Чтение онлайн

– Да ладно, – пожал плечами Аскель. – Чего вы взъелись? Хорошо ведь играет, с душой. Я сроду такой музыки не слышал.

– А это не я играю. Я так не умею. Это все струны, – Физерд тронул струны, и перед глазами у Нэи заплясали золотистые пятна. – Так вот…

В этот момент в папоротниках неподалеку раздался громкий шорох, и Физерд умолк, настороженно вглядываясь в чащу. Нэинри посмотрела в ту же сторону, и увидела тусклый рыжеватый свет, сбрызнувший сосновые стволы и листья деревьев. Некто проламывался сквозь кустарники, сипло и тяжело дыша, и этот кто-то, без сомнения, был хозяином заброшенного дома.

– Аскель, – шепнула она брату предупредительно. – Только попробуй проболтайся, что ты овен.

– Сам знаю, – неожиданно посерьезнев, фыркнул тот. – Я чай вижу, кому можно сказать, а кому – нет.

Девушка не успела спросить брата о том, откуда у него такое знание. Некто продолжал проламываться. Шума было столько, что Нэи ожидала увидеть гиганта-великана, из тех, какие склоняются в три погибели, проходя в дверной проем, рассчитанный на обычного человека. Поэтому она немного удивилась, когда из папоротников вынырнул невысокий старичок, смуглый и жилистый, похожий на пожилого койота. У него была жиденькая бородка, жидкие белые волосы, скуластое коричневое лицо и на редкость большие ладони. В когтях… В пальцах, пальцах! – он цепко сжимал керосиновую лампу.

Взглянув на Физерда, старичок-Олекайн хищно оскалился, показав неровные желтые зубы, а глаза его зажглись янтарными огоньками, ловя маслянистый свет.

– Мальчик-мальчик, – прошипел он, подбираясь ближе, – разве я не говорил тебе не играть, кому придется?

– А мы не кто придется, а хорошие люди! – вскинулся Аскель, недобро сверкнув глазами.

Слова его звучали храбро, но вот голос дрожал.

– Малец дело говорит, – проговорил Физерд, хмурясь.

Олекайн провел лампой перед собой, освещая полянку, и Нэинри зажмурилась, когда свет скользнул по ее лицу.

– Только люди ли?.. – насмешливо сказал старичок, и девушка увидела, что тот смотрит на Осколка Тьмы, щурящегося от яркого света.

– Ну ладно, – проговорил Олекайн, милосердно убирая лампу, – что же вас сюда привело, когда я вас даже не звал, ночные путники? Воистину этот век – время таких как я! Да восславятся Тринадцать!

Нэинри и Аскель недоуменно переглянулись. Овен перевел взгляд на старичка и обратно и скорчил гримасу, выражающую искреннее отвращение. Нэи на это только согласно кивнула. Осколок Тьмы часто моргал и тер глаза, стараясь вернуть себе зрение после яркого света.

– Бросьте, вы мне тоже не слишком нравитесь, – фыркнул Олекайн, пружиняще обходя Физерда, запаковывающего гитару в сумку.

Больше всего он походил на хищника в засаде, хитрого, но не слишком осторожного. Он крался, обходя их кругом, и глаза его сияли, а ноздри раздувались, втягивая запах, ведомый многим жуликам и хитрецам – запах скорой наживы. В предвкушении Олекайн едва не облизывался, и удержаться от этого, верно, было для него большим трудом.

– Но мы с вами можем помочь друг другу, так я думаю, – вкрадчиво прошипел старичок. – У вас есть то, что нужно мне, а у меня, быть может, есть то, что нужно вам. Что плохого, если хорошие люди друг другу помогут?

– Вы хотите заставить нас работать за слова? – напрямую уточнила Нэи.

Старичок в ответ лающе рассмеялся и принялся размахивать своей лампой, так что в воздухе заплясали желтые дуги.

