Знаменитые русские о Неаполе
Шрифт:
При содействии русского посланника графа Г. О. Штакельберга и королевского мажордома князя Антонио Луккези-Палли Кипренский познакомился с неаполитанским королем Франческо I и получил от него заказ на жанровую картину. Сегодня эта работа («Отдыхающие мальчики на набережной Санта-Лючия») находится в неаполитанском музее «Палаццо Реале».
Когда в начале октября 1830 г., по случаю именин Франциска I, в Неаполе открылась большая художественная выставка, Кипренский представил на нее три работы: привезенный еще из России «Портрет отца» (А. Швальбе), «Девочку в маковом венке» (написанную ранее в Риме) и неаполитанский «Пейзаж с видом Санта-Лючия». Однако поскольку в Неаполе, в отличие от Рима или Флоренции, Кипренский был сравнительно мало известен, вокруг его работ разгорелась целая полемика: многие не верили, что «Портрет Швальбе», например, написан современным, да к тому же русским, художником. Президент Неаполитанской Академии Никколини посчитал этот портрет неизвестным произведением Рубенса; другой искусствовед – Альбертини – утверждал, что это работа Рембрандта. Принадлежность картин кисти Кипренского мог подтвердить Сильвестр Щедрин, но он, тяжело больной, лечился в те дни то ли в Сорренто, то ли в Амальфи…
Кипренский впоследствии в подробностях описал всю эту курьезно-драматическую историю брату Сильвестра – Аполлону Щедрину:
«Здесь в октябре месяце была экспозиция. Я выставлял тоже, и когда принес в студию портрет отца моего и портрет девочки одной, писанный мною в Риме, то здешняя академия, рассматривая сии картины, со мной сыграла следующую штуку: г. президент академии, кавалер Никколини, объявляет мне от имени академии замечание, опытностию и знанием профессоров исследованное, якобы сии две картины не суть работы художника нынешнего века. Будто бы я выдал сии картины за свои; но в самом деле они писаны Рубенсом (портрет отца), а девочка совсем другим манером и другим автором древним писана; что картины сии бесподобные… и что в Неаполе не позволят они себя столь наглым образом обманывать иностранцу…»
Все, однако, кончилось благополучно:
«Кончить письмо надобно тем, что когда я принес другие сверх тех работы мои, писанные в Неаполе, и все в разных манерах, то они удостоверились, что в России художники не обманщики».
Художественная выставка в Неаполе продолжалась до 31 октября, и выставленные на ней картины Кипренского очень понравились королевской чете. По словам самого Кипренского,
«король, который всегда был ко мне милостив, быв о сем уведомлен, будучи болен, велел себя носить по студии, чтоб посмотреть выставленные вещи… Король, болезнью удрученный, удостоил взять меня за руку, весьма милостиво благодарил за выставленные работы, кои великое его величеству принесли удовольствие».
Неаполь. Via Marina della Carmine (фото 1860 г.).
Многие предрекали присуждение Кипренскому специальной королевской премии, однако 8 ноября 1830 г. Франциск I, давно болевший, умер (по стечению обстоятельств в этот же день в Сорренто скончался и Сильвестр Щедрин). Однако не прошло и нескольких месяцев, и Неаполитанская Академия художеств, в знак признания художественных заслуг Кипренского, удостоила его звания члена-корреспондента. В выданном Кипренскому документе говорилось:
«Академия художеств на своем заседании от 8 августа 1831 года предложила удостоить звания своего члена-корреспондента по классу рисунка господина Ореста Кипренского, живописца. Поскольку Его Королевское Величество одобрил это предложение указом от 26 сентября того же года, Академия направляет своему новому члену настоящее письмо, которое скреплено печатью и подписями, проставленными согласно уставу Королевского общества. Неаполь, 3 марта 1832 г.».
Дошедшие до Кипренского в Неаполе известия о революционных событиях в Польше побудили его написать картину «Читатели газеты» – на фоне дымящегося Везувия художник изобразил группу эмигрантов-поляков, читающих политические новости. Многие были уверены, что, отправленная в Россию, эта картина наверняка вызовет неудовольствие в придворных кругах. Однако в Петербурге предпочли «не заметить» политической подоплеки картины Кипренского – выставленная в Академии художеств, она имела большой успех и была впоследствии за крупную сумму приобретена у Кипренского графом Д. Шереметевым. О сильном впечатлении, которое картина произвела на петербургской выставке, Кипренскому написал в Италию сам конференц-секретарь академии В. И. Григорович:
«Несмотря на то что выставка сия была блестяща и многочисленна и изобиловала многими отличными произведениями русских и иностранных художников, картины Ваши, и в особенности „путешественники“, восхищали зрителей, стечение коих было необыкновенно».
