Чтение онлайн

— Молчи, пока я к тебе не обращусь. Раз, — сказал я ему. — Игнат, что за второй путь?

— Второй путь… В этом случае мы решаем эту проблему по-своему. Без привлечения полиции.

— Нет! Не надо! Не надо! Вызовите полицию! Я всё признаю!

— Два! — рыкнул я.

Грива пучил глаза в недоумении, не понимая моего счёта. Туров молча ждал.

— Ты же не собрался его отпускать, Игнат? — я покосился на пленника, одновременно выпотрошив телефон последнего. От его содержимого меня передёрнуло. Зубы аж скрипнули от увиденного. Ублюдок ещё и извращенец. Столько фото и видео в памяти смартфона, за съёмку которого я бы четвертовал без раздумий… Люди на этих снимках страдали по-настоящему.

Мне захотелось вытереть себе мозг, чтобы забыть увиденное.

— Нам попался удивительный экземпляр, — хмыкнул я и мотнул головой:

— Выйдите все. И выведите пострадавшего. Волгин и Туров останьтесь.

— Ваше благородие… Не губите… — прошептал со столба Грива.

Когда дверь в сарай хлопнула, закрывшись, я подошёл к пленнику, едва сдерживаясь. Эмоции сейчас ни к чему. Всё нужно превращать в пользу.

— Правильно сделал, что позвал, Игнат, — сказал я начальнику гвардии, после длительного молчания. — Правильно.

— Рад стараться, ваше благородие.

— Теперь ты, Станислав, — я вернулся к Волгину. Тот стоял навытяжку, глядя куда-то сквозь меня. — Кажется, у тебя было интересное прошлое. Реакция похвальная, но в следующий раз постарайся обойтись без лишних трупов. Вы должны следить за порядком и быть примером для окружающих. Вы носите мой знак.

Я ткнул пальцем ему в нашивку.

— Действовал согласно ситуации, ваше благородие. Простите, — отчитался огневик. — Рефлексы.

Отпускать его нельзя, наказание будет смешным. Даже если я представлю полиции доказательства о недобрых намерениях визитёров — на записи всего лишь болтовня. Максимум, что ему впаяют — хулиганство. Хотя, содержимое телефона может отправить ублюдка очень далеко и, вероятно, в один конец. Вот только…

Местные жители должны понимать, что они под защитой и обидчики испугом не отделаются. Приезжий бандит с таким «послужным списком» — идеальный кандидат для демонстрации. Получается, даже хорошо, что заехал. И особенно хорошо, что в деле оказалась моя гвардия.

Что ж…

— Ты поднял руку на моих людей, — я повернулся к Гриве. — На моей земле. Угрожал людям, проживающим здесь. И это только самая малость твоих грехов, как я погляжу.

— Я осознал! Осознал, ваше благородие! Страшная ошибка, простите, — он кривлялся, изображал из себя раскаявшегося страдальца, но глаза врали. Ну и снимки на телефоне ещё жгли мою память. Ублюдок.

— Не страшная. Непоправимая, — холодно произнёс я и бросил:

— Заканчивай с этим, Волгин. Раз уж начал.

Огневик дрогнул, перевёл на меня изумлённый взгляд.

— Ваше благородие? Что вы имеете в виду?

Я молча двинулся к выходу. За моей спиной Туров кивнул новенькому.

— Мрази! Твари! Горите в аду! Вы и все ваши близкие! Все ваши деревни! Вся ваша дыра! — завопил бандит.

— Три, — сказал я, услышал свист стали за спиной и звук, будто кто-то вонзил топор в сырую колоду. Крик утих.

— Машину налётчиков отвезите к Игорю, — приказал я. — Он знает, что с этим делать. И приберитесь здесь.

— Будет исполнено, ваше благородие, — поклонился Туров. Новичок, вытирая меч, смотрел на меня с изумлением, смешанным с восхищением.

