Чтение онлайн

В его взгляде светилась неподдельная благодарность.

Осколок Тьмы принял ее приглашение. Он остался в их доме на следующий день, и на следующую дюжину, и на целую половину подзвездья. Пока обращенный пребывал в их доме, Нэи узнала о нём некоторые вещи. Например, что в день знакомства их гость был весьма разговорчив, если не сказать, болтлив. Должно быть, от страха. Потому что все прочее время пребывания в их доме он упорно молчал, хотя исправно делал все, что ему говорили. Разговор Осколок Тьмы поддерживать не умел совершенно, отвечал односложно, разом гася любые попытки собеседника втереться к нему в доверие, на пространные рассуждения не реагировал, впрочем, как и на шутки. Никогда не сердился на замечания, но и не было такого, чтобы он хотя бы раз над чем-то смеялся, только улыбался, редко, всегда смущенно и как-то вымученно, словно его заставляли это делать. Единственным, кому нравилось с ним общаться, был Аскель. Овен говорил подолгу, с энтузиазмом, вдохновенно, часто не слишком заботясь о том, слушают его или нет.

Еще Нэи заметила за обращенным привычку горбиться, часто вжимая голову в плечи, словно он ежедневно желал скомпоноваться, сложиться как гармошка, сделаться плоским и незаметным для всего мира.

Ел Осколок Тьмы только ягоды бэй – они считались признанным откупом от Теней – да и то крайне редко, кажется, только для того, чтобы хоть как-то походить на человека. По ночам подолгу неподвижно сидел на крыльце, вглядываясь в лес, и в его лице в эти моменты проступала глубокая печаль пополам с озлобленностью – в дневное же время он уходил в себя, и его лицо вовсе ничего не выражало.

В это же время стали поговаривать, будто Тени подбираются ближе к деревне. Это и правда было так: вечером, выглядывая в окно или сидя рядом с Осколком Тьмы и Селлой на ступенях, Нэи видела желтые огоньки, плавающие среди черных силуэтов деревьев. Ей казалось, в лесу, меж сосновых стволов что-то движется, но это могло быть просто игрой воображения. Их дом был ближним к лесу, и потому, опасаясь нашествия Теней – пусть и не было случаев, когда эти существа заходили в деревни и города – они приладили новую дверь, гораздо толще и крепче предыдущей, а на ночь стали закрывать все окна, несмотря на духоту.

Правда были проблемы и более насущные, чем желтые огни в темноте. Если раньше неприязнь деревенских к обитателям домика Селлы была сдержанной, то теперь их отношение стало иным: во взглядах жителей маленькой водной деревни Нэи видела неподдельную сияющую ненависть и суеверный ужас. Причиной всему был, без сомнения, Осколок Тьмы. Сначала Селлино решение предоставить ему место в их доме казалось девушке благородным и интересным, но теперь она откровенно жалела, что женщине в голову вообще пришла такая идея. Новость о странном, похожем на Тень незнакомце, который поселился в домике на отшибе, за два дня разнеслась по всей деревне. Стали ходить сплетни, будто Селла связалась с самыми дурными из жителей Иного мира. Об обращенных, как и ожидалось, из всего поселения не знал никто. Нэи с сожалением думала о том, что у них в деревне нет ведьмы – они обычно многое знают обо всем вокруг и мудрее прочих людей – только знахарь и знахарка, которые не только не помогали рассеять суеверия, но плодили их с такой силой, что хватило бы на десяток-другой древних народов. Ходить по деревне стало практически невозможно: от них с братом шарахались как от прокаженных, детвора швыряла в них шишками и мокрой глиной – камень кинуть пока не смели, боялись Селлу. Ситуацию усугубило неизвестно как распространившееся известие о том, что Осколок Тьмы – змееносец. Змееносцев жители Первого мира не любили поголовно – говорили, будто те находятся в каком-то далеком родстве не то со змеями, не то с самими василисками, оттого ядовитые змеи их не жалят. Кроме того, носителей этого знака считали самыми опасными и неуравновешенными. Впрочем, змееносцы рождались редко, а в Первом мире и вовсе почти никогда (а если и рождались, их всегда прятали или старались убить), так что проверить, правда все это или нет, не представлялось возможным, а суеверия росли, росли, росли…

