Чтение онлайн

Разговор, который затем состоялся между нами, я попы­таюсь воспроизвести здесь так, как он сохранился в моей памяти, и приведу конкретные высказывания этой де­вушки.

– На что вы жалуетесь?

– Мне очень трудно дышать. Это не всегда так, но иногда оно так сильно хватает, что я чувствую себя так, будто я задыхаюсь.

Сначала это не было похоже на нервозность, но я подумал, что это могло бы быть замещающим обозначением приступа тревоги. Из всего комплекса ощущений она вы­делила один из факторов, принизив значение остальных, - затрудненность дыхания.

– Садитесь и опишите мне это состояние, когда вам трудно дышать.

– Оно приходит неожиданно.. Сначала появляется дав­ление в глазах. Голова становится такой тяжелой и так гудит, что это едва можно вытерпеть, а после этого так сильно кружится голова, что мне кажется, будто я падаю, и потом начинает давить на грудь так, что я едва могу дышать.

– А что вы чувствуете в горле?

– Горло сдавливает так, будто меня душат.

– Нет ли еще каких-нибудь ощущений в голове?

– В ней так колотится, что, кажется, она сейчас рас­колется.

– Ага, а вы не чувствуете при этом страха?

– У меня всегда такое чувство, будто я должна умереть, но от этого я, наоборот, даже становлюсь храброй. Я повсюду хожу одна, в подвал, в горы, но в тот день, когда у меня приступ, я боюсь идти куда-нибудь, потому что не доверяю себе. Мне всегда кажется, что кто-то стоит у меня за спиной и вот-вот схватит меня.

Это действительно был приступ тревоги, вызванный, без сомнения, признаками истерического состояния, или, если выразиться точнее, это был приступ истерии, содер­жание которого составляла тревога. Но не мог ли он иметь дополнительного содержания?

– Когда у вас приступ, вы всегда думаете об одном и том же или, может быть, вы видите что-нибудь перед собой?

Может быть, именно здесь мы нашли путь, чтобы быс­тро продвинуться к сути ситуации.

– А может быть, вы узнаете лицо? Я имею в виду, что это - лицо, которое вы однажды видели?

– Нет.

– Вы знаете, отчего у вас появились такие приступы?

– Нет.

– А когда они начались?

– В первый раз это случилось два года назад, когда мы с тетей еще жили на другой горе. У нее там раньше была гостиница. А теперь мы уже полтора года живем здесь, но это повторяется снова и снова.

Не следует ли начать анализ здесь? Разумеется, я бы не решился заниматься гипнозом на этой высоте, но, может быть, и простой разговор принесет успех. Должно быть, я оказался прав в своих догадках. Мне часто приходилось встречать приступы тревоги у молодых девушек, возни­кающие в результате страха, который поражал девичье соз­нание, когда перед ними впервые открывался мир сексу­альности*.

*Приведу здесь в качестве примера случай, когда мне впервые удалось распознать эту причинную связь. Я лечил от осложненного невроза молодую женщину, которая всякий раз отказывалась признать, что тревога у нее возникла во время супружеской жизни. Она утвер­ждала, что уже девочкой страдала от приступов тревоги, которые заканчивались обмороком. Но я был убежден в своей правоте. Спустя некоторое время, когда мы уже лучше знали друг друга, она однажды неожиданно сказала: «Теперь я вам также скажу, отчего начались эти состояния тревоги, когда я была девочкой. В то время я спала в комнате рядом с комнатой моих родителей. Дверь была открыта, и от лампы на столе шел свет. Я много раз видела, как мой отец ложился в постель к моей матери, и то, что я слышала, меня очень волновало. Тогда-то и начались у меня приступы. *

Поэтому я сказал:

– Если вы не знаете, то я скажу вам, что, как мне кажется, является причиной ваших приступов. Тогда, два года назад, вы увидели или услышали чтр-то, что вас очень обеспокоило и смутило, что-то, чего бы вы не хотели видеть.

После этих слов она воскликнула:

– Господи! Да, я застала моего дядю с моей кузиной Франциской!

– Что это за история с этой девушкой? Вы можете мне рассказать?

– Доктору ведь все можно рассказывать, поэтому я вам расскажу.

В то время мой дядя, муж моей тети, которую вы видели, держал с моей тетей гостиницу на горе. Теперь они развелись, и все из-за меня, потому что из-за меня стало известно, что у него что-то было с Франциской.

– Хорошо. А как вы узнали об этом?

– Это было так. Однажды два года назад в гостиницу пришли два господина и заказали обед. Моей тети в это время не было дома, а Франциску, которая обычно занима­лась приготовлением еды, нигде нельзя было найти. Мы также не могли найти моего дядю. Мы везде искали, пока мальчик, мой кузен Алуа, не сказал: «В конце концов мы найдем Франциску вместе с отцом». Тогда мы посмеялись, но не думали ничего плохого об этом. Мы пошли в комнату, где жил мой дядя, но она была закрыта. Нам это показалось странным. Тогда Алуа сказал: «Если мы выйдем, то с тропинки сможем заглянуть в комнату через окно».

 Но когда мы вышли на тропинку, Алуа сказал, что он боится загля­дывать в окно. Тогда я сказала: «Ты просто глупый. А я пойду, потому что я ничего не боюсь». Я не думала ни о чем плохом. Когда я заглянула в комнату, там было очень темно, но потом я увидела Франциску и моего дядю, ко­торый лежал на ней.

– Так.

– Я быстро отскочила от окна и прижалась к стене, и вот тогда мне стало трудно дышать. С тех пор это стало повторяться. Я лишилась чувств. Глаза закрылись, а в голове колотилось и гудело.

– И вы рассказали об этом своей тете в этот же день?

– Нет, я ей ничего не сказала.

– Но чего же вы испугались, когда нашли их вместе? Вы что-нибудь поняли из этого?

– Нет. Тогда я ничего не поняла. Мне было только шестнадцать лет. Не знаю, что меня так испугало.

– Фройляйн Катарина, если бы вы сейчас смогли при­помнить, что у вас промелькнуло в голове в тот момент, когда с вами приключился первый приступ, и что вы поду­мали об этом, это вам поможет.

– Да, если бы я могла. Но я была так напугана, что все забыла.

(В переводе на язык нашего «предварительного обще­ния» это означает: аффект создал гипноидное состояние, продукты которого остались в сознании «Я», лишенными каких-либо ассоциативных связей.)

– Скажите мне, Катарина, та голова, которая вам явля­ется тогда, когда вам трудно дышать, - голова Франциски, j как вы увидели ее в тот момент?

– Нет, нет, ее голова не выглядела так страшно. Это голова мужчины.

– Тогда, может быть, это голова вашего дяди?

– Но я ведь даже не рассмотрела тогда его лица. В комнате было слишком темно, да и почему у него должно было быть такое страшное лицо?

– Вы правы. (Похоже, ниточка оборвалась. Но, может быть, продолжение рассказа поможет вновь обрести ее.) И что же случилось потом?

– Наверное, они услышали шум. Через некоторое время они вышли. Я все время чувствовала себя очень плохо. Я просто не могла не думать об этом. Через два дня было воскресенье, у меня было много дел, и я целый день рабо­тала, а в понедельник с утра у меня снова начала кружиться голова, меня тошнило, и я осталась в постели. Целых три дня у меня не проходила рвота.