Когда я доехал до своего дома и прошёл за калитку, то мне навстречу прогремело Нямко:

— Ням! Ням! Ня-я-я-ям! — запрыгало оно вокруг меня. В чёрной ручонке было аккуратно зажато… что-то. Ведро держало дар как будто самое омерзительное, но необходимое. Омерзительное от Нямко, кстати, я очень уважаю. Забрав подарок, в виде оранжевого кристалла, я протянул необычному питомцу подхваченный на новых землях камешек.

— Ням… — проскрежетало ведро, бережно положило мой подарок в себя. — Ням. Ням?

— Да, именно так, — устало улыбнулся я и поднялся на крыльцо. Посмотрел в сторону отвоёванных земель. Жаль, не полюбоваться. При свете дня, наверное, и Влодаву видно будет. Да и форт тоже. Ушла пелена Изнанки.

Я прошёл в дом, разделся, забрался в душ и стоял под ним несколько минут, отмокая. После чего дотопал босиком до кровати, рухнул в неё и блаженно выдохнул. Потом завёл будильник. Возвращаться на поле к пирующим уже поздно. Утром нужно ехать в Кобрин, приодеться и сбыть немного кристаллов. Конечно, богатые наряды на заказ мне за это время не оформят, но что-то приличное на званый ужин у Скоробогатовых я наверняка найду. Не в походном же костюме к ним являться.

У аристократов свои порядки и пусть я лишь недавно дворянин, а правила поведения надо перенимать. У них ведь всё очень строго. Дорогие вещи, пыль в глаза, избалованные дети-мажоры и одинокая злобная старость посреди желающих твоей смерти наследников. М-м-м. Мечта!

— А потом свет божественный с икон полился! — захлёбываясь рассказал крестьянин. Он сидел на лавке с папиросой в зубах, глядя снизу вверх на товарищей. — Монстры все и поразбежались! Бери всех хоть голыми руками! Вон, ты видел — тварь на холм новую привезли? Вот её Зодчий иконами и сжёг! А потом слепил из неё статую! Все те статуи так и появились.

— Да брехня, — сплюнул второй. — Сказки рассказываешь.

— Брехня?! Да ты потом сам охотников спроси, Никитос! — фыркнул первый. — Сказки, тоже мне! Говорю тебе, Баженов — посланник Божий! Ты же не думаешь, что святой отец ему иконы просто так отдал? Поносить в Изнанке, да? А ты слыхал, что про Зодчего в подворье Святой Варвары говорят? А? Говорят, что посланник он Господа!

Мужчина засуетился, сплюнул окурок и поднялся, взмахнув руками:

— А то, что его благородие Колодец отбили, а? Тоже брехня? А что Бессмертного стража убил!

— Не сам же он его грохнул, — поморщился Никита. — Да и вообще. Ну убил, а мужикам чего делать теперь, а? Раньше можно было хоть какую-то деньгу с поляков взять, а сейчас заберёт богатей земли себе и будут мужики лапу сосать! Чем семьи кормить, скажи?

— Ну тут да, тут да, придётся перестраиваться, — согласился сторонник божественности Зодчего. — Да только если он посланник Божий, так может быть, малая жертва с нашей стороны-то?

— У тебя хозяйство большое, тебе есть что пожрать, — не сдавался Никита. — Сталкеров ты будешь кормить?

— Да что ты заладил?

— Потому что сказки рассказываешь!

— Сам ты сказки! Вон, Слава очнётся, сам тебе всё расскажет, Никитос! Ему-то поверишь?

— Ему поверю. Но когда он очнётся-то?! — ухмыльнулся Никита.

— Дочка Вепря быстро в себя пришла, и Глебов мужик крепкий, выберется, — уверенно заявил собеседник. — Ты просто за важным не следишь!

— Ой, да слежу! Я ж врубаюсь, что он человек не простой, но ты сам-то за языком следи. Услышит отец Игнатий такие речи — онемеет язык у тебя молитвы искупительные читать, — поморщился Никита. — Придумал тоже… Свет божественный.