Летом 1832 г. Кипренский с успехом выставил в галерее на Piazza del Popolo в Риме восемнадцать картин, написанных им в разное время. В 1833-1835 гг. он написал в Италии еще несколько работ, подтвердивших его славу «русского Ван-Дейка», – портреты датского скульптора Бертеля Торвальдсена, портрет братьев-князей Ф. А. и М. А. Голицыных и свое последнее большое итальянское полотно – «Портрет графини Потоцкой, сестры ее графини Шуваловой и эфиопянки».
В марта 1835 г. художник в последний раз ненадолго приезжал из Рима в Неаполь.
29 июня 1836 г. Кипренский принял католичество, а в июле того же года женился на Мариучче (полное имя Анна Мария Фалькуччи). В последние месяцы своей жизни он снимал в Риме квартиру на Via Gregoriana в Palazzo Claudio – доме, который известен тем, что там ранее жил знаменитый французский художник Клод Лоррен. Осенью 1836 г. Кипренский тяжело заболел воспалением легких и вскоре скончался в своем римском доме. Живший в Риме русский художник-гравер Ф. И. Иордан вспоминал о дне похорон Кипренского:
«Был октябрь месяц. В Риме этот месяц посвящен веселью и езде в коляске трудящихся женщин, разукрашенных цветами, с бубнами в руках, распевающих свои песни; в такой веселый октябрьский день собрались на квартиру покойного свои и некоторые чужие отдать достойному труженику последний долг. Явились могильщики, взяли гроб, снесли вниз, положили на носилки, покрыли черным покровом, взвалили себе на плечи, и целая ватага капуцин, по два в ряд, затянули вслух свои молитвы. Мы же, с поникшими головами, следовали за гробом до церкви S. Andrea delle Fratte, где и поставили в память покойного Кипренского на стене мраморную доску…»
О. А. Кипренский был похоронен в римской церкви SantAndrea delle Fratte (на углу одноименной улицы и Via Capo le Case). В четвертой капелле справа от входа размещена плита с надписью на итальянском языке:
«В честь и память Ореста Кипренского, славнейшего из русских художников, профессора Императорской Академии художеств в Петербурге и Советника Неаполитанской Академии, поставили на свои средства все русские художники, архитекторы и скульпторы, сколько их было в Риме, оплакивая безвременно угасший светоч своего народа и столь высокие душевные достоинства».
Александр Павлович и Карл Павлович Брюлловы
Александр Павлович Брюллов (1798-1877) – архитектор; Карл Павлович Брюллов (12. 12.1799, Петербург – 23.06.1852, местечко Манциана под Римом) – художник. Отец Брюлловых – Павел Иванович Брюлло – потомок французских протестантов-гугенотов, бежавших в Германию; академик орнаментальной живописи. В 1809 г. братья Александр и Карл были приняты на казенный счет в Академию художеств, после успешного окончания которой «Общество поощрения художников» отправило их в 1822 г. на стажировку за границу сроком на три года и с ежегодной пенсией в 5 тысяч рублей каждому. Перед отъездом братьям по ходатайству «Общества» (которое поощряло только художников отечественных) была высочайше пожалована русская фамилия – «Брюллов».
Братья Брюлловы выехали дилижансом из Петербурга 16 августа 1822 г. Проехав через Ригу, Берлин, Дрезден, они из-за болезни Карла задержались в Мюнхене до апреля 1823 г. Продолжив путешествие, Брюлловы, минуя Вену, добрались до Венеции. Далее через Падую, Верону, Болонью и Флоренцию 2 мая 1823 г. приехали в Рим, где поселились в квартале художников на углу Via delle Quatro Fontane и Via del Quirinale на Квиринальском холме возле папского дворца. В Риме Брюлловы быстро сдружились с другими русскими пенсионерами Академии художеств: Сильвестром Щедриным, Петром Басиным, Самуилом Гальбергом. Александр Брюллов писал в те дни родным в Петербург: