Чтение онлайн

— Нет. Зима — это покой, — вдруг улыбнулась Рэлико, плавно проведя руками вокруг. — Зима — это глубокий сон. Зима — это чистота. Это еще и любовь, забота, желание укрыть, уберечь, сохранить, и для этого ей бывает нужна и сила, и способность жалить. А ты, неблагодарное творение… Твоя сущность черна также, как обуглившаяся кожа.

У Ланежа мурашки по спине побежали. Говорила явно не сама Рэлико, В ее облике проступило нечто одновременно живое и неживое, то, что старше и его, и даже Сньора. Словно разные сущности духов слились в общем сосуде, образовав единое существо.

— Ты не можешь быть снежным богом. Ты недостоин этого, потому что извратил суть зимы, ты грязен и чужероден. Твои духи против. Стужа против. Стихия против. И мир против.

Рэлико медленно простерла руку — и нестерпимо яркий поток голубого света ударил Сньора в грудь, даже Ланеж на миг зажмурился.

Это был не крик, не вопль, не хрип.

Вой. Страшный, противоестественный, полузвериный, полудемонический.

Снег взбунтовался против своего былого повелителя. Уродливый меч рассыпался стаей белоснежных жалящих ос. Острые грани снежинок легко вспарывали воспаленную плоть бога. У него, как и у любого живого существа, оставались слабые места вроде глазниц, ушей, носа, и снег безжалостно вонзался в них, прогрызался вглубь. Сосульки прошивали тело, росли прямо сквозь него с неимоверной скоростью, иней иглами вонзался в обожженную плоть.

…Больно!

Сквозь рваные раны вдруг полыхнул жидкий огонь, растопив ледяную клетку. Сньор снова рванулся вперед, изрыгнув жаркую кровь земли, поколебавшую стужу…

И тогда Ланеж понял: уже ничего не изменить. Для противостояния было необходимо равновесие, а прежний их хозяин пользовался и смертными, и силой огня. Они не желали ей вреда, он это понимал, но и не могли без нее обойтись. Духи пошли до конца. Многие наверняка развеются… и Рэлико вряд ли уцелеет.

Но все будет напрасно, если Сньор выстоит.

Глаза закололо, и по бледным щекам сбежали две серебристые капли, упавшие прозрачными кристаллами на снег.

Ланеж прикрыл глаза и воздел к небесам свободную руку, призывая к себе все силы Севера.

На сей раз он не сомневался. Он знал, что они откликнутся.

И сила потекла к Ланежу, уже искалеченная, обезображенная прикосновением прежнего снежного бога. Он очищал ее, успокаивал, поглаживал, как кошку. И она послушно перетекла в мелодично звякнувший клинок.

Тогда Ланеж метнулся вперед и одним ударом вогнал свой меч прямо в бурлящее магмой сердце переродившегося бога.

Сньор в первый миг замер, затем сдавленно зарычал и рухнул на колени. Но смотрел он не на беловолосого бога.

— Что… ты… такое… — прохрипел он. Лед оплел горло удавкой, сковал ноги, не давая подняться или хотя бы двинуться, начал проникать в грудь.

Глаза девушки и метка у нее на лбу вспыхнули еще ярче.

— Связующее звено, — отозвалась она. — Зимний огонь.

Новая волна стужи хлынула, одновременно замораживая и обжигая, сплетаясь с силой бога, влитой в меч. Словно сотни призрачных рук коснулись рукояти, вогнав его еще глубже.

И даже божественная плоть не выдержала финальной встречи льда и огня. Две противоборствующие стихии наконец сравнялись и переплелись.

Тело Сньора на миг одеревенело, словно превратилось в камень, а затем пошло трещинами — и рассыпалось прахом, запорошив узкую прогалину. Под очередным порывом ветра его подхватила вьюга — и безжалостно расшвыряла по окрестностям. Ослабевший, впервые за многие тысячелетия отколовшийся от плоти дух взмыл было ввысь, неуверенно, дрожа на северном ветру — но стужа неумолимо стиснула и его, ослабляя, вымораживая…

Развеивая.

Бывший снежный бог не был нужен миру даже в роли духа.

За мгновения все было кончено. Там, где только что был древний снежный бог, остался лишь горделиво воткнутый в наст ледяной меч с идеально чистым, по-прежнему сияющим лезвием.

Рэлико медленно опустила руку.

Главные элементы стихии объединились против Сньора — бессмертные духи, другой бог и смертная девушка, носящая ее знак. Простой символизм, как в древних ритуалах, но случай беспрецедентный. Три начала сплелись в одно, наделив стихию и жизнью, и разумом.

Сньор был не прав. Мир может покарать по-разному. В прошлый раз это была кара других богов — жестокая, но не окончательная. В этот раз…

Важный урок — абсолютного бессмертия не бывает.

Стихия сама выбрала для себя снежного бога.

Прямо на глазах Жнеца, едва закончившего емкий доклад и ожидающего решения Танатоса в угольно-черном коридоре на свинцовой скамье, свиток снова требовательно задрожал.

Начиная побаиваться дальнейшего, младший бог развернул его.

Строка с именем "Ланеж" ярко вспыхнула, и на ней начерталось совсем иное имя — Сньор.

Вожглось в свиток так, что не изменишь, не исправишь… а затем его перечеркнула бледно-голубая, словно инеистая полоса.

Жнец едва не швырнул в сердцах свиток, испытывая странное желание разрыдаться.

Танатос знает что!!!

Хотя нет. Даже он не знает!

Имя вписано. Стихийный бог погиб насильственной смертью.

Невозможно!

Имя перечеркнуто.

Еще более невозможно!

Так его надо забирать или нет?! И как? А главное, чем? Хватит ли тут серпа? Или нужен Танатос с косой?

Жнец выругался от всей своей бессмертной души и рассек серпом пространство, укорачивая себе путь от царства мертвых во владения живых.

Чтоб этих стихийников с их выкрутасами!

Сулу удовлетворенно кивнул. От сердца старика, напряженно считывавшего мельчайшие петли на полотне Мира, немного отлегло.

Первый перекресток был пройден.

Три добровольные, выворачивающие наизнанку жертвы. Духи сообща пожертвовали своей силой. Смертная пожертвовала своим теплом и жарким сердцем, вместив эту силу.

Бог в мыслях простился со своей наликаэ, той, дороже которой для него нет и быть не может, и сделал то, что должен был.

И едва стихия определилась с хозяином, не осталось способа смирить ее гнев. Казнь оказалась страшной… но справедливой.

Мир всегда воздает по заслугам, хотя чаще всего не своими руками. Вот и пусть дремлет дальше.

Неподвижное веретено, которое великий слепец баюкал в руках, наконец дрогнуло.

Обернулось.

Завертелось с бешеной скоростью.

И старик торжествующе рассмеялся.