Чтение онлайн

– Мы же не будем здесь завтракать, правда? – хмуро спросил сестру Аскель. – У нас есть своя еда.

– Но вдруг это бесплатно, как ночлег, – засомневалась девушка.

– Ты думаешь этот старикан даст нам так просто здесь поесть и поспать? – мальчик взволнованно на нее уставился.

У Нэи и у самой имелись определенные сомнения на этот счет, вдобавок, ее всерьез беспокоил договор, подписанный накануне.

– Ладно, – проговорила она. – Думаю, и правда не стоит.

Они расположились за одним из столов и принялись за еду. Прошло время и, когда они уже заканчивали со скудной трапезой, на лавку возле Нэи как ни в чем не бывало плюхнулся Физерд. Девушка заметила, что он тоже не стал подходить к чану, а выложил на стол свою еду.

– Пфыфет, – сказал он с набитым ртом. – Представляешь, народ все обсуждает ту сказку про маяк, что ты прочитала.

Нэи неприязненно на него покосилась, терзаемая одновременно раздражением и невозможностью его высказать. Этот парень, конечно, ушел в неподходящий момент, но он ведь и не обязан был с ними возиться, правильно?

– О, рад тебя видеть, – оживился тем временем Аскель. – Представляешь, мы не смогли найти Осколка Тьмы… И что будет дальше, не знаешь?

– Дальше – в лапках случая, – философски отметил Физерд, выкладывая остатки мяса по кусочку хлеба. – А вообще, вам придется отработать ночлег. Вы ведь подписали договор. Просто идите туда, куда идут все – ну, с этим вы, вижу, неплохо справляетесь. К счастью, вам по-настоящему ничего не нужно узнать – в отличие от остальных – значит, отработать будет легче. И лучше не берите никакой еды здесь, пропадете навсегда в долгах; Олекайн очень дорого ценит все, что дает. А вот труд он ценит дешево, рабочей силы у него много…

Нэи задумчиво покивала; ее и брата опасения подтвердились вполне. Она хотела еще что-то спросить, но заметила, что люди в импровизированной трапезной суетятся больше, чем раньше.

– По-моему, вам пора, – словно бы в ответ на ее мысли заметил Физерд.

Они принялись вновь спешно собирать вещи, распихивая их как придется. Толпа тем временем опять хлынула к проходу, но уже не к тому, что вел в зал – этот коридор находился с противоположной стороны. Чуть приглядевшись Нэи поняла, что таких ходов несколько. Девушка тоскливо посмотрела в эту сторону, и они с братом поплелись вслед за людьми, оставляя Физерда и трапезную позади. Новый коридор оказался уже того, который вел из большого зала, потолок был низким, и людей сюда следовало совсем мало. Брат и сестра шли, прижавшись друг к другу, и Нэи постоянно везла плечом по дощатой стене. Ей казалось странным, как кому-то пришло в голову устлать досками сырые подземные помещения, и как эти доски до сих пор так хорошо выглядят, и как огромные подземные залы с высокими потолками не обрушатся, погребая под собой людей… Должно быть, все это была заслуга магии, или "живой реки", как называл ее когда-то Нэин брат, отправившийся учиться у мага и исчезнувший.

Когда проход остался за их спинами, Нэи и Аскель вновь оказались в довольно просторной комнате, хотя и меньшей, чем покинутый зал. Девушка огляделась удивленно: все помещение оказалось уставлено ткацкими станками. На некоторых станках едва поблескивали незаконченные полотна; нити, в них вплетавшиеся, были странные, похожие на струны на гитаре Физерда, голубые, бледно-синие и золотистые, очень тонкие, светящиеся слабо и таинственно. Полотна, охваченные этим сиянием, переливались, словно перламутр в раковине, а узоры слабо колыхались, и оттого казалось, будто животные и люди, изображенные на них, дышат, а ветви деревьев движутся под порывами ветра. Чем дольше Нэи глядела на одно из полотен, тем сильнее ей казалось, что она заглядывает в окно другой жизни и видит реальные ее картины, лишь подернутые слабой голубоватой дымкой, как во сне. Люди между тем стали занимать места за станками, кто-то принялся сматывать искристые нити в яркий клубок. Нэи забеспокоилась: она никогда в жизни не пробовала ткать за станком и слабо представляла себе, как это делается.

– Я могу как-нибудь помочь? – неуверенно спросила она, толком ни к кому не обращаясь, и с сомнением оглядывая находящихся в комнате.

Но никто даже не посмотрел на нее.

– Странные они какие-то, – заметил Аскель.

– Не то слово, – фыркнула Нэи. – Не знаю, что там хочет от нас Олекайн, но предлагаю выбираться отсюда. Идем!

Они нырнули в уже знакомый коридор, и их исчезновения никто даже не заметил. Некоторое время они брели по направлению к трапезной, и девушка думала о том, что договор, похоже, значит не так уж много. С чего она, Нэи, вообще решила, будто им стоит заниматься тем же, чем заняты другие? Никто, помимо Физерда, не давал никаких указаний на этот счет, а значит они могут исследовать коридоры, сколько заблагорассудится…

…Олекайн вышел им навстречу довольно скоро. Обряженный в изумрудный халат и коричневые шаровары, он выглядел бы забавно, если бы не неприятно-лукавое выражение на его смуглом лице.

