Чтение онлайн

Глубоко веря в очерченное здесь религиозно-нравственное и освободительно-просветительное назначение России для всего мира, поэт и призывает ее к этой от Бога предопределенной благородной деятельности, пророчески предсказывает ей за то и превысшую на земле славу:

Итак, вот действительно высокий, «святой удел» России, вот благороднейшая миссия ее в человечестве: ей суждено, в этом мире своекорыстия и эгоизма, насилий и зла, являть «высокие жертвы, великие дела», отстаивать «племен святое братство», умиротворять народы, поддерживать «правду» на земле. Стоять на страже «свободы» в человечестве, объединять всех и все в небесном начале «любви». И нужно ли еще вспоминать, как милостию Божиею Русь православная пока честно исполняла свое назначение? Нужно ли ссылаться еще на обилие великих жертв, бескорыстных подвигов, освободительных дел, которые уже совершила Россия?!

Самое же высшее призвание и назначение России — соблюсти для всего мира «богатство истиной веры» и «пролить сияние» этой веры на человечество. В признании такой именно задачи России сходятся все, знающие Россию. Даже, например, один из самых либеральных наших мыслителей (В. Соловьев) утверждает, что высшая цель России — в служении христианскому делу, что Россия имеет в мире религиозную задачу [1]. С этим соглашаются здравомыслящие, правдивые люди даже и из неправославного лагеря; например католический патер Ваннутелли в результате своего добросовестного исследования о России пришел к убеждению, что «Россия сильна не пушками, не многочисленными войсками и крепостями, основание ее могущества в одном — в Православии... Без сомнения, Россия призвана на восстановление во всем мире истинных принципов христианских» [2].

Но достижимо ли это высокое назначение для России? Действительно ли она хранит для всего человечества высшую святыню подлинного, истинного Православного христианства? В состоянии ли даже Россия быть истинным светочем правого боговедения для всего мира? Все инославные исповедники христианства не хотят признавать за нею такого достоинства и значения; они ссылаются на недостатки России, указывают на несовершенства религиозной и вообще внутренней жизни русской, и из-за того подозревают самую истину и правду, подлинность нашего Православия и права его на всемирное распространение. Конечно, мы не беремся здесь и теперь перебрать и отразить все обвинения на Русь и на ее церковь; тем не менее, говоря о силе и значении Православия, нельзя не коснуться, хотя бы в немногих словах, сущности заявленных сомнений и возражений.

Говорят, прежде всего, что не нашей России играть столь видную просветительную роль: не ей быть светом миру, когда она и бедна, и слаба, и вообще не так блистательна, как некоторые другие культурные страны. То правда, что в борьбе с суровым климатом и скудною природою Россия не обеспечила себя такими богатствами, роскошью и удобствами, как какие-нибудь италианцы, американцы и т. п. Но ведь все это нисколько не мешает церкви русской блистать такими бесценными и несравненными сокровищами, как истинность догматов, чистота правил, глубокий разум богослужения и обрядов, благодать невидимая в святых таинствах и видимая в чудотворных иконах, святых мощах и т. д. Благоденствие и обилие земных благ отнюдь не есть достоинство, не есть даже просто добрый признак истинного христианина; последнему всегда более к лицу скромность и даже именно приниженное, с точки зрения земных удобств, состояние. Все и неправославные христиане должны помнить, что истинная Христова церковь не то же, что мир, что она даже не в союзе с миром, так как не от мира сего. Сам Спаситель благоизволил родиться в сравнительно ничтожном народе израильском и именно в среде иудеев, самом малом племени израильском. И потом, совершая свой Божественный подвиг искупления человеческого рода, не в виду ли многочисленного, сильного, а потому и страшного мира древнего Господь сказал своим тогда еще немногим и не располагавшим земною силою апостолам: «Не бойся, малое стадо! Отец ваш благоизволил вам дать царство» (Лук. 12, 32). Православные русские люди благоденствуют быть может гораздо менее многих неправославных людей; зато свое и сравнительно малое достояние русский человек, охотнее всякого другого, всегда нес на алтарь Бога или жертвовал на нужды отечества и ближних своих. Костьми и кровью тысячу лет слагая свою Русь православную, русские люди всегда доселе свято и самоотверженно исполняли свой и религиозный, и гражданский, государственный долг. Всякий народ, как бы ни была невзрачна его внешняя обстановка жизненная, всегда нужно судить не по этой показной стороне действительности, а по внутреннему содержанию его духа, по высоте его идеалов, не по обыденным явлениям бесцветной повседневности, а по силе его подъема духовного в нужное для того время, в потребных случаях; иначе, в спокойном и ровном течении жизни ведь и святого праведника можно не отличить от закоренелого злодея. Во всяком случае, в православном русском народе, который менее избалован материальными и земными благами, как уже было выше замечено, менее и душевной сухости, бессердечного эгоизма, которые так властно царят в среде благополучных и счастливых (более, впрочем, только на взгляд да на поверхности счастливых) европейцев. В России нет поэтому и того страшного пролетариата, от которого стоном стонет эта, более богатая и цивилизованная, неправославная Европа.

