Чтение онлайн

Из всех богоучрежденных отношений человеческих самое древнее и самое основное и великое есть семья. Христианство, освятившее на земле союз семейный, с самого начала и у нас на Руси приняло семью под свое покровительство и существенно возвысило, облагородило и одухотворило ее. Величайшую услугу вера святая оказала в этом отношении тем, что изменила самый взгляд на семейство, указала другие и неизмеримо более высшие начала и основы для него, и, что может быть важнее всего, подняла в общественном сознании центральную личность семейства — мать.

В язычестве семейная жизнь имела чувственную, грубую и естественную только основу; поэтому семья и представляла из себя там более или менее случайный и непрочный союз, в котором бесконтрольно царило право одной только физической силы [11]. Не ограниченный никакими нравственными обязательствами и не зная середины в положении человека между владычеством и рабством, муж являлся владыкою, деспотом, который смотрел и на жену, и на всех домочадцев как на своих рабов, даже просто как на вещи домашнего своего обихода, безусловно подчиненные его произволу. Понятия любви (в лучшем смысле этого слова), свободы и нравственных прав личности если и были ведомы и доступны древнему русскому человеку, то в высшей степени смутно, и во всяком случае не на этих началах построена была древнерусская языческая семья.

Православная церковь не могла не обратить внимания на семейный быт своих русских исповедников потому уже, что в семействе, как в малом храме, прежде всего человек учится почитать и познавать Бога и затем здесь же в большей доле жизни совершает служение свое Богу. Церковь с первых дней своих на Руси все дела по семейной жизни взяла в свое исключительное ведение и распоряжение. Она объявила семейную жизнь религиозно-нравственным установлением, налагающим на членов его нравственные обязательства и ответственность. Основе семейной жизни — браку, который в язычестве имел существеннейшее основание в чувственных влечениях человека, церковь Христова даровала таинственное освящение, возвысила его по образу и значению союза Христа с церковью и придала ему силу нравственного союза, направленного к духовному единению и счастию человеческому. Церковь одухотворила и облагодатствовала естественное влечение человека к подобным себе, освятила родственный дух, который созидает и скрепляет семью и управляет ею. Решительно и строго восстав против практиковавшихся дотоле на Руси многоженства, безнравственного «умыкания» девиц, купли жен путем ряды и договора денежного, против существования так и называвшихся «невенчальных» жен, а также против беззаконных расторжений браков и различных семейных правонарушений [12], церковь Православная установила точные правила, обусловливающие христианский семейный союз и охраняюшие его святость, прочность и неприкосновенность. На все условия и на всю обстановку семейной жизни русского народа церковь Православная давала свое благословение; всем отношениям семейным придала характер сердечности и задушевности; со всеми событиями и обстоятельствами жизни семейной она соединила молитвы, славословия, прошения и благодарения, — словом, всему в семейной жизни придала характер духовности и религиозное освящение.

Труднее всего было поставить в древне русской семье ж е н щ и н у, согласно с духом христианского взгляда на нее. Языческое пренебрежительное отношение к женщине было существенной помехой для устроителей христианской семьи на Руси, тем более что такое отношение нашло себе подтверждение и обоснование в крайнем ригоризме некоторых аскетических христианских сочинений. Во всяком случае, христианство подняло женщину, дав ей права выше тех, которые она дотоле имела в законе римском и даже в моисеевом законе. Проповедуя в религиозно-нравственном смысле полное равенство женщины с мужчиной, так как «вси едино о Христе Иисусе и несть мужеский пол и женский» (Гал. 3, 28), церковь Православная и в житейском быту, в распределении семейных прав и обязанностей, усилилась возвысить положение женщины и приблизить значения ее в семействе к значению мужа. Согласно слову апостольскому (Еф. 5, 22 — 23; 1 Коринф. 11,3), отдавая главенство в семье мужу, церковь Православная была решительно против векового склада убеждений и понятий языческого древнерусского общества, низведшего женщину до подневольного и рабского состояния в отношении к мужу. Опираясь на библейское воззрение на женщину и ставя на вид ее нравственное совершенство и высоту семейного долга женщины, церковь мало-помалу поднимала гражданскую правоспособность женщины и твердо установила нравственный, материнский ее авторитет. Церковь скоро добилась того, что женщина-мать уже и в старой русской семье стала пользоваться полнотою власти и силою родительских прав своих, когда она оказывалась, за смертию мужа, во главе семейства. Кроме исторических и фактических данных, подтверждающих это [13], прекрасной иллюстрацией общенародного взгляда на положение матери в православной древнерусской семье служит известная былина про Василия Буслаевича: при всей своей классической «новгородской вольности», этот буйный богатырь подчиняется своей дряхлой, старой матери, так как говорит он ей, — «не послухать тебя мне закон не велит» [14]. Убеждение народа русского в силе и святости материнской власти рельефно сказалось также и в том варианте этой былины, по которому Василий Буслаев погибает именно от того, что не исполнил всех наставлений своей матери [15].