– Куда это вы собрались, голубчики? – с притворной мягкостью спросил старичок.

Руками он упирался в стены, преграждая брату и сестре путь.

– Я не умею ткать, – ответила Нэи, глядя на него исподлобья. – И Аскель не умеет.

– Вот уж, проблема! – фыркнул Олекайн. – Будешь разбирать коробки в кладовой. Вы провели здесь ночь, значит, должны отработать! До этого договор вас не выпустит.

Он развел руками, будто бы извиняясь, но глаза его продолжали хитро поблескивать.

– Где Осколок Тьмы? – как можно тверже спросила Нэи, подумав, что иной возможности может не представиться.

– Увидитесь еще, – неопределенно сказал старичок. – А сейчас – следуйте за мной.

Олекайн вывел их в трапезную, затем они вновь преодолели небольшой коридор и оказались в полутемной комнате, заваленной коробками, сундуками и ящиками, ткаными искристыми ковриками и мотками синевато переливающейся пряжи. Здесь было совсем немного людей: одни запаковывали пряжу и ковры, другие носили коробки и ящики во второе помещение, сообщающееся с комнатой. Там находилась лестница, ведущая в огромный каменный зал глубоко под землей, куда и спускали груз. Брат и сестра уныло принялись за дело. Работа была несложная, но муторная до невозможности: уложить в тонкостенный деревянный ящик ковры, заколотить крышку маленькими ржавыми гвоздями и передать ящик тем, кто отнесет его вниз, либо нести самостоятельно. Прошло несколько томительных часов, в течение которых они совершали одни и те же действия; Нэи казалось, мысли стали тягучими и медленными и такими расплывчатыми, что никак не удавалось ухватить одну из них. Откуда-то издалека раздавалась музыка, которую извлекал из волшебных струн своей гитары Физерд, вводившая в легкое оцепенение даже тогда, когда ее толком не было слышно. Они почти не говорили друг с другом, только один раз прервались на то, чтобы немного поесть. Потом они снова работали и едва не пропустили тот момент, когда люди вокруг вдруг перестали носить и заколачивать ящики. Нэи растерянно огляделась и спросила у какого-то пожилого мужчины, низенького и бородатого:

– Почему все остановились?

Тот удивленно захлопал глазами:

– Так ведь ночь почти уже.

– Ночь! – с ужасом прошептала Нэи.

Они с Аскелем грустно переглянулись. Оба так устали, что едва волочили ноги; вроде бы несложные, но повторяющиеся в течение многих часов действия могут порядком утомить. Долг они, кажется, отработали, но вот Осколка Тьмы так и не нашли, а оставить его здесь было бы нечестно. Брат и сестра вернулись в комнату, где провели самою первую ночь, и забылись глубоким сном.

На следующий день они вновь работали, переставляя и заколачивая ящики. Нэи думала, что они отыщут Осколка Тьмы в перерыве и улизнут, но возможности не представилось, и они вновь не успели заметить, как наступила ночь. Потом было все то же самое: ящики и коробки, бег вверх-вниз по лестнице, монотонные, одинаковые действия, тоскливо-радостная музыка, доносящаяся издалека, и отсутствие сил и времени на то, чтобы сесть и подумать. У них заканчивалась еда, и Нэи уже начинала размышлять, не задержаться ли им здесь подольше: по крайней мере у нее и брата здесь гарантировано были кров и теплая еда, а что будет дальше и найдут ли они Селлу – еще неизвестно. Будущее и невозможная огромность мира пугали, а здесь все было таким простым и понятным: знай себе, переставляй ящики, и будешь жить в тепле и покое. С каждым проведенным здесь днем в ней по капле накапливалась усталость, сменявшаяся тоской, скукой и странным оцепенением. Аскель был таким же вялым и двигался как-то медленно, зато стал гораздо спокойнее и в целом, иметь дело с ним теперь было гораздо удобнее. Действовать не хотелось, да и возможности такой не было. На четвертый день ее начали учить пользоваться ткацким станком, и девушка не особенно ловко, но все же овладевала этим мастерством. На шестой день им пришлось взять еды в трапезной, потому что своей у брата и сестры не осталось.

Вечером четырнадцатого дня Нэи будто бы начала просыпаться. Сидя на матрасе, она рылась в вещах в поисках гребня – темные вьющиеся волосы ее совершенно спутались – и из походной сумки ей на колени вдруг упала книга, "Правда знакомой лжи". Девушка лениво полистала ее и наткнулась взглядом на ту историю, какую она читала в первый день, когда попала сюда. Ей вспомнился внезапно переполох, который вызвала эта сказка, и взгляд сам собой забегал по строчкам.

– Что это, "Гороскопы"? – услышала она рядом с собой заинтересованный голос.

Нэи обернулась и увидела Каори – молодую женщину-рака, которая учила ее пользоваться ткацким станком. Она заглядывала в книгу поверх Нэиной головы, роняя той на плечи длинные пряди своих волос. Волосы Као были светлые, густые и на свету красиво искрились, а вот серые глаза напротив казались всегда темными и тусклыми, как и ее осунувшееся сероватое лицо.

– Странные буквы, – продолжила между тем женщина. – Вот этих я не знаю. Это вообще первый язык?