Говорят, далее, что и умственными средствами Православная церковь скудна, что цивилизация наша православная ниже инославной, католической и протестантской. Но если под цивилизацией разуметь гармоническое развитие всех — религиозных, нравственных и умственных сил народа в духе истинного христианства, то поставленный упрек является совсем несправедливым; Православие всегда и везде являлось могущественным двигателем и созидателем цивилизации. Не говоря о высокоразвитой культуре древней греческой и византийской, и в новое время, даже вне пределов православного мира, Православие оказывало человечеству деятельные и именно просветительные, культурные услуги. Примерно, в многохвалимую, прославленную в западноевропейской истории эпоху возрождения наук и искусств не православные ли главным образом силы, после страшного турецкого погрома многострадальной Византии, притекли на запад и создали там это возрождение? Да и в новейшее время в Православии коренится самый крепкий и истинный залог исторического прогресса; по крайней мере лучшие стремления современности идут из начал истинно христианских, православно-христианских. Все, что есть великого в новом общественном порядке, — начала истины, любви, правды и свободы, эти крепчайшие и полнейшие начала прогресса, — прямо или непрямо, но входят в жизнь человечества главнейшим образом из Православия, посредственно или непосредственно из него вытекают.

Что касается, в частности, нашей русской церкви и собственно прогресса православной мысли на Руси, то, вследствие неблагоприятных исторических, политических и бытовых условий, самостоятельный ход богословского развития здесь надолго задержан был. У православных русских богословов были прежде всего свои специальные задачи: им нужно было сохранить и отстоять Православие от враждебных посягательств католичества и протестантства, а также оборонить его и от неразумных притязаний раскола. И мы знаем, что никто иной, а русские православные пастыри и богословы свято и доблестно исполнили эти нелегкие задачи. Но и помимо этого Православная русская церковь обладает великими умственными дарованиями, свидетельствующими о силе православной мысли в ней и о жизненности в ней право-славного гения. Произведения таких богословов, как, например, уже в новое время — Димитрий Ростовский, Тихон Задонский, митрополиты Платон, Филарет, Макарий, архиепископы Иннокентий Херсонский, Филарет Черниговский, Никанор Херсонский, протоиерей Горский и многие другие, — составляют истинное украшение всесветной богословской литературы. Если высокоталантливые философско-богословские и блестящие ораторские труды этих богословов не распространены на западе, вследствие недоступности там русского языка и их православия, если мало известны эти труды и русской интеллигентной публике, вследствие все еще безрассудно предубежденного отношения последней ко всему своему русскому, а тем более религиозному, церковному, — то виновны в том не эти великие люди, слава и краса православного богословского мира.

