Чтение онлайн

И этот туда же! Раз Афган - значит, десантник.

– Да не...
– цирк продолжается.
– Так, при кухне тусовался.

Капитан убирает дубинку в стол и говорит уже совсем по-ментовски, веско и нормативно:

– Вот что, клоун. Мы с тобой разберемся. Никаких иллюзий. Виноват сознаешься. Это я тебе говорю! А пока - в камере посиди и подумай. Над смыслом жизни и вообще...

Он снова орет, но уже по направлению коридора:

– Семенов!

Из коридора материализуется прыщавый Семенов и молча ведет меня в однокомнатные апартаменты. Апартаменты сырые и холодные, но зато здесь была вода, чтобы умыться, и не было гнусной хари продажного капитана.

Смывая кровь, я тихо матерился про себя. Сволочь... Падла. Знал бы он, крыса поганая, как мне досталась эта татуировка...

Во время последней военной операции меня здорово контузило, и я долго лежал в госпитале, оздоровляясь, так сказать. Нормальное состояние возвращалось очень медленно. Я долго учился видеть белый цвет простыней, потом различать стеклянную колбу капельницы, слышать булькающие голоса врачей: "Ну вот видите! Сегодня получше, уже получше..."

Может, оно где-то и получше, но у меня начались чудовищные головные боли. А самое поганое, что эти самые боли и начинались, и заканчивались всегда внезапно. Когда головная боль отпускала, я пробовал вспоминать, что же со мной случилось тогда, в кишлаке. Воспоминания были короткими и отрывочными, напоминая сюжет незнакомого и малобюджетного фильма с плохим финалом, в котором я почему-то оказался главным героем.

...Вот я стою посредине кишлака с дымящимся пустым автоматом в окружении безжизненных трупов в идиотских чалмах, халатах и полном вооружении.

...Я ору и настолько вдохновенно потрясаю оружием, что для того, чтобы его отнять, ко мне подкрадывается целое отделение, одна половина которого ласково уговаривает, а другая так и норовит дать мне по башке, лишь бы я не перестрелял своих.

Бредятина воспоминаний прерывалась одним и тем же - землистой рожей моего первого убитого духа. Только сейчас его лицо обретало жизнь, но не плотскую, а удивительно странную и страшную жизнь духа провидения, которого невозможно ни прогнать, ни убить, как бы этого порой ни хотелось. Он знал об этом и поэтому не просто смеялся, он откровенно ржал мне прямо в лицо поразительно глухим и безразличным ко всему смехом: "Думал, убил меня? Хах-ха... Ты такой же, как я, только я уже мертв, а ты еще можешь ходить... Ничего! Мы встретимся, мы скоро встретимся, превратившись в одно, единое целое..."

Когда видение заканчивалось, я всегда долго приходил в себя, обливаясь холодным потом и безуспешно гадая, насколько правдоподобен мой текущий глюк.

Но медикаменты делали свое светлое дело, и мой далеко не старый организм начал понемногу оживать. Пройдя через определенный критический порог, я стал набирать силы с невиданной быстротой. Признаки выздоровления первой уловила дежурная медсестра отделения. Вера Евгеньевна, как обычно, присобачивала к вене капельницу, деловито склонившись надо мной распахом белоснежного медицинского халата. А под халатом-то не было ничего... И сама она очень даже вполне... И бюст номер три с половиной... Само собой, простыня у меня между ног начала подозрительно бугриться, а я - краснеть. Она приладила иглу капельницы, случайно коснулась образовавшегося возвышения, как бы ничего не заметила и сказала:

– Солдатик, кажется, выздоравливает...

Мне бы, дураку, просто краснеть и молчать, но и в этой ситуации я нашел что отмочить:

– Только благодаря удивительному фасону вашего халатика, сестричка!

Она улыбнулась. По канонам жанра, я, вероятно, должен был ее соблазнить, но разочарую: этого не произошло. Хотя отношения, действительно, сложились весьма и весьма дружественные, как это часто и бывает между двумя людьми, хранящими одну, пусть даже пустяковую тайну.

На следующий день я уже поднялся с койки, а еще через пару - вовсю резвился по просторам отделения.

Через палату от меня лежал худенький паренек, десантник. Мой земляк, кстати. Его звали Игорем. В нашей среде считалось хорошим тоном похвастать, сколько духов каждый вальнул самолично, причем высшим шиком было убийство голыми руками или ножом.

Как выяснилось, Игорек зарезал девятерых. Де-вя-те-рых! Это много. Это слишком много! Только в голливудских боевиках киношный герой может убивать врагов сотнями, но на реальной войне смерть выглядит несколько по-иному...

Двух-трех пулей - это может сойти за правду, но девятерых ножом... Такое просто физически надо суметь!

В итоге ему не повезло. Игорь попал на противопехотную мину, ему оторвало ступни, а когда началось заражение крови, армейский хирург, не задумываясь, оттяпал ему обе ноги выше колена.

Свой собственный прикол он нашел неожиданно и случайно, обнаружив в себе талант к созданию искусных татуировок. Для этого он сам придумал и изготовил некий приспособ из старой электрической бритвы.

Однажды его посетила оригинальная идея:

– Слушай... Ты парень видный, с языком...

– Ну?

– Выпроси у Верки спирта!

Из меня мгновенно выскочил глупейший вопрос:

– Зачем?

– Нажраться хочу!
– прямо ответил он.
– Понимаешь, каждую ночь думаю, как я домой вернусь...

Я попробовал догадаться:

– У тебя есть девушка?

– Есть.. Была...
– бормочет он.
– Откуда я знаю? Сейчас я калека.

– Плюнь!
– от всей души посоветовал я.
– Если любит - примет и поймет.

– Во-во... Если любит...
– пробормотал он.
– Так ты идешь к Верке или нет?

– Да иду, иду! Только пообещай мне кое-что...

– Что?
– Игорь насторожился.

– Во-первых, выкинь из головы всю погань насчет повеситься.

Он усмехнулся:

– Ладно. А еще?

– А еще сделай мне портачку, но не стандартную, а какую я захочу.

Вот тут он удивился:

– Ого! И что тебе набить?

Изо дня в день глядя на его работу, я уже подумывал, что бы такое мне хотелось изобразить на своем теле. Итогом раздумий стал этакий сюжетец на тему оскаленной волчьей морды.

Я вкратце ознакомил Игорька с идейным планом предстоящей композиции и пошел клянчить спирт, на ходу изобретая для Веры Евгеньевны наиболее благовидные предлоги. О том, что было дальше, скажу кратко: мы нажрались в полный дрободан. Но мне кажется, он стоил того.

Эскиз наколки получился что надо! Игорь нарисовал черную волчью голову со злобно ощеренной зубастой пастью. Глаза волка, по идее, должны были гореть неугасимо красным огнем.

– Ну как?
– спросил он, уже заранее зная ответ.

Как, как... Круто! И в тему. С утра мы взялись за претворение нарисованного проекта в жизнь. Игорек малость похмелился, а я не стал. Все должно быть по честному, безо всякой анестезии. И эти два часа боли, которые предстояло мне вытерпеть, тоже должны быть честными. До конца честными. Глупо конечно, но... Таков мой принцип по жизни.

В моем случае Игорек превзошел самого себя. Он сделал не просто татуировку, он сделал живую татуировку. Уж не знаю, что это была за краска, но ему действительно удалось сделать волку поразительно живые и жаждущие крови глаза. Они действительно смотрели, реагируя на малейшее напряжение мускулов под кожей...