Чтение онлайн

– …А тебе обязательно возвращаться к себе? – Х-мм… – Только не говори, что у тебя в лаборатории зелье выкипает! – Не выкипает. Нет, не обязательно. – Тогда… ты останешься? – Ты этого хочешь? – Не хотела – не предлагала бы. – Ну, ты сама напросилась.

Звук поцелуя, вздохи и тихая возня на поскрипывающей кровати.

– …Может, позвать домовика, пусть принесет чего-нибудь с кухни? – Чтобы он сдал нас директору? Если тот спросит что-нибудь о нас, домовики не смогут ему солгать. – Давай тогда ты спрячешься под одеялом? – Вот я еще от домовиков не прятался! – Гордец, согласен, значит, помереть с голоду? – Я и не помираю. – Почему ты боишься «спалиться» перед директором? – Полагаю, он не одобрит нашего энтузиазма. – Значит, Биллу с Флер можно, а мы что, наказанные? – Билл Уизли не подвергается постоянно риску быть выпотрошенным ментально Темным Лордом. Дамблдор стал опасаться, что Темный Лорд может узнать о моей связи с тобой и тогда мне не поздоровится. – А он может узнать? – Не узнает. Я позабочусь о том, чтобы не узнал. – Скажи… Впрочем, можешь и не говорить, если не хочешь… Зачем вы за ним пошли? – Кто это «мы»? – Ты, Малфой, другие… Ладно, Малфоя я еще в состоянии понять. А ты?

Долгое молчание.

– Темный Лорд умел убеждать. Именно убеждать, а не запугивать. Я сейчас говорю именно о тех временах. Тогда все было несколько по-иному. – В каком смысле? – Это сейчас вербовка идет в атмосфере страха. Не поверишь, но в те времена Темный Лорд никого не тащил силой в свои ряды. Каждый из нас пришел туда совершенно добровольно. И каждому он давал именно то, к чему тот стремился. Кто-то мечтал о славе, богатстве и власти как Малфой или Макнейр, кто-то просто искал выход своим низменным инстинктам, попросту хотел возможность безнаказанно убивать и насиловать, прикрывшись красивыми лозунгами об «очистке рядов» и «восстановлении могущества древних родов и всего волшебного сословия», как Эйвери или Беллатрикс Лестрейндж. Кто-то мечтал под шумок избавиться от давнего врага или конкурента в бизнесе. Кто-то искренне верил во всю эту идеологическую чушь, насчет чистокровности.

– А на что повелся ты?

– Я мечтал обрести уважение тех, кто в другое время даже здоровался со мной, стиснув зубы и по большому одолжению. И – только не смейся, мечтал, наконец, заняться научной деятельностью, и чтобы никто мне не мешал!

– Ты всерьез надеялся обрести уважение такой ценой и в такой компании?

– Тогда я верил в это. Не любил маглов и мечтал вернуть былое величие древним родам, как у моей матери. В конце концов, кто я такой был – безвестный полукровка, сын работяги-выпивохи и матери – предательницы крови. Тебе еще повезло – ты почти безболезненно вписалась в круг чистокровных снобов. Хотя, из всех курсов на моей памяти именно ваш был заражен всей этой дрянью в наименьшей степени. А я понял, что добиться этого, так называемого уважения смогу только в том случае, если за мной будет стоять реальная сила. Нет знатных и богатых родственников – так пусть это будет могущественная организация во главе с незаурядным лидером.

– А причем здесь научная деятельность?

Дрогнувшая в легкой улыбке щека под ее ладонью:

– О, еще как причем! Я до сих пор облизываюсь, когда вспоминаю, какую шикарную лабораторию предоставил Темный Лорд в мое полное распоряжение! По сравнению с ней – моя лаборатория в школе – просто магловская кухня! Чего там только не было, и все, даже самые редкие и запрещенные ингредиенты доставлялись мне туда по первому требованию.

– Неужели этой лаборатории больше нет?

– К сожалению. После его падения в восемьдесят первом в поместье Лестрейнджей, где она базировалась и где обретался в то время Темный Лорд, провели грандиозный обыск. Лаборатория была уничтожена почти полностью, что-то перекочевало в Отдел Тайн, что-то – в лабораторию Мунго, что-то осело по карманам самих авроров, которые не брезговали и мелким мародерством.

– И ты не смог ничего отстоять?

– Я в тот момент уже торчал в Азкабане и гадал – меня сразу отдадут на ужин дементорам или для начала изобразят суд.

– Долго ты там просидел?

– Не очень. Дамблдор сумел доказать, что я был полезен Ордену Феникса и меня отпустили под его поручительство.

– А почему ты все же пришел к Дамблдору?

Молчание, затем недовольное шипение:

– Ты спать вообще собираешься? – Ты прав. У тебя же завтра уроки… Обними меня. – Надеюсь, ты не имеешь привычки сталкивать с кровати того, кто спит рядом…

====== Глава 45 ======

Порой Диану начинало удивлять, как об их романе со Снейпом еще никому не стало известно. Самой ей казалось, что счастье, переполнявшее ее, написано у нее на лбу, светится, словно огни Святого Эльма в ночи, и не надо быть легиллиментом, чтобы прочесть ее мысли, вертевшиеся главным образом вокруг любимого и того, в чьих покоях они с Северусом проведут сегодняшний вечер. Правда, на людях оба старались вести себя как ни в чем не бывало, ограничиваясь сухими приветствиями или вовсе кивками и избегая смотреть друг на друга, когда был риск, что кто-нибудь слишком наблюдательный может заметить это.