Высоко, таким образом, поставив в глазах народа русского материнский авторитет женщины, церковь Православная, далее, приняла под свое уже непосредственное покровительство женщин беспомощных и вдовиц; по крайней мере еще в Уставе Владимира последние так и причисляются к разряду «церковных людей», т. е. состоящих в ведении и на попечении церкви [16].

Полное человеколюбия и гуманности отношение церкви к женщине не могло не оказать существенного влияния и на гражданские узаконения, касавшиеся ее: и государственные законы постепенно принимают женщину под свою защиту. Женщина, например, освобождается от налогов, наказания для преступниц облегчаются, женщина и в браке получает право иметь свою собственность, независимо от мужа; имущество жены ограждается от мотовства мужа и т. д. Словом, как в других христианских странах, так и у нас на Руси личность женщины возвышается, а вместе с тем поднимаются и гражданские права ее, улучшается и обеспечивается ее семейное и общественное положение; при этом едва ли преувеличим, сказавши, что как покровительством закона, так и вообще всем, чем только живет женщина русская, как жена, как мать, как гражданка, она обязана церкви Православной, — ее учению, ее проповеди, ее законодательству.

Говоря о влиянии Православия на благоустроение русской семьи, нельзя не упомянуть также и о том, что оно изменило и смягчило в высшей степени мрачные и жестокие отношения родителей к детям, господ к рабам. Подобно всем диким и языческим народам, и в древнерусском языческом обществе царило самое бессердечное и деспотическое отношение к детям. Власть отца, как — по языческим понятиям — жреца и посредника пред божеством, как ответчика за проступки всех членов семьи, была полная, бесконтрольная. Основываясь исключительно на «страхе казнения», она чужда была облагораживающего элемента любви, сплошь и рядом делала детей беззащитною жертвою диких капризов, беспощадных издевательств, корыстных расчетов со стороны родителей и простиралась даже до права родителей, по усмотрению своему, распоряжаться жизнью детей. Столь сухое и черствое отношение к детям, встретив себе и теоретическую поддержку в строгом законе Ветхого Завета, а также в ригоризме некоторых аскетических сочинений византийской церковной литературы, долго держалось на Руси и по принятии христианства; оно очень заметно отразилось, например, в предписаниях даже знаменитого древнерусского «Домостроя». Тем не менее, и в этой области, несомненно, Православие, хотя и крайне осторожно, постепенно и незаметно, но делало свое великое и благое дело. Словом Евангелия и устами наших пастырей-проповедников Православие напоминало русскому народу о самом Спасителе, Который с великой божественной любовью защищал детей и указал на нравственное величие их неиспорченной души — «таких бо есть царствие Божие»! (Мо. 10, 14). Возвышая, таким образом, нравственную личность детей, как наследников царствия Божия, Православное христианство тем самым налагало на родителей великую ответственность за них. На место жестокой неограниченной власти отца и рабского страха детей Православие полагало в основу их отношений нравственное начало взаимной любви, располагало к преданности и благодарности детей и к бескорыстной заботливости родителей. Эти начала Православия; уже ранее проникшие в светское право, римское и греческое, мало-помалу усвоены были и русским законодательством, и у нас на Руси получили потом еще более полное применение и подробное юридическое раскрытие. В законах русских, регулирующих взаимные отношения родителей и детей, везде уже слышен теперь голос любви христианской и видны усилия достигнуть гармонии свободных и гуманных родственных отношений. Только плотские и материальные узы, связывавшие древнюю русскую землю, являются теперь в христианстве одухотворенными, а во многом даже вовсе замененными связью исключительно нравственной, духовной.

