Чтение онлайн

Распродали вещи. Когда вынесли рояль, семье рабочего, занявшей нашу квартиру, стало свободней. Подошел день отъезда. Сели на извозчика, с чемоданами. На весь Голиковский переулок заголосила моя кормилица, Стеша. Так мне не довелось ее больше увидеть, а я-то думала, что через каких-нибудь три-четыре месяца вернусь!

Мы должны были ехать в Париж через Швецию. Если не ошибаюсь, наш пароход “Онгерманланд” уходил из Петрограда 4 июля. […] В Стокгольме нас сразу посадили в карантин: на пароходе повар заболел холерой, а за ним несколько пассажиров. […]

Промаявшись в Норвегии, Англии, я попала в Париж лишь в конце 1919 года, тут же вышла замуж и уехала с мужем на остров Таити.

Замужество и выезд из родной страны - жизненно важные решения. Почему Эльза дает о них такую скупую информацию в своих воспоминаниях? И почему не существует никаких других сведений по этому поводу, например, от ее сестры Лили? Отсутствие точных фактов прямо пропорционально количеству вопросов, которые возникли бы при более подробном изложении дела.

Ответ на эти вопросы - простой: потому, что все обстояло несколько иначе, чем пишет об этом Эльза, потому что на самом деле речь шла не столько о замужестве, сколько об эмиграции из Советской России. Но в этом Эльза не могла признаться, так как в 1956 г., когда были написаны ее воспоминания, она была видным членом французской компартии. Но в беседе со своим биографом Доминик Десанти она призналась, что ко времени отъезда она “ненавидела революцию”, которую считала “отвратительной”. То, что ее брак с Триоле был, скорее всего, и способом покинуть Россию, подтверждается и документами английской разведки MI5, рассекреченными недавно.

Попробуем разобраться.

Перед тем как покинуть Советскую Россию, Эльза посетила свою сестру на даче в Левашове под Петроградом, где та отдыхала вместе с Маяковском и О.М. Бриком. Лиля и Маяковский только что сошлись официально, и для матери “такая перемена в Лилиной жизни, к которой она совсем не была подготовлена, оказалась сильным ударом”, по словам Эльзы. “Она не хотела видеть Маяковского и готова была уехать, не попрощавшись с Лилей. Я отправилась в Левашово одна”.

На следующий день Лиля приехала в город, “будто внезапно поняв, что я действительно уезжаю, что выхожу замуж за какого-то француза”. Маяковский остался на даче из-за отрицательного отношения к нему Е.Ю. Каган. Было жарко, голодно, в городе свирепствовала холера. “С немыслимой тоской смотрю с палубы на Лиличку, которая тянется к нам, хочет передать нам сверток с котлетами, драгоценным мясом. Вижу ее удивительно маленькие ноги в тоненьких туфлях рядом с вонючей, может быть, холерной, лужей, ее тонкую фигурку, глаза…”

Пароход, увезший мать и дочь из Петрограда, действительно был шведский, и первая остановка была в Стокгольме. Из Стокгольма они должны были продолжить путь поездом в Берген в Норвегии и оттуда пароходом через Англию во Францию; путь был длинный, но ехать прямо, через Германию, нельзя было из-за войны.

Пароход “Онгерманланд” отплыл из Петрограда 10 июля (не 4-го, как пишет Эльза) и прибыл в Стокгольм вечером 12-го. По приезде в Стокгольм прибывших действительно сразу посадили в карантин. Всего заболели четырнадцать человек, из них умерли пятеро. После двух недель карантина Эльза с матерью в конце июля смогли уехать в Норвегию.

Если первый этап поездки был неожиданно трудным, то настоящие мытарства начались в Норвегии. Оказалось, что визы, выданные им британским консульством в Москве 25 мая 1918 г. для транзита через Англию во Францию, не были действительны: для того чтобы сесть на корабль, везущий их из Бергена в Англию, они должны были иметь разрешение въехать во Францию, а такого разрешения не было.

В Лондоне жил брат Е.Ю. Каган, Лео Берман, занимавший пост директора филиала банка “Ллойдс”. Он сразу задействовал свои контакты. 2 августа живший в Лондоне адвокат А.М. Кругликов обратился к российскому (небольшевистскому еще) виц-консулу в Лондоне Е.Е. Гамбсу с письмом, где уверял его, что “обе женщины являются российскими подданными без связей с врагом и ни в коем случае не являются большевиками, так как сами весьма пострадали от большевиков, конфисковавших практически все их достояние”. Гамбс в свою очередь обратился в военное министерство, которое подтвердило, что г-жам Каган действительно было дано разрешение проехать через Англию. Но это не помогло, и 12 августа Е.Ю. Каган телеграфировала своему брату: “Разрешения ехать через Англию недостаточно. Нужно разрешение въехать в Англию и остаться там в ожидании разрешения из Франции”. Берман тогда сам обратился в военное министерство с письмом, в котором подчеркивал, что “женщинам очень плохо в чужой стране [т.е. в Норвегии] после печальных переживаний, причиняемых большевиками”. В письме от 23 августа он просит, чтобы им дали разрешение сесть на корабль в Англию и “ждать разрешения от французских властей здесь”.

