Чтение онлайн

Вторым был Филипп Розье, младший брат убитого во время Первой войны Ивена Розье. Сразу после падения Волдеморта мать Розье-младшего, которому тогда было 11 лет, перевезла его в Северную Европу и отдала учиться в Дурмштранг. Вернулся тот уже в 1995 году и сразу же встал под знамена возродившегося Темного Лорда. Этого типа можно было найти в поместье Розье на берегу Ла-Манша, но древний замок за годы своего существования оброс таким количеством защитных барьеров, что брать его штурмом с помощью магии было бы весьма затруднительно, разве что с использованием магловской крупнокалиберной артиллерии.

Третьим, тем самым, которому удалось скрыться с места преступления, по показаниям задержанного Варвика оказался Марк-Энтони Перкинс, судя по дате рождения, папаша ее давнего школьного врага Сиднея Перкинса, на котором она первый и последний раз в жизни испробовала «Круциатус». Увидев это фамилию, Диана мстительно усмехнулась, подумав о том, что это – классический пример того, что яблочко от яблони недалеко падает.

Под «веритасерумом» тот же Варвик рассказал, что в пытках принимали участие все трое, однако не смог вспомнить, кто из оставшихся двоих применил Убивающее заклятие (сам он, как оказалось, не убивал). Впрочем, Диане это было уже не важно. Главное, каждый из них заслужил того, чтобы вытряхнуть из него душу так, чтобы поцелуй дементора показался бы им наилучшим выходом.

Некоторое время Диана сидела, уставившись в одну точку, переваривая полученную информацию и думая о том, как найти хоть кого-нибудь из этой троицы, но ее размышления были прерваны появлением Лотнера.

– Начиталась? – спросил он.

Диана кивнула и протянула ему папку:

– Да, забирай… Спасибо… – Было бы за что, – хмыкнул Лотнер, засовывая между листков дела конверт с колдографиями. – Что, Шеппард, кровная месть – это по-нашему? У тебя в роду случайно шотландских горцев не было? – Вряд ли. Вот корсиканцы были, это я точно знаю. По отцовской линии.

Что ж, имена у нее были, осталось только выяснить, где теперь обретаются нужные ей люди и насколько вообще реально до них добраться. Все трое на нелегальном положении и даже если окопались в собственных домах, выходят они оттуда только затем, чтобы в очередной раз облобызать руку Темного Лорда, а чтобы вытащить их из их убежищ, нужен предлог не менее веский, чем вызов Хозяина. Над этим еще предстояло основательно подумать, а для начала неплохо бы выяснить точное место жительства всех троих. И единственным, кто мог предоставить об этом достоверные данные, оставался Снейп. А просить помощи у него хотелось не слишком. Хотя бы потому, что он наверняка догадается, чем вызван ее внезапный интерес к личностям убийц ее семьи. Какова будет его реакция, Диана старалась не думать.

Неплохо было бы подумать о том, каковы теперь станут их отношения. Больше всего она боялась, что Снейп теперь отдалится даже сильнее, чем этой осенью, когда он старательно делал вид, что не замечает ее. Получив желаемое, окончательно потеряет интерес, и без того не слишком устойчивый. Хотя к такому повороту событий она, если честно, была готова, менее горько от этого не становилось. Их случайная близость словно усилила все ее эмоции по отношению к этому человеку, и ей стоило больших трудов держать их под контролем и не заявиться к нему в комнату для того, чтобы их озвучить. Нужно дать ему возможность самому принять решение, думала она, и главное – дать ему понять, что она не станет навязываться. Однако его немного неуклюжая нежность в момент их прощания (в исполнении Северуса то неловкое объятие, когда он зарывался лицом в ее волосы, вполне могло сойти за нежность при его неумении адекватно выражать эмоции такого рода) позволяли ей надеяться, что надежда на продолжение их отношений все же существует. И взгляды, что он бросал на нее всю эту неделю после того вечера, все-таки отличались от тех, которыми он награждал ее раньше.