Аскель чужим рассказам не верил, и отношение деревенских его, казалось, волновало не сильно: в поселении его и раньше не очень-то жаловали и шишкой не запускали только оттого, что боялись овнов. Кроме того, с практической точки зрения их жизнь изменилась скорее в лучшую сторону, чем наоборот: Осколка Тьмы можно было отправлять выполнять почти любую работу, и дел у брата с сестрой значительно убавилось. Тем не менее, сама Нэи косилась на обращенного уже с подозрением: его злое лицо в те моменты, когда он вглядывался в темноту ночного леса, намертво вросло в ее память. Кроме того, не просто же так боятся змееносцев? Должны же быть у всех этих суеверий хоть какие-то предпосылки? Да и вообще, что они знают об этих обращенных? Может, они даже еще хуже, чем Тени? Такие вопросы задавала себе Нэи и думала, думала, лежа вечером в постели, и задумчиво глядя в окно.

В один из таких вечеров её тихо позвали:

– Нэинри… Нэинри, ты спишь?

Она перевернулась на живот и посмотрела на говорившего через железные прутья кровати. В темноте комнаты два зеленых глаза светились подобно кошачьим. Слабый лунный свет, проникавший в комнату через маленькое оконце, вычертил темную фигуру. Нэи удивилась. В обычное время Осколок Тьмы спал в той самой заваленной хламом боковой комнатке, так что она не ожидала увидеть его здесь.

– Что ты хочешь? – вслед за удивлением пришел мимолетный испуг.

Если ему что-то нужно, почему он разбудил её, а не Селлу?

– Ты меня боишься, – с укором прошелестел змееносец.

– Вот еще! – Нэи постаралась возмутиться как можно тише, хотя сердце при этом колотилось как пойманная птица.

Совсем, совсем не обязательно ему знать, что ей и правда страшно.

– Мне нужно кое-что показать. Нужно выйти на крыльцо.

– Я не хочу никуда идти, – девушка вцепилась в спинку кровати, словно ее могли потащить куда-то силой.

– Это очень важно, – обращенный наклонился и заглянул ей в глаза.

Нэинри увидела, что у него есть зрачки, непохожие на человеческие, маленькие темные колечки.

– Раз важно, разбуди Селлу.

Девушка колебалась. С одной стороны, Осколка Тьмы она опасалась, с другой же, ей было любопытно.

– Я разбужу, – он неожиданно кивнул. – Ну… Если окажется, что то, что я увидел, вижу не я один. Нет смысла ее попусту беспокоить, она неприятно злится… Ты можешь взять топор, если хочешь.

Услышав последнее предложение, Нэинри беззвучно хихикнула. Сразу стало совсем не так страшно.

– Хорошо, я с тобой пойду, – шепнула она, натягивая на плечи одеяло.

Затем девушка осторожно соскользнула с кровати, стараясь ступать так, чтобы пол не скрипел. Доски неприятно холодили босые ступни.

Удостоверившись, что Нэи действительно решила следовать за ним, Осколок Тьмы бесшумно выскользнул в сени – девушка даже удивилась, как это у него получается так тихо ходить? На цыпочках она прошла в сени в след за ним – доска, однако, при этом скрипнула, и через открытую дверь увидела, что обращенный уже стоит на крыльце. По ступеням растеклась лужица лунного света, перила были залиты им. Он же белым контуром обвел с одной стороны фигуру Осколка Тьмы и высеребрил черные волосы. Нэинри вышла на крыльцо и встала рядом, вдыхая пронизанный запахом дождя и мокрой земли воздух.

– Ну, что ты хотел показать?

– Смотри в лес, – обращенный все так же продолжал говорить, понизив голос.

Нэинри послушно вгляделась в чащу, начинающуюся дюжины за четыре метров до их ограды, и увидела знакомые рыжевато-желтые огни, перемещающиеся среди деревьев. Теперь они казались ближе и ярче.

– Тени, – прошептала она. – Тени подошли ближе?

– Посчитай огни, – сказал Осколок Тьмы вместо ответа.

– Зачем? – девушка чуть сдвинула брови и удивленно на него посмотрела.

– Посчитай, – упрямо повторил он.

Нэи принялась считать. Огни перемещались не очень быстро, и это было легко. Она насчитала семнадцать желтых сияющих шариков. Но ведь у Теней по два глаза. Девушка нахмурилась и пересчитала еще три раза, очень внимательно, чтобы не ошибиться. Все равно получалось семнадцать.

– Ну что? – спросил обращенный.

– Семнадцать, – растерянно проговорила девушка. – Но этого не может быть…

– У меня получается столько же, сколько раз ни считал, – Осколок Тьмы вздохнул и сунул руки в карманы черных штанов.