Знаменщик и трубач
Шрифт:
— Где здесь большевистские картины? — появляясь на выставке, прежде всего интересовались итальянцы.
1928 год стал для АХРР не только временем первого крупного успеха на международной арене, но и первых серьезных внутренних разногласий. Приход в ассоциацию бывших бубнововалетовцев и молодых художников-вхутемасовцев породил «борьбу творческих, различий», как иронически Греков именовал далекие от искусства распри в среде художников. С «кулачными» приемами этой борьбы ахрровцы-реалисты познакомились очень скоро — на первом съезде АХРР, состоявшемся в мае того же года.
Бродского, прибывшего на съезд делегатом от ленинградского филиала организации, очень удивило отсутствие Грекова, о чем он не замедлил справиться у членов правления.
— В Новочеркасске нет отделения ассоциации, поэтому ему не послали приглашения, — последовал сухой ответ.
Умудренного жизнью Бродского этот факт насторожил. Дальнейший ход событий полностью подтвердил его наихудшие опасения. В ассоциации начались гонения на художников-реалистов. Перемены наметились уже со смены вывески: АХРР переиначили в АХР. Название расшифровывалось как Ассоциация художников революции.
— Раз мы объявили себя художниками Революции, то и искусство наше должно быть революционным, смелым! — декларировали леваки, почувствовавшие свою силу. — Долой ретроградов! Очистим АХР от элементов, чуждых пролетариату!
Под категорию «элементов, чуждых пролетариату» подпали многие художники, в том числе Авилов, Бродский.
— Ваш пейзаж «Осенние листья», — с нехорошей интонацией заявили Бродскому, — классовая вылазка дворянской реакции. Мы никому не позволим протаскивать в живопись мотивчики увядания, идейно разоружающие рабочий класс!
Авилова исключили из АХР лишь за то, что он в свое время работал в иконописной мастерской. Тогда же кто-то из членов правления обронил едкую фразу:
— Жаль, что Греков не писал икон, а то бы и его удалили в два счета!
Действия нового правления АХР не вызвали особого удивления у Грекова, давно замечавшего, как «левеет» ассоциация.
— Что можно ожидать от людей, глаз которых подернут «катарактой» ходячего модернизма! — вздыхал он, складывая и пряча горестное письмо друга. — В АХР сейчас велик процент недобросовестной и некультурной публики. Опа то и мешает прогрессивной и честной группе молодежи, искренне революционно ищущей. Возможно, мы, старики, за ними не успеваем…
Пытливым взглядом окинул большой холст на мольберте «Отступление ставропольских крестьян на Царицын».
— Но наше неуспевание — сдерживающий импульс законной зрелости!
Да, к художнику давно пришла зрелость. И творческая и житейская. Не ввязываясь в никчемную борьбу самолюбий и амбиций, он упорно работает над эпопеей о Первой Конной. Создаются два варианта картины «Бой под Егорлыкской станицей», «Удар Первой Конной под Воронежем», два варианта «Отступления ставропольских крестьян на Царицын». В немногие свободные часы Греков передает свой опыт молодежи — энтузиастам из художественной студии.
МОЛОДЫЕ ГОЛОСА
Летом 1924 года дом на Песчаной наполнился молодыми голосами. К Грекову приехали племянницы Лена и Таня, дочери старшего брата Терентия. Невысокие, черноволосые, с характерным «грековским» разрезом глаз, они внесли свежую струю в жизнь бездетной четы. Повелись долгие разговоры об искусстве, о литературе, об общественном долге, о предназначении человека на Земле.
Однажды, заметив, какими жадными глазами девушки следят за его работой, художник предложил:
— Хотите рисовать?
Сняв с полки подшивку бережно сохранявшейся «Нивы», указал на портрет старого солдата:
— Рисуйте!
Через мгновение уверенно объявил:
— Лена будет художницей!
Теперь в мастерской трудились два человека.
Расставляя предметы для натюрморта, Лена старалась создать видимость естественного беспорядка.
Летом каждый день выбирались на этюды. Иногда уходили в степь за Тузлов. Но чаще писали неподалеку от дома, расположившись в саду, на огороде, а то и прямо у ворот на улице, где в теплой пыли копошились куры.
— Будь раскрепощенней! — наставлял Греков свою усердную ученицу. — Помни, суть этюда вызвать художника на непосредственное, искреннее отношение к натуре. Ну и конечно, для накопления художественных впечатлений. Мудрый Дюрер не случайно говаривал своим ученикам: «Внимательно изучайте природу, руководствуйтесь ею, не отклоняйтесь от нее. Не воображайте, будто вы сами собою достигнете лучшего. Это было бы иллюзией!»
Переходя от жанра к жанру, удалось выяснить, что наибольшие способности у Лены к портретной живописи. Она легко схватывала выражение лица, умела передать его характерные особенности, уловить настроение. Юная художница делала быстрые успехи. Подправляя ее работу или указывая на неточность в рисунке, Греков всякий раз говорил себе: «Как много есть одаренных людей, которые, не имея доброго советчика и не встречая поддержки, бесцельно топчутся на месте, теряя веру в свой талант, а то и попросту оставляют искусство!» Исподволь у него возникла мысль о создании художественном студии.
Однако в то сложное, бурное время его разумную идею не поддержали. Как это ни странно, но в начале 20-х годов среди художников бытовало «революционное» мнение, будто в творческой практике можно обойтись без глубоких знаний, штудирование натуры — никчемное занятие, овладевать мастерством рисунка ни к чему. Бывшая Академия художеств, переименованная в Государственные свободные художественно-учебные мастерские, деградировала. Гипсы были разбиты и выброшены на помойку. Обучение велось схоластически, кое-как. В довершение бед ввели порочный, так называемый бригадный, метод обучения, когда над курсовыми работами ученики трудились сообща. Естественно, пользы от такой системы было немного.
Грекова огорчали все эти нововведения.
— В искусстве недостаточно одного революционного порыва, — говорил он, — нужны знания. Врубель оформил свою мечту благодаря знанию. Гениальный Гоген жизнью был поставлен вне «школы». По, понимая нужность знаний, он ходил за советами к Коро… Если бы Гоген имел «школу», то он бы стал еще больше, чем он есть!..
В 1925 году в Новочеркасск пришла новость, очень обрадовавшая Грекова. Во главе бывшей Академии художеств встал коммунист Эссен. Понимая всю важность знаний, Эссен решил возродить старые традиции преподавания. Запущенные Тициановский и Рафаэлевский залы отремонтировали. В них вновь появились скульптуры и бюсты. В учебных классах началось изучение натуры…
Не скрывая своего ликования, Греков говорил Крылову:
— Сейчас время освоения техники. Не случайно на повестку дня поставлен вопрос «школы»… Я убежден, что путь к совершенствованию мастерства лежит только через знания…
В один прекрасный день на степах новочеркасских домов, на оградах забелели объявления, извещавшие об открытии художественной студии и о приеме в нее всех желающих. На этот призыв откликнулись двадцать восемь человек: рабочие городских предприятий, учителя, учащиеся школ.