Чтение онлайн

Он жил в старом деревянном доме своих родителей. Он почти ничего не переделывал, каждая деталь оставалась на своём месте, так, как было в его детстве. За стеклом на книжных полках пылились собрания сочинений. Мама любила больше всего Гюго и Диккенса, поэтому фиолетовые и зелёные томики выглядели самыми затёртыми. На полированном письменном столе, покрытом сетью царапин, высилась стопка маминых журналов 'Работница'. Но и это было не главное.

Главное было - куклы. Они украшали и оживляли дом. Куклы свешивались с потолка в его спальне, сидели на подоконниках, стояли на специальных полочках, которые он сам выпиливал и крепил к стене. Недавно он развесил марионеток по стенам на лестничном марше, и очень гордился этой идеей.

Внизу, в столовой, было холодно и сыро. Кукловод опустился на низкую скамеечку перед печью, аккуратно сложил в неё заготовленные с вечера сухие поленья, а сверху бросил спичку. Глядя, как пляшет пламя, он жмурился, как кот. Когда огонь в печи разгорелся, Кукловод водрузил на конфорку ковшик с водой для кофе, вытащил из фанерного ящика под подоконником сыр и хлеб и принялся за свою нехитрую трапезу. Он не любил тратить деньги впустую, поэтому ел немного, только чтобы поддерживать силы.

Откусывая маленькие кусочки от бутерброда, он вспоминал, как суетилась возле плиты мать - красивая, стройная, в простом, но изящном домашнем платье. Волосы у неё были всегда убраны в высокую причёску, и она улыбалась - так любил отец. Отца Кукловод вспоминал редко, а если случалось, то старался забыть как можно скорее.

Отец был полной противоположностью матери - огромный, грубый, неопрятный, похожий на подгулявшего купчину, героя советской сатиры времён военного коммунизма. Он был вечно всем недоволен, постоянно орал, пел похабные частушки, замахивался на мать и на него.

В детстве Кукловод был слабым. Он много болел, и мать вынуждена была постоянно брать больничные листы, чтобы ухаживать за сыном. Отец попрекал их тем, что он, инвалид, должен работать, а они, мол, сидят у него на шее. Однажды, рассердившись за что-то на сына, он собрал и сжёг все его игрушки и детские книжки. Уцелела только одна - сказка 'Генри и пять фей', которая случайно оказалась под кроватью. Взамен уничтоженных игрушек мать принесла ему кукол двоюродной сестры - пять девочек в потёртых пёстрых платьях и мальчика, у которого постоянно отваливалась голова. Втайне от мужа она разыгрывала для больного ребёнка спектакли. Самым любимым у Кукловода был 'Генри и пять фей'. В этой сказке отважный мальчик спасал жизни пяти феям, которые находились в плену у злого колдуна (его роль в мамином спектакле всегда исполняла старая муфта), а феи в благодарность наделяли мальчика разными качествами: силой, храбростью, умом, сообразительностью и добротой. Кукловод так часто просил маму показать ему любимый спектакль, что даже сейчас, спустя много лет, помнил каждую строчку сказки.

Он обожал кукол, но теперь, без матери, они не могли рассказать ему его любимую историю. Иногда вечерами он читал сам себе сказку вслух, но это было совсем не то, чего ему хотелось. Он мечтал поставить спектакль.

Закончив скромный завтрак, Кукловод ополоснул тарелку под рукомойником, достал из тайника охотничье ружьё и вышел во двор. Воздух был прозрачен и, казалось, звенел от тишины. Кукловоду нравилось жить вдалеке от соседей. Их дома едва виднелись на другом склоне оврага

Было свежо, трава покрылась инеем, а лужица возле отхожего места затянулась льдом. Как в детстве, он разбил лёд каблуком и засмеялся - так хорошо было у него на душе. Напевая песенку, он подошёл к сараю и прислушался. Порядок.

В сарае было темно, лишь небольшой луч света пробивался через щель между верхом стены и крышей. Задвинув щеколду, он щёлкнул выключателем и огляделся. Сарай был завален всевозможным хламом до самой крыши, лишь возле западной стены одиноко торчали два сломанных стула, ржавый лодочный мотор и садовый инструмент. Отбросив стулья и ржавые лопаты, Кукловод снова прислушался (осторожность - превыше всего!) и, убедившись, что всё в порядке, с усилием отодвинул мотор. Под ним на грязном полу были отчётливо видны очертания деревянной крышки погреба. Нащупав в кармане электрошокер, Кукловод откинул засов и распахнул крышку.

Погреб был гораздо больше, чем можно было себе представить. По сути дела, он занимал такую же площадь, как сарай, только под землёй. Тихо жужжал вентилятор и горела одинокая лампочка. На деревянных, наспех сколоченных нарах испуганно застыли три маленькие фигурки. Три феи.