Никакого решения не последовало, и больше чем через шесть недель после этого письма, 14 октября, Берман обратился к виц-министру иностранных дел с письмом, в котором объясняет ситуацию “двух женщин”. Согласно этому письму, Триоле был вынужден “внезапно, из-за вражеского отношения большевиков, покинуть Россию и вернуться во Францию”. По его просьбе Эльза и Елена Юльевна уехали из России во Францию, где “молодая пара должна была пожениться”. В ожидании разрешения от французских властей, однако, они узнали, что мсье Триоле отбыл в Архангельск в составе французских экспедиционных войск. Таким образом, нужда в поездке во Францию отпала. Бесконечно оставаться в Бергене - невозможно, а вернуться в Россию они тоже не могут, так как получены “достоверные сведения” о том, что их дом в Москве “захвачен большевиками”. Уверяя в своем качестве банковского работника виц-министра, что его сестра и племянница располагают “существенными средствами” в Лондоне, Берман просит разрешить им въехать в Англию, “тем самым избавляя двух беспомощных женщин от больших страданий и доблестного французского офицера от ненужного волнения по поводу своей невесты”. Получив ответ, который, очевидно, вопроса не решил, Берман 29 октября вновь обратился к своему корреспонденту, в этот раз предлагая конкретный пример того, как с его родственниками обращались большевики, “лишившие их квартиры, поместив в их доме пятерых хулиганов-красногвардейцев, и две женщины, не имея мужских родственников или слуг, должны были забаррикадироваться каждую ночь и жили в постоянном страхе от своих “жильцов””. В тот же день военное министерство дало согласие на въезд в Англию, и после трех с лишним месяцев, проведенных в Бергене, Эльза с матерью 11 ноября 1918 г. вступили на английскую землю.

Хотя спустя несколько месяцев Андре Триоле вернулся в Париж, Эльза осталась в Лондоне и свадьба состоялась только в августе 1919 г. Если, судя по письмам, Андре действительно питал горячие чувства к Эльзе, то о качестве ее чувств труднее судить. Кроме того, семья будущего мужа не была в восторге от его планов. Елена Юльевна думала, что это Андре сомневается (“Андре не любит тебя достаточно, чтобы жениться на русской еврейке”), но она была неправа - сопротивление шло от отца Андре, который был активно против этой женитьбы. Когда, учитывая сопротивление отца, Андре предложил, чтобы они жили en concubinage, Эльза отказалась, объясняя, что она “в корне очень буржуазная”.

Свадьба состоялась в Париже 20 августа 1919 г., после того как Андре и его мать уговорили отца пойти на экономическую сделку. Сделка дала Андре 1500 франков в месяц на жизнь. Можно отметить и 50 000 франков, переведенных в Banque d’Indochine на Таити, куда отправилась молодая пара в октябре того же года и где Андре планировал купить плантацию.

Что касается Елены Юльевны, она осталась в Лондоне (что соответствовало, несомненно, ее изначальным планам), где в июне 1920 г. поступила на работу в советскую торговую фирму Аркос (Anglo-Russian Cooperative Society). Там она работала спокойно, пока в середине мая 1927 г. английской полицией не был сделан обыск в Аркосе и в советском торговом представительстве, в поисках тайного документа, исчезнувшего из Министерства военно-воздушных сил. Обоснованность и успех этой операции до сих пор остаются спорными, но 28 мая английское правительство порвало дипломатические отношения с Советским Союзом. В результате MI5 был составлен “черный список” с именами тех, кого следовало выдворить из Англии. В этот список попала и мать Л.Ю. Брик: “Каган, Елена Юльевна, архивный отдел, опасный коммунист [Bad Communist]”. В другом документе указано, что она - “член еврейского коммунистического кружка Аркоса”. В июле 1927 года Е.Ю. Каган вызвала на беседу спецслужба Скотланд-Ярда (“Special Branch”), которaя дала следующий отчет:

Хотя я слышал из другого источника, что Елена Каган коммунист, она настойчиво отрицает это. Она утверждает, что не является членом коммунистического кружка Аркоса и совсем не интересуется политикой. Г-жа Каган говорит, что она из буржуазной семьи и что ее муж поддерживал царский режим, что в результате русской революции она потеряла все достояние, оставленное ее мужем. Она хорошая пианистка и играла на собраниях Клуба Аркоса […] и даже руководила хором Аркоса.

Несмотря на этот скорее положительный, чем отрицательный отчет, в переписке спецслужб в течение лета 1927 года некоторые чиновники высказывались за выдворение Е.Ю. Каган: “Я не очень переживаю по поводу этого дела, но по большому счету мы вполне можем избавиться от нее [I don‘t feel very strongly about this case, but on the whole, we might as well get rid of her]”; “Большинство склоняется к тому, чтобы выдворить ее [The balance is in favour of turning her out]”. Но так как беседа, проведенная “Special Branch”, “скорее всего поддерживает ее утверждения, что она беспартийная”, она избежала выдворения и смогла остаться в Англии. В 1932 году она добровольно вернулась в СССР.

* * *

Таковы внешние факты отъезда Эльзы и ее матери из Советской России. А внутренние? Почему она решила выйти замуж за французского офицера и кто был этот офицер? И почему она уезжала с матерью?

За Эльзой в предыдущие годы активно ухаживал Роман Якобсон, но, несмотря на большую дружбу, она отклонила его предложение выйти за него замуж. Вместо друга детства Ромы ее суженым стал Андре Триоле, французский офицер, приехавший в Россию в мае 1917 г. в составе военной миссии, посланной в Москву союзнической Францией. Когда они познакомились - неизвестно, но есть свидетельство, что первая встреча состоялась у двоюродных братьев Осипа Брика, Румеров, живших в одном подъезде с родителями Лили и Эльзы. Триоле был из богатой семьи (фарфоровый завод в Лиможе), и его главными интересами в жизни были женщины, лошади и парусники. Он и одевался с большой элегантностью. Эльзе все это было по душе, но ее ближайшее окружение не было в большом восторге. Когда в конце 1917 г. Эльза и ее будущий муж навестили Лилю и Осипа в Петрограде, Лиля и Маяковский вышли из комнаты, где сидели и играли в карты, посмотреть на Андре, “без комментариев”: “Володя отчужденно здоровается”.