Нельзя, к слову, не упомянуть также и о том, что Православие, как нигде и никакое религиозное исповедание, благотворно влияет и на светское литературное творчество русское вообще. Идеалы Православия проникли в русскую художественную словесность и высоко ее подняли, оживили и одухотворили. Как известно, новейшая русская словесность приобрела широкое распространение и за границею, всюду привлекла к себе внимание и симпатии, — и это потому, как сами иностранные критики объясняют, что в произведениях наших талантливых писателей чувствуется веяние евангельского духа, выступает всех увлекающее и подкупающее «золотое, чистое и святое сердце». Леруа-Болье, напр., выдающиеся качества русской поэзии полагает в том, что в ней преобладают христианские чувства, что во всей Европе русская литература остается самою религиозною. Глубина великих созданий русской словесности, говорит он, иногда даже против воли авторов — христианская, несмотря на свой кажущийся даже рационализм, великие писатели русские в сущности глубоко религиозны [3].

Много недостатков люди предубежденные усиливаются усматривать и в самом Православии русском, в нашей церковной жизни. Так, например, говорят, что наше вероучение Православное не может считаться непогрешимым и стало быть истинно Православным, так как само оно допускает у себя изменения и исправления, например, в обрядах, следовательно, допускает возможность ошибок, неисправностей. Но так говорят только люди, смешивающие и неразумно обобщающие догматическую непогрешимость с обрядностью церковною; так может говорить только тот, кто забывает, что истинная Церковь Христова, неизменно храня богооткровенные н а ч а л а веры, в развитии их, применении и выражении, по духу дарованной ей от Бога свободы, всегда может и считает нужным сообразоваться с потребностями членов своих, изменяющимися от времени и условий жизни.

Да и самое вероучение догматическое в Православии, говорят, допускало колебания; и тут, в догматической собственно сфере, были ереси, расколы, возникали сомнения, недоумения и разногласия. — Да, Господу угодно было и Православное Богооткровенное вероучение низвести до человеческого понимания, предоставить его слабому человеческому разуму для уяснения, чтобы тем с большею прочностью и основательностью, с большею силою доверия и убеждения оно воспринималось человеком. И вот действительно, обсуждения некоторых частностей, представлявшихся человеческому пониманию в какомлибо отношении недоуменными, порождали многие споры, ошибочные мнения, расколы и ереси. Но единая истина, чистое Православие в существе своем разве пострадало от того? Глас Божий, в голосе большинства верующих, а особенно авторитет Соборов, руководимых благодатною мощию Божией, всегда отстаивали правду, восстановляли истину; и что же получилось в конце концов? Пережив все сомнения и колебания, отвергши все уклонения и ереси, вероучение Православного христианства осталось неизменно и непреложно тем же Божественным небесным учением, которое девятнадцать веков тому назад возвещено было миру самим Спасителем и Его святыми учениками и апостолами. Как чистейшее золото, Православие святое, так сказать, перегорело в горниле всяких разномыслий, толкований и пониманий, и теперь, от всего уже очищенное, со всех сторон защищенное и уясненное, не стало ли оно для сознания человеческого еще несомненнее, как бы еще чище, выше и святее!

Гораздо больше упреков сыплется собственно на русскую церковную жизнь. Так, например, издавна и упорно повторяются всевозможные обвинения на наше православно-русское духовенство; главным образом его обвиняют в косности, обскурантизме, отсталости умственной, а также в разных недостатках нравственных. Но неосновательность и преувеличенность этих обвинений обнаруживаются само собою, если сопоставить их с тем фактом историческим, что эти косные и испорченные люди однако сумели спасти Православие на Руси и отстоять его от всяких посягательств со стороны католичества и протестантства, что духовенство русское, особенно в старину, было светом древнерусского мира, солью русской земли, что духовенство именно не только утвердило Православие на Руси, а, так сказать, вкоренило его в плоть и кровь русского человека, соделало его основным и неотъемлемым свойством русского народа.