Иногда он появлялся у нее, обычно после десяти вечера, или она сама, не дождавшись его прихода, проникала в его комнаты через камин, который Снейп настроил так, что беспрепятственно в его покои могла попасть только она, и наоборот. Она входила в его гостиную и, не застав его там, отправлялась в его личную лабораторию. Запираться там Снейп, всегда живший один, привычки не имел, и несколько раз при ее появлении вздрагивал и сердито рычал, что она едва не испортила ему всю работу. Но почему-то не прогонял, хотя и не звал в помощницы. Несколько минут она просто молча любовалась на то, как он колдует над котлами, а затем, тихонько притворив за собой дверь, возвращалась в жилую комнату и терпеливо дожидалась его там, не забыв позвать какого-нибудь школьного домовика с просьбой принести профессору ужин (Диана сильно подозревала, что увлёкшемуся работой Северусу ничего не стоило лечь спать голодным).

Когда он, наконец, вылезал из лаборатории, то сначала падал в кресло, молча глотал обжигающе горячий чай, не притрагиваясь к ужину и не обращая на нее никакого внимания. Хотя Диана чувствовала, что ему приятно ее присутствие, о чем говорили расслабленное выражение лица и ставший почти родным за столь короткое время жест, когда он устало откидывал голову на спинку кресла и запускал пальцы в волосы, отбрасывая их с лица. Затем лениво поднимался и также молча отправлялся в ванную, чтобы смыть с себя запахи лаборатории. И только после этого делал вид, что только что заметил ее присутствие – сначала бросал какую-нибудь едкую фразу, а затем привлекал ее к себе, усаживая рядом с собой на диван, где они проводили остатки вечера, а иногда и всю ночь.

Она не знала наверняка, насколько глубоко въелась в его память эта Лили Эванс, и есть ли у нее самой какие-либо шансы полностью вытеснить воспоминания о безвременно погибшей женщине. Первое время она боялась, что Снейп в забытьи назовет ее чужим именем, но этого не происходило. Он был очень нежен с ней и внимателен, и она, в силу неистребимой дурацкой привычки все анализировать, гадала, со всеми ли своими женщинами он был так нежен или его чувства к ней – все же особенные. Конечно, ждать от Северуса признаний в любви было бы наивностью, и она этого не ждала, пытаясь прочесть все по его глазам, когда он смотрел на нее, по его учащавшемуся дыханию, когда она, видя, что он пребывает в скверном настроении, осторожно целовала его, заставляя расслабиться, по тому, как он прижимал ее к себе после занятий любовью. В такие минуты она думала, нет, знала, что нужна ему по-настоящему, нужна именно она, а не просто абстрактная женщина, живое существо «под боком».

Иногда он словно застывал внутренне, погружаясь в какие-то свои, явно невеселые мысли. В такие минуты лицо его будто каменело, а в глазах появлялось почти затравленное выражение. На ее попытки вывести его из этого состояния он не реагировал или реагировал странно – уходил сам или резко просил уйти ее, категорически не желая делиться своими переживаниями с ней (она, впрочем, и не настаивала). Лишь один раз Северус туманно бросил, что лучше бы она держалась от него подальше, чтобы не было хуже. На вопрос же, кому будет хуже, не ответил и ушел, хлопнув дверью. А ей оставалось только вздыхать и мучиться неизвестностью и невозможностью хоть как-то помочь ему.

Вдобавок ко всему Диане не давал покоя вопрос местонахождения Варвика, Розье и Перкинса-старшего. И как бы ни опасалась она его реакции, все-таки ей пришлось начать этот разговор, со всей возможной осторожностью.

– Северус, – окликнула она его, после того, как домовик унес остатки ужина и они расположились на диване в гостиной, том самом, на котором она лечила его после налета на Министерство этой осенью, – а кто такой Розье? – Ивен Розье? – он поднял бровь, явно удивляясь, почему она интересуется личностью давно убитого Упивающегося смертью. – Был один такой отморозок, один из сторонников Темного Лорда. Муди прикончил его еще в первую войну. А зачем он тебе? – Да так, – она неопределенно пожала плечами, торопливо выставляя в сознании незаметный, но прочный «щит». – Говорят, у него есть младший брат, мой ровесник. Тогда почему он не учился с нами? Он – сквиб? – Нет, насколько я знаю, Розье-младший учился в Дурмштранге, – Снейп уже пристально изучал ее лицо, хотя пока не пытался проникнуть в ее сознание. – А-а, – Диана все также старалась глядеть мимо него, изображая задумчивость. – А кто такой Варвик? Тоже Упиванец? – Один из них. – А где он живет? – вырвалось у нее, и она тут же прокляла себя за поспешность.