Чтение онлайн

Жутко болела голова. Верный знак необходимой экстренности опохмелки и грядущего решения на тему, как жить дальше. Быстро сбегав за парой бутылок крепкого пива, я жадно высосал одну и понял, что головная боль отступила, сменяя настроение на расслабленное и спокойное. Следующая бутылка была выпита прямо в горячей ванне, за сигаретой и размышлениями.

А в общем... Плевать. На щедро политой пивом почве разочарования взошла свежая идея, которой я незамедлительно увлекся. Увлекся настолько, что тут же выскочил из ванной, побрился и прямо перед зеркалом поклялся отныне не прикасаться к бутылке.

Я решил добиться невероятного успеха на каком-нибудь денежном поприще, желательно повалютнее. И тогда она поймет, какой шанс она упустила, я докажу, я всем докажу, черт их всех дери!

В ошалевшей от алкоголя и фантазий голове возникали грезы, одна дурней другой. Все кончилось тем, что я опять сходил за вином и опять в "последний раз" напился в совершеннейший дрызг.

Так длилось полгода. Технологию этого занятия стоит описать, настолько она занятна и проста. День следует начинать с крепких напитков, а к вечеру добавляться более слабыми, но (очень важно!) усиливающими эффект предыдущих, например - крепким пивом. Рекомендуемый сорт - "Балтика". Это не реклама, а признание фирме за отлично сваренное средство душевной анестезии, в результате употребления коего появляется совершенно реальное ощущение, что ты, как минимум, пришелец из космоса.

Как правило, это ощущение обманчивое, но по приобретении его можно хотя бы просто заснуть, с тайной надеждой не проснуться никогда...

Но пока наступало неизбежное утро. "Эври факин дэй...". Причем, как ни грустно, "форевер". Я просыпался. Для чего, зачем? Наверное, уже просто по привычке...

А на самом пике своего вдохновенного пьянства я встретил ее, ту самую, ради которой я в свое время самоотверженно мок на крышах.

Встретил очень нехорошо. Я не брился уже дней десять, а на повестке дня особенно остро стоял вопрос о крайней необходимости опохмелки. Судьбоносный вопрос весьма энергично решался при поддержке двух незнакомых корешей, в изобилии водящихся в любом магазине около витрин с винно-водочной благодатью.

Сначала она меня не заметила, прошла мимо. Но мои вкрученные кореша не смогли пропустить такое зрелище без комментариев, в основном касаемых длины и стройности ее ног. Она гневно обернулась...

На мгновение мне показалось, что пол магазина превратился в раскаленную сковородку, на которой меня собираются поджарить дикошарые поддатые черти.

Она увидела и узнала меня... На ее лице отразилась сложная гамма чувств - от жалости и удивления до крайнего отвращения и разочарования.

– Ты?!

Брезгливая гримаска.

– Я, - отрицать бесполезно.

Я невольно залюбовался ею. Повзрослела, похудела, стала еще женственней и грациозней... И как она картинно красива своей холено-ухоженной красотой, даже в этой брезгливой гримаске!

– А я так и думала, что ты этим закончишь!
– сказала она с интонацией некоего злорадного восторга.

– Я тоже, - вздохнул я ароматами вчерашнего перегара.

Она сморщила свой очаровательный носик, подарила мне еще один презрительный взгляд, фыркнула, круто развернулась и ушла.

– Кто это?
– спросили меня кореша.
– Жена?

– Нет, - ответил я.
– Это, наверное, была любовь...

– Вот стерва!
– искренне посочувствовал один.
– Нет чтобы мужику на бутылку дать...

Я посмотрел на него так, как будто он был тем самым афганским духом, который когда-то душил меня в почти уже забытом кишлаке. Еще мгновение, и я бы сломал ему челюсть: один удар чуть сбоку, чуть снизу - и он бы долго ничего не мог говорить.

Я крепко схватил его за отвороты драного плаща, затуманенным яростью взглядом раздирая зрачки его вдруг сразу обмочившихся глаз. Тварь! Какая-то поганая тварь смеет судить ее и мои чувства? Ах ты...

– Ты это...
– залепетал он быстро и умоляюще.
– Братан! Я же не хотел, не знал!

Я медленно остывал, а остывая, еще раз основательно тряхнул кореша за слабую грудку:

– Нет, это ты гони бабки на бутылку! Слышишь?! Ты, двоечник!

Кореш засуетился, вытаскивая из карманов смятые бумажки, зачем-то пытаясь их сортировать. Я вырвал эту смятую кучу у него из рук, ехидно поблагодарив:

– Спасибо за гуманитарную помощь ветерану, "братан". Родина тебя не забудет!

Ну вот. Проблема похмелья снята. По крайней мере, на текущие сутки. А придя домой, я сделал то, что проделывал каждый божий день: открыл вино, сел в кресло, слева пепельница, справа стакан, в руках Джек Лондон.

Когда комната погрузилась в вечерний полумрак, я отложил книгу и просто сидел, уставясь взглядом в одну точку. Курил сигарету за сигаретой и вспоминал...

Вот дерьмо-то... Я точно сошел с ума, и время отказалось меня лечить. Случилось то, чего я всегда ждал и боялся: я навечно остался там, с ними, моими друзьями, отдавшими свою кровь и молодые жизни всепоглощающей афганской пыли.

Помнится, лейтенант Ефремов говаривал: "Жизнь, парни, штука занятная, но уж больно дешевая. Высший шик - самому назначать за нее цену. Главное - не продешевить, но упаси Бог зарваться..."

Я где-то слышал, что один раз побывав там, за гранью дозволенного, двадцать из ста остаются жить там, в том мире и даже готовы платить любую цену за этот билет в один конец, ибо там все прямо, просто и понятно...

Он был прав, этот сумасшедший лейтенант, узнавший все о превратностях жизни и смерти. "Прав, прав, прав..." - стучало в висках вино. К тому моменту, когда заканчивалось вино, мои воспоминания понемногу начинали переплетаться со своими собственными фантасмагорическими грезами. Это я расценивал как сигнал "пора спать" и нетвердой походкой начинал пробираться к смятой постели.

И вот этак было каждый день. В аккурат до того момента, пока мне не стало скучно в своих страданиях. Я понял, что мне нужно срочно бросить пить и попробовать обзавестись свежими впечатлениями.

Эта совсем юная, с иголочки, мысль, разумеется, была щедро обмыта. И естественно - не молоком. И как следует поддав, я уже, как обычно, клялся самому себе, что это и был тот самый последний и решительный раз, когда я держал в руке стакан... Словом, все как всегда.

И тем более удивительно, что тогда я свои пьяные клятвы сдержал. И именно тогда принял решение познакомиться с Гошей Паритовым.

Знакомство состоялось. Я просто пришел к нему в офис, представился, сказал, что на войне убил шестерых и теперь пламенно желаю на него, Гошу, работать. Специальность? Произвольна.

Я умел все. Спецназовец. Как-никак это всегда звучало гордо. Мне было глубоко плевать на то, что конкретно требовалось исполнять. Мне нужны были деньги и статус. Деньги - непременно твердой валютой, а статус - непременно крутого бандита.

Все люди во все времена уважают деньги и силу. Настоящий бандит олицетворяет и первое, и второе. Он крут - и этим все сказано. Он выше серого большинства, морали и глупых законов, придуманных этим самым серым большинством. Он плюет на все. Вообще на все.