Чтение онлайн

– О, вот!
– радостно воскликнул Колян.
– Кажись, приехали.

Возле подъезда на пыльной скамейке сидели две старушки. Одна из них, сморщенная, как урюк, укутанная в два пуховых платка, гладила облезлого и грязного уличного кота, бесстрашно держа его на коленях. Другая, помоложе, с неожиданной яростью ковыряла землю кончиком деревянной палки. Было видно, что появление чужаков оторвало их от спора или даже ссоры, и во взглядах обеих читалась неприкрытая враждебность.

– Добрый день, - вежливо кивнула им Нина.

Приветствие повисло в воздухе. Сморщенная старушка спустила кота на землю, отряхнула полы линялого рябинового пальто и уставилась на неё в упор. Вторая даже головы не повернула, только продолжила чертить палкой по земле.

– Здравствуйте, дамы, - пришёл на выручку Нине Крайнов.
– Федеральная служба розыска пропавших. Готовы оказать неоценимую помощь государству?

Нина удивлённо обернулась к нему. Ещё минуту назад Крайнов тёр ладонью усталое, землистого цвета лицо, говорил вяло, признавался, что силы на исходе - и вдруг в его тоне появился невесть откуда взявшийся задор.

Сморщенная старушка, хмыкнув, сделала вид, что занята котом, зато вторая вдруг преобразилась на глазах: засуетилась, освобождая место на скамейке, улыбнулась и мелко закивала головой в грязной лыжной шапке.

– Ремизовых знаете?
– без обиняков продолжил Крайнов.

– Зойкиных родителей-то? Как не знать, это хрущевка, тут все всех знают.

– И что они за люди?

– Обычные. Ни бедные, ни богатые. Ни злые, ни добрые.

– Хорошие, - вдруг подала голос сморщенная старушка с котом.
– Да вот только к лучшему, что Зойка-то пропала.

– Да ну, тёть Дусь, придумываешь всё вечно. Глупости говоришь. Разве ж они плохие люди?

– Люди-то, может, и хорошие...
– загадочно проговорила тётя Дуся и, наклонившись к коту, забормотала ему что-то ласковое и неразборчивое, как младенцу.

– И всё же Зое жилось нехорошо, так?

– Да хорошо ей жилось, - вмешалась 'лыжная шапка'.
– Комната своя есть, шмотки дорогие, велисопед (она так и сказала 'велисопед'), коньки с колёсиками... С жиру бесятся, с жиру. Разве ж её Катька или Вадим тронули хоть раз, а?

– Не тронули, - с той же интонацией, что нашёптывала коту, ответила тётя Дуся.
– Только у них друг с другом любовь, а девочку побоку. Лучше б не рожали. Оттого она и сбегала уже к бабушке в деревню, и в этот раз сбежала, только подальше. Помяните моё слово.

– Ты-то, баб Дусь, в её возрасте так хорошо жила? Шоколад, мясо ела каждый день? Платьев и пальтов у тебя сколько было, а? Все на один крючок вешались, небось.

– 'Пальтов', - зло передразнила её старушка.
– Как чай пить, так лэди, а как по-русски нормально сказать, так Фрося Бурлакова. Пальто-то у меня, дорогуша, может, и одно было, да мои родители меня любили. А Зойка эта, даже когда совсем крохой была, за ручку мать никогда не держала. Идут Катька с мужем, обнялись, воркуют, как два голубка, а дитё сзади бежит, едва поспевает, даром, что в машины носятся туда-сюда. Они, Клава, друг друга любят, а Зоя им только мешает. Беда это, ты пойми. Всё. Хватит болтать, - с этими словами тётя Дуся ловко подхватила на руки кота и пошла к двери.

Клава с недовольным лицом засеменила сзади, пытаясь отряхнуть налипшую грязь с кончика палки.

– Хорошенькое дело, - протянул Крайнов.
– Вот как оно, оказывается.

Дверь им открыли сразу после первого звонка, ничего не спрашивая. На пороге стояла полная женщина с ярко-рыжими коротко стрижеными волосами. На ней было цветастое платье, на шее - массивная аметистовая шайба. Увидев Нину и Крайнова, она смутилась и, съежившись, отступила вглубь коридора. Радостно-взволнованное выражение исчезло с её лица, как стёртое губкой.

– Здравствуйте. Мы хотели бы поговорить с Екатериной или Вадимом Ремизовыми...

– Ну, я Екатерина, что вам?
– грубовато отозвалась женщина, теребя аметистовую шайбу.
– Если из газеты, говорить не стану, и не надейтесь...

– Мы из Федеральной службы розыска пропавших, - перебил её Крайнов.
– Нужно поговорить.

– Хорошо, проходите. На кухню, вот сюда. Разуйтесь только на коврике, я только полы помыла.

Нина нахмурилась. Похоже, что тётя Дуся не соврала: в семье не очень-то опечалены исчезновением Зои. Хотя, оборвала она саму себя, все люди по-разному переживают горе, может быть, у человека такая реакция.

– Вы уходить собрались?
– мягко начал Крайнов.
– Мы вас надолго не задержим.

– С чего вы взяли? Никуда я не собралась, - раздражённо ответила Екатерина, освобождая плюшевый кухонный диванчик от кипы глянцевых журналов.

– Вы нарядились, я думал, мало ли, в гости собрались...

– Не время по гостям расхаживать, у меня дочь пропала, уж вам ли не знать. А дома я всегда так хожу. Глупость это - хранить вещи до 'лучших дней'. Никогда не знаешь, когда наступит час 'икс', и вещи вообще не понадобятся.

Екатерина говорила быстро, нечётко, проглатывая окончания слов. Её фразы налезали друг на друга, как строчки в тетради нерадивого первоклассника.

– Вы правы. Но дверь всё-таки нужно с осторожностью открывать. Вы ведь нас не знаете. Я, конечно, понимаю, что вы ждёте дочь...

– Я ждала не дочь, а мужа, - раздражённо выпалила Екатерина и осеклась.

Повисло неловкое молчание. У Крайнова дёрнулась щека, но он тут же совладал с собой и спросил:

– Он на работе?

– Да, но обедать ходит домой. Не потому, что у нас денег нет, просто у него больной желудок, и ему нужно кушать домашнее, - зачем-то пояснила она.

Нина сжала под столом кулаки. Рыжая женщина раздражала её. Несмотря на сильную полноту, она двигалась мягко и грациозно, словно танцуя. Освободив диванчик и стол, она как ни в чём не бывало взяла красную пластиковую лейку и стала поливать цветы на подоконнике. Казалось, её совершенно не волнует, что приключилось с несчастной Зоей. 'Надо в лоб спросить, - кипятилась Нина, - не они ли с её обожаемым мужем сделали что-нибудь с девочкой'.

– Почему вы назвали дочь Зоей?
– вдруг спросил Крайнов.

– Что?

Округлые руки Екатерины замерли. Вода выплеснулась мимо цветочного горшка, прямо на подоконник.

– Я спросил, почему вы назвали дочь Зоей, - спокойно повторил Крайнов.

– Почему?
– затараторила Екатерина, взяв себя в руки.
– В смысле почему... как нравилось, так и назвали... Захотелось. К чему вообще этот вопрос?

С досадой прищёлкнув языком, она промокнула лужицу на подоконнике салфеткой. Нина успела заметить, что руки у женщины дрожат.

– Из любопытства.