Скоро он приведёт ещё двоих, и они смогут сыграть сказку.

Подружки посмеивались над Ниной в те редкие минуты, когда она была свободна, и им удавалось встретиться:

– Ты влюблена в своего Крайнова. Чуть что, сразу 'Юрий Дмитрич сказал'... 'Юрий Дмитрич велел'... А он женат?

Она отшучивалась и краснела. Крайнов был разведён и у него была дочь. Была.

Однажды для оформления авиабилета Нине понадобились паспортные данные Крайнова, но она никак не могла отыскать в папке ксерокопию. Он куда-то торопился, поэтому просто сунул Нине паспорт и ушёл. Сделав копию нужной страницы, Нина собиралась отнести паспорт в кабинет Крайнова, но внезапно её одолело любопытство. Ей всегда было интересно, есть ли у начальника семья, но спросить она не решалась, а он говорил с ней всегда только о работе.

Даже о том, что у него, оказывается, есть дочь, Нина узнала совершенно случайно. В тот день они летели, кажется, в Нижневартовск, и Крайнов должен был приехать в аэропорт прямо с совещания. Он позвонил Нине, когда она уже спускалась по лестнице, пытаясь поудобнее устроить на плече ремень тяжёлой спортивной сумки, и попросил взять с собой его блокнот. Она вихрем влетела в кабинет, выдвинула ящик и сразу увидела рамку с чуть поблекшей фотографией смеющейся девочки лет пяти. В руке у неё был розовый воздушный шарик в форме зайца. Девочка, видимо, дёрнула головой, и изображение получилось немного смазанным. Рассматривать карточку Нине было некогда, она схватила блокнот, мельком взглянула на смеющуюся девочку ещё раз и захлопнула ящик.

И вот теперь она узнала, что в графе 'Дети' у начальника значится дочь по имени Надежда, и через месяц ей должно исполниться тринадцать лет. Почему он держит у себя старую фотографию? Возможно, он ушёл из семьи, не общается с дочерью, жена не даёт ему видеться с ребёнком...

– Опять у тебя дрожат руки, - раздался прямо у неё над ухом голос Крайнова, не сердитый, а усталый и равнодушный.

Именно такой его тон пугал Нину больше всего, потому что означал, что она разочаровала его. Она так и замерла с паспортом в руке, втянула голову в плечи, не решаясь поднять на него глаза.

– Можно подумать, я тебя поколачиваю за проступки, - насмешливо сказал Крайнов и ушёл к себе.

Нина рухнула на стул, обхватила голову руками, прижав ледяные ладони к пылающим вискам и лбу. 'Как нехорошо вышло... Подумает ещё, что я на него виды имею. Фу, какое мерзкое выражение - 'иметь виды'. Реплика мещанина с сальными волосами из старой пьески. А вдруг выгонит?' Этого Нина бы не пережила.

– Мою дочь зовут Надя.

Нина подняла голову. Крайнов стоял, чуть наклонившись к ней. Лучи закатного солнца освещали его усталое лицо. Внешне он казался спокойным, но Нина научилась угадывать его волнение по чуть прищуренному левому глазу и сжатым до белизны губам. Без всякого предисловия он начал рассказывать безжизненным голосом, словно говорил о чужом человеке. Слова рвались из него наружу, он не делал передышек, будто читая заученный текст:

– Мы были в зоопарке. Как сейчас помню: весна, солнечно, погода прекрасная, только с Невы чуть тянет ветерком. Мы обошли весь зоопарк, потом решили прогуляться в сторону Петропавловки. Наверное, мы одели Надю слишком тепло, она раскапризничалась, всё время просила пить. У меня была только крупная купюра, всю мелочь пришлось отдать в кассе зоопарка, и ни один продавец не мог дать мне сдачу. Жена злилась на меня, она не любила, когда Надя капризничает. Она просто не привыкла к этому, у нас ведь была такая спокойная, образцовая дочь. Я пошёл искать, где бы разменять деньги. Я ходил от киоска к киоску, и везде получал отказ. Накануне кому-то из продавцов подсунули фальшивку, и они настороженно относились к каждому, кто просил размен. Я вернулся ровно через пятнадцать минут, ни минутой позже. Там, где девчонки должны были ждать меня - у 'Стерегущего' - их не было. Потом я увидел жену. Она металась от человека к человеку, всё спрашивала, не видели ли они девочку с розовым зайцем. Она сказала, что дочь всё просила и просила пить, а рядом было летнее кафе, и жена решила, что можно зайти и попросить воды. В кафе компашка смотрела футбол, они кричали, матерились, и жена решила, что безопаснее будет оставить дочь на улице. Она так решила!