Он все-таки пришел, в последний день зимы, когда над Хогвартсом и его окрестностями бушевала метель и трещал настоящий полярный мороз. Нет, они не договаривались о встрече, они даже не общались почти все это время, если не считать нескольких брошенных на ходу вежливых фраз. Просто вечером, когда Диана привычно устроилась в продавленном кресле у камина в компании с Ремарком (она любила читать его, пребывая в подавленном настроении, чтобы убедить саму себя в том, что бывают вещи и похуже, чем сплин или профессиональные неудачи), в дверь постучали. Стук раздался настолько внезапно, что она вздрогнула и едва не уронила книгу. Встала, махнула палочкой в сторону двери, отпирая ее, и застыла в изумлении, увидев на пороге Снейпа.

Он стоял, не решаясь войти, и как-то неуверенно смотрел на нее. Видеть его таким неуверенным было очень непривычно, и Диана вдруг почувствовала, как ее затапливает желание броситься к нему, прижать к себе и не отпускать никуда. Она подавила вздох и подошла ближе.

– Ты не занята? – тихо спросил он.

Вместо ответа Диана взяла его за руку и втянула в комнату, после чего заперла дверь.

Некоторое время они просто стояли рядом, почти вплотную, глядя друг на друга. Внезапно он протянул руку к ее лицу и, взяв кончиками пальцев непослушную прядь у ее виска, заправил ее за ухо. От мимолетного прикосновения костяшек к ее щеке тело будто пронзил разряд тока, сбив на мгновение дыхание. Она инстинктивно схватила его за руку и стиснула его ладонь, та была горячей, словно от лихорадки.

– Что-то случилось? – спросила она, только чтобы что-нибудь спросить.

Он отрицательно покачал головой:

– Просто хотел тебя видеть.

Когда-то она посмеялась над выражением «расцвели розы в душе», но сейчас вполне смогла оценить его истинный смысл. Напряжение последних дней схлынуло, и осталось только ощущение какого-то болезненного счастья внутри, которое рождало в ней присутствие мужчины, подпиравшего сейчас плечом ее дверь. Он пришел, пришел, потому что сам этого хотел, потому что…

Снейп неуверенным жестом привлек ее к себе и внезапно стиснул в объятиях крепко, до боли. Диана судорожно выдохнула и обвила руками его шею. Он целовал ее неторопливо, нежно, наслаждаясь каждым движением ее губ, каждым ее вздохом, осторожно исследуя языком ее рот и мягко поглаживая ее плечи.

Он скользнул губами от ее подбородка к шее и дальше, к ямочке между ключицами, посасывая и чуть прикусывая кожу. Диана отстранилась и, взяв его за локти, увлекла вглубь комнаты, к дивану. Слегка толкнув Снейпа в грудь, она заставила его сесть, а он тут же схватил ее за руку и притянул к себе, усаживая на колени, и опять впился в губы, уже более требовательно. Одной рукой он зарылся в ее волосы, а другой гладил ее колени.

За все это время они не произнесли ни слова. Диане хотелось бы, чтобы Северус хоть как-то вслух обозначил свои ощущения и эмоции, но понимала, что Снейп и ласковые, нежные слова – сочетание столь маловероятное, что легче представить, наверное, Дамблдора, ругавшегося как портовый грузчик. Впрочем, поведение Снейпа и его непривычно блестевшие глаза, в которых читалось откровенное желание, говорили лучше всяких слов.

Он запустил руки ей под свитер и принялся поглаживать ее бока и талию, забираясь все выше. Наткнувшись на застежку лифчика, быстрым движением расстегнул ее и ладонями накрыл ее груди. Горячая волна возбуждения прокатилась по всему телу и свернулась сладостным комком внизу живота, и она, не удержавшись, зашипела сквозь зубы. Северус решительно стянул с нее свитер вместе с лифчиком и отбросил их в сторону, а затем поднялся с кресла, держа ее на руках, и двинулся в сторону стола.

Дождавшись, когда он избавится от сюртука и рубашки, Диана прижалась к нему и, тая от соприкосновения их обнаженных тел, жарко прошептала ему в ухо:

– Вообще-то у меня кровать есть. Или ты хочешь опять на полу?

…Свечи погасли, и единственным источником света в маленькой спальне был пылающий камин, освещавший лишь маленькое пространство возле каминной решетки, да бросавший тусклые отблески в сторону кровати, на которой двое людей под одним одеялом прижавшись друг к другу, тихонько переговаривались.