С очевидностью обнаружилось влияние Православия в России и на изменении отношений господ к рабам. До принятия христианства рабы на Руси не считались даже за людей, приравнивались к прочему домашнему обиходу господ, смешивались с бездушными вещами, — такой именно взгляд на рабов проник даже и в «Русскую правду». Владельцы распоряжались и судьбой, и жизнью своих «холопов»: их меняли, продавали, убивали; по сообщению арабских писателей, у язычников руссов существовал даже варварский обычай закапывать рабов живыми в землю вместе с умершим их господином. Но церковь Православная с самого начала восстала против такого порядка; она приняла под свою защиту рабов, как людей до последней степени угнетенных, и всячески старалась оградить их от тирании и дикого деспотизма господ, избалованных своею властью и рабскою покорностью перед ними слуг. Трудно найти древнерусское поучение, в котором не было бы резкого порицания рабовладельчества вообще и бесчеловечного обращения с людьми в особенности. На первых порах, даже вопреки гражданским законам, церковь строго карала духовными наказаниями за жестокое обращение с челядью (чаще всего недопущением к святому причащению). В конце концов святая деятельность Православия принесла и в этом отношении благодатные результаты: понятие о рабах и отношение к ним заметно начинают изменяться на Руси к лучшему, и уже при Иоанне IV у господ законом совершенно отнято было право над жизнью рабов.

Таким образом, идеал православной христианской жизни, хотя медленно, но тем не менее неуклонно воплощался на Руси святой. Умиротворяя царство русское вне и внутри, Православие в то же время постепенно вносило существенный, коренной переворот в сферу внутренней, общественной и семейной жизни русского человека. На всех сторонах и проявлениях этой жизни скоро и деятельно стало обнаруживаться совершенствующее и в высокой степени благодетельное влияние Православия. Объединивши всех русских людей под сенью святого креста в одном общем и нераздельном братстве, Православие положило прочную основу всех общественных и семейных христианских добродетелей русского человека. Искореняя языческий мрак и нечистоту, Православие открыло превысшую над всем земным красоту добродетели и величие нравственной чистоты; Эгоизм, бессердечие и жестокость, считавшиеся в язычестве правом, даже доблестью и похвалою человека, Православие заклеймило позорным именем греха, преступления, злодейства. Наоборот, милосердие и сострадание, смирение и самоотвержение, почитавшиеся дотоле признаком малодушия и слабости, почти пороком в человеке, оно обратило в высокие и благородные доблести человеческие. Бедность из проклятия оно возвело в блаженство; труд и работу, считавшиеся дотоле унижением для человека, оно провозгласило обязанностью и достоинством человека; брак, имевший в язычестве только чувственную основу; оно сделало священным таинством; любовь, дотоле низменное и только плотское чувство, оно подняло на степень высшей и духовнейшей добродетели, и т. д. и т. д. Прав был летописец, восторженно приветствовавший распространение Православия, как «светлую зарю счастия России»: Православие действительно принесло с собой русской земле мир, оно внесло в жизнь русских людей благоволение.

[1] Было время, когда на Западе издавались распоряжения, под страхом тяжелого наказания запрещавшие светским людям читать Библию.

[2] В этом признавались, налр., Боннекемифер (протестант). (См. Странн. 1860 г. № 8), Овербек («С востока свет»), Гетте, Делингер, Пальмар и мн. др.

[3] Летоп. Нестора по Лаврент. сл., 74 стр.

[4] См., напр.: Патерик Печерский. 1872 г. л. 115. Также: Грам. Филиппа, митр. моск. — Акт. Арх. Ком. т. I, стр. 131.

[5] Исслед. о русском церковном песнопении. И. Сахарова. Стр. 61.

[6] Послание патр. Иосифа. Акт. Арх. Эксп. III т., стр. 403.

[7] Об этом см. Истор. каталог СПб. Артиллерийского Музея, ч. I, стр. 171.

[8] Там же.

[9] См., напр., Киреевского. III, 73, 105 и пр.

[10] «Содействие церкви успехам права и порядка». Тр. Киев. Ак. 1888 г.

[11] О взглядах древнерусского языческого общества на брачные отношения как только чувственные, внешние, — см. «Обычное право» Якушкина. Вып. I, V-XI.