Чтение онлайн

Василий Николаевич Муравьев — будущий старец Серафим — родился 31 марта (12 апреля) 1866 года в Ярославской губернии, в Рыбинском уезде. И внешность его (яркие голубые глаза, красивые русые волосы, правильные черты лица), и смекалистость, деловитость — во многом были наследственными родовыми и местными чертами. Рано мальчик лишился отца, а в 10 лет ему пришлось покинуть и мать — односельчанин позвал его на заработки в столицу. С ранних лет Василия отличала незаурядная память, природный ум и стремление к постоянному самообразованию. Всю жизнь он много читал, особенно интересовался русской историей.

В столице Василий стал рассыльным или «мальчиком на побегушках» в одной из лавок Гостиного двора. Очень быстро из курьеров он перешел на должность приказчика, а потом и старшего приказчика. Вскоре пришлось ему быть начальником над многими людьми, когда он открыл свое «пушное дело», и многих благодетельствовать. В этом ему сопутствовала супруга — Ольга Ивановна, с которой он обвенчался в 1890 году в возрасте 25 лет, прожив до этого самые трудные годы юношества в полном целомудрии и чистоте, что, несомненно, было подвигом при той многозаботливой жизни, которую ему приходилось вести. Подвиг целомудрия они с женой взяли на себя и после того, как умер их второй ребенок — годовалая дочка. А старший сын Николай принес им немало переживаний.

Чета Муравьевых постоянно вносила пожертвования на строительство и восстановление храмов и монастырей, на содержание нескольких богаделен. Но забота о бедных и больных не ограничивалась только денежными пожертвованиями. Одна из облагодетельствованных Муравьевыми насельниц богадельни при Новодевичьем монастыре — спустя многие годы монахиня Иоанна (Шихобалова; † 1944) — рассказывала, что Василий Николаевич и Ольга Ивановна взяли ее из больницы к себе домой и на их иждивении она находилась 12 лет! И она не одна была на таком положении. Муравьевы постоянно принимали к себе болящих из казенных больниц, для того чтобы они скорее поправились в домашних условиях. Так что уже в миру будущий старец стремился к христианскому совершенству, то есть к самоотвержению. На этот путь наставил супругов Муравьевых их духовных отец — великий старец- утешитель преподобный Варнава Гефсиманский.

Бог благословил Василия Николаевича Муравьева осуществить свое давнее намерение — послужить Ему в иноческом чине — уже после грозных и катастрофических событий 1917 года. В 1920 году он стал послушником Александро-Невской Лавры. Монашеский постриг в Новодевичьем монастыре приняла и супруга В. Н. Муравьева. Василий Николаевич стал именоваться монахом Варнавой, а Ольга Ивановна монахиней Харитиной. В схиме оба они примут имя прп. Серафима Саровского.

В Лавре иеродиакона Варнаву поставили на послушание заведующего кладбищенской конторой. Погребения, отпевания, панихиды, заказные богослужения, расчеты с плачущими заказчиками... Горе народное обступает будущего старца-утешителя и не отпустит его уже до конца его дней. В 1921 году иеромонах Варнава получил новое послушание — первого свечника Лавры. Но уже в это время главным становится духовническое служение.

Варнава — в переводе дитя милости, сын утешения, и смиренный лаврский инок воистину оправдывал это имя. Для многих верующих, терпящих страшные лишения в годы революционного террора, он стал источником жизненных сил, терпеливого перенесения всего выпавшего на их долю. При этом отец Варнава не был строгим нравоучителем, он просто жалел народ и никого не осуждал. Он не был «борцом за Православие», он просто жил православно, и вокруг него, по слову его будущего монашеского покровителя — прп. Серафима Саровского, «спасались тысячи». И потому именно его, после того как по постановлению Поместного Собора 1917-1918 годов было необходимо при каждом монастыре иметь избранного настоятелем и братией духовника-старца, выбрали на это служение. При постриге в великую схиму иеромонах Варнава был наречен Серафимом и стал, так же как и его небесный покровитель, «народным духовником» — старцем не только для братии монастыря, но и для всех «требующих помощи и заступления». Келья старца Серафима в Александро-Невской Лавре сохранилась, и сейчас можно войти под ее тихие своды и помолиться великому печальнику земли Русской...

Сбылось бывшее Василию Николаевичу Муравьеву в 1907 году сонное видение, о котором он помнил всю жизнь: «Виделось мне, будто иду я на богомолье в Никольский монастырь, что близ моей родины в Гороховецком уезде. Во сне дорога показалась мне незнакомою, и я блуждал по лесу. Вдруг вижу: впереди меня идет старец с сумой за плечами, и в руках топорик. Поравнявшись со старцем, я спросил у него, как пройти в Никольский монастырь. Старец сказал: “Пойдем, проведу тебя, я туда же иду”. Вглядываясь в своего спутника, я признал в нем отца Серафима и сам спросил его: “Батюшка, вы будете отец Серафим?” “Да, я Серафим”, — ответил мне старец, и мы продолжали свой путь по лесу. Отец Серафим остановился подле попавшегося нам большого пня и сел на него, положив около ног суму и топорик. Сел рядом с ним и я. Вдруг с другой стороны от меня неожиданно явился батюшка Варнава и сел подле меня так, что я оказался среди обоих старцев, которые были очень радостны, облобызались между собою и стали что-