Чтение онлайн

Рэлико попыталась подняться, но локоть предательски скользнул, и она едва не приложилась затылком. Но ее в последний момент подхватили.

Щека уже привычно легла на белое одеяние, под которым билось сердце — напряженно, тяжело, гулко. И теперь близость эта ощущалась по-особенному остро.

— Ты ведь меня вернул? — прошептала она.

Ланеж кивнул и отвернулся. Волосы свесились пеленой, закрыв бледное лицо.

— Спасибо, — искренне сказала Рэлико. — Спасибо тебе.

Он вздрогнул. Повернулся к ней.

Только улыбка на бледных губах была какой-то странной.

— Я рад, что ты рада этому, Рэлико.

…Забыла о том, что едва не стала духом зимы. Грустно, но правильно. Он верно поступил.

Рэлико нахмурилась, силясь вспомнить еще хоть что-нибудь, но тщетно. Только голова закружилась. Пришлось, прикрыв глаза, прильнуть к самой надежной ее опоре.

В его плаще и не холодно ни капли…

Дыхание перехватило, едва тяжелая, надежная рука поддержала под спину — бережно, осторожно, как умел он один.

— Все еще мерзнешь? — тихо спросил в самое ухо низкий голос, от которого по спине пробежала новая волна дрожи.

— Нет, — прошептала она. — Совсем нет.

Какое мерзнешь, щеки жаром пышут…

От Ланежа пахло неуловимой морозной свежестью.

Вечность готова так просидеть!

— Что еще помнишь, Рэлико? — тихо спросил он.

— Мало что. Рада, что прежний бог получил по заслугам, но я не помню, что было, перед глазами лишь огонь угасший, и всё. Помню зато, как ты обещал, что будешь приходить, что я буду видеть тебя, — с вызовом сообщила Рэлико, и от ее тона снежный бог невольно улыбнулся. — И еще обещал мне подарок!

— А помнишь, за что?

Беспокойно завозилась, подняла голову.

— Нет. Но какая разница? Обещал ведь!

Раскраснелась… в его объятиях — раскраснелась. Глаза блестят, нижняя губа легонько прикушена…

…За что ты так со мной, огненная девушка?..

Изначально Ланеж собирался ее благословить — всерьез, как полагается. Но теперь, когда она была так близко, когда так смотрела на него…

— Обещал, — тихо согласился он.

Сила, до того бушевавшая в нем, замерла и съежилась, торопясь спрятаться как можно глубже, едва он склонился ближе к своей наликаэ, завороженный выражением ее светлых карих глаз.

Еще ближе. Совсем немного, только чтобы ощутить тепло, исходящее от кожи.

Участившееся дыхание обжигает, полное волнения…

Но не больше, чем невозможный горько-сладкий жар в сердце.

Не выдержав, Рэлико прикрыла глаза, невольно потянувшись вверх…

И их губы встретились.

Сердце замерло. Затем заколотилось, оглушая стуком, дурманя жаром, все быстрее и быстрее, заставляя забыть обо всем, кроме одного.

…Моя огненная девушка.

В этом поцелуе была и нежность, и страх за нее, и отчаянное нежелание расставаться и ждать… и радость от того, что она жива и снова будет радоваться жизни. И надежда на то, что однажды, возможно, она захочет и сможет провести с ним свое посмертие.

Что так сильно обжигает — ее горячие, податливые губы или жар чувств, которых он никогда прежде не знал?

Прикосновение его бледных губ в первый миг обожгло льдом. В сердце словно ворвался снежный вихрь, в низу живота возник почти болезненный, но отчего-то очень приятный спазм. Ледяные губы дрогнули, но вместо того, чтобы отстраниться, принялись ласкать, с решимостью, почти с отчаянием, уверенно и вместе с тем нежно, заставляя забыть обо всем, кроме него.

Почти как колючие поцелуи снега, бьющего в лицо…

Только ее целовал Ланеж.

Взаправду.

И пусть губы опаляет холодом. Он тут же жарким пламенем растекается по телу…

Но благословенное забвение было недолгим.

…Что я делаю?.. Я по-прежнему средоточие стужи… Она же снова промёрзнет!..

И Ланеж отстранился, с тревогой глядя на свою наликаэ.

Горящие огнем легкие судорожно втянули морозный воздух. Губы жгло, и Рэлико догадывалась, что они сейчас снова посинели от холода. Губы Ланежа заметно покраснели и припухли, но несмотря на это он чуть улыбнулся.

Полагалось, наверное, замерзнуть от этого ледяного поцелуя, но ей стало жарко. Смутившись под его пытливым взглядом, Рэлико уткнулась пылающим лицом в надежное плечо снежного бога.

…Может, это и есть любовь?.. Такая, как в книгах?..

Или это все-таки любовь к богу, о которой говорил Анихи? Как понять?

— Это подарок? — тихо шепчет она.

Кивок. Белая прядь скользнула ей на щеку, тихонько щекочет…

— И мое благословение.

— В моей жизни таких подарков прежде не было…

И новая волна тепла по телу, и так хочется еще раз склониться к ее губам… Но больше нельзя. Он и так обжег ее холодом, хоть Рэлико не признаётся и не жалуется.

— В моей тоже.

И наконец крепкие, надежные объятия. Плащ надёжно укрывает от холода.

Неожиданно добрая улыбка на обожженных губах. Тяжелая холодная ладонь привычно ложится ей на голову, но он тут же отдергивает руку.

Затем Ланеж поднимается, осторожно ставит ее на снег — но слабости больше нет. Он словно вдохнул в нее новую жизнь и силы.

И, глядя ей в глаза, снежный бог обещает:

— Я всегда буду рядом, Рэлико, если понадоблюсь. Только позови. Если будет нужна помощь или… Я приду. Все брошу и приду, даже в самый зной.

Голос сдавленный, непривычно хрипит, будто бог зимы подхватил простуду. И словно царапает что-то в душе. Ее хватает только на кивок.

Только что была безмятежно счастлива — но этот миг оказался краток. Потому что Рэлико точно знает, что он сейчас скажет.

— Но сейчас тебе нужно вернуться. Ты слишком долго пробыла здесь, и больше задерживаться не следует, а мне еще о многом нужно позаботиться. Угрозы больше нет и не будет, можешь смело возвращаться домой. И… Будь счастлива, Рэлико, это все, о чем я прошу. Пожалуйста.

Глаза наполнились слезами, но она попыталась их скрыть.

Счастлива?.. Без него?..

— Я постараюсь.

Вот все, что она могла ему пообещать.

— Спасибо, — тихо выдохнул Ланеж.

А затем…

— А ну живо сюда! — хлестнул воздух низкий голос, и духи моментально собрались перед ним. Виноватые, понурившиеся — и гадать не надо, сразу ясно: подслушивали.

— Перенесли ее сюда — будьте добры вернуть обратно, — велел Ланеж. — Бережно и осторожно. И больше никаких подобных проделок! Вы разбираетесь в бессмертии, но не в жизни и смерти. А она все-таки человек, и сердце у нее человеческое, — жестко произнес бог.