– Какая грубость, – произнес он, когда приступ бурного веселья, наконец, угас. – И какая глупость! Я никого никогда не заставляю, девочка, все ко мне приходят по собственному хотению. Вдобавок с чего ты взяла, что за одни слова? Все приходят ко мне за разным: кто ищет ответа, кто покоя – и все находят, что хотят. Правда не бесплатно… А ты разве хочешь что-то узнать?

– Хочу знать, как найти ведьму по имени Граноенмару, – ответила девушка, рассудив, что худо от одного вопроса не будет.

– Всего-то? – старичок вновь неприятно расхохотался и подбросил лампу в воздух.

Нэи вдруг показалось, что лампа полетела очень высоко, выше верхушек деревьев, и она подумала, что Олекайн лампу ни за что не поймает. Но он поймал и стал крутить ее и перебрасывать в руках, как танцовщики с огнем на праздниках крутят и перебрасывают пои. Смотреть на это мелькание было невыносимо, но и отвести взгляда не получалось, и скоро у Нэи перед глазами поплыли рыжеватые мерцающие круги. Они то расходились, то вновь собирались в расплывчатые пятна света, утыканное звездами небо качалось, сосновые кроны наверху крутились, как картинки в калейдоскопе, и Нэи поняла, что у нее кружится голова.

– Я все тебе расскажу, – нараспев произнес Олекайн, перебрасывая лампу и вновь подкидывая ее вверх. – Все, что пожелаешь. Только нужно приходить сюда каждый день и работать по чуть-чуть. Немного, пару часов в день. Представляешь, какая малость?

Нэи подумала, что это и правда малость. Но ведь и нужна ей малость – она всего лишь спросила дорогу, разве нет? Девушка опустила голову, оторвав взгляд от лампы, и стала тереть глаза в попытке избавиться от светящихся оранжевых пятен.

– Или можешь остаться прямо там, в доме, – вкрадчиво проговорил старичок. – Там многие живут. Но тогда работать придется побольше…

Эти слова немного отрезвили Нэи.

– Нет, – сказала она. – У меня нет времени.

– Странно, – проговорил Олекайн, прекращая вращение лампы. – Ну ладно. Может, у кого-нибудь еще есть вопросы?

– А, – глаза его хищно сверкнули. – Знаю!

Он вновь закрутил в руках лампу, подбираясь поближе к Осколку Тьмы.

– Обращенный! Как повезло! Конечно, ты хочешь узнать свое имя. Другого шанса у тебя может не быть!

– Потребуется много времени, – сказал Осколок Тьмы, старательно отворачивающийся от света. – Я исчезну, и ты не скажешь мне мое имя. Откуда ты вообще можешь его знать?

Олекайн громко рассмеялся, размахивая руками и скалясь.

– За все эти годы я ни разу никому не соврал, – гордо сказал он.

– Будто это может быть доказательством, – фыркнул Аскель. – Я тоже никогда не вру, но таскать варенье из кухни мне это не мешало.

– Экие несговорчивые, – ничуть не расстроившись, старичок повесил свою лампу на крючок над дверью, затерявшийся среди дикого винограда и мха, нависших над входом в дом.

И он скрылся под моховым пологом, громко заскрежетав замком, наверняка старым, громоздким и ржавым. Физерд тем временем закинул на плечо свою сумку и поднял с земли плащ, неосторожно осыпав Нэи дождем из хвои и веточек.

– Пора прощаться, – проговорил он, с сожалением оглядев троицу. – Хорошо, что вы не согласились. Скоро придут другие… Вам пора уходить.

И он исчез в недрах дома вслед за старичком. Нэи оторопело кивнула, а потом вдруг спохватилась: уходить! Но куда им идти? Опять брести в неизвестном направлении во мраке ночи, полагаясь лишь на слабый лунный свет и еще более слабое ночное зрение? Она заозиралась по сторонам, ощущая почти панический страх перед темнотой, простирающийся за границами созданного лампой светового круга. А вдруг Тени? Они не видели ни одной за все эти дни, но тем больше вероятность встретить Тень теперь, когда они, трое, куда более уставшие, чем три дня назад, являют собой легкую добычу. Нэи посмотрела на брата: тот тоже выглядел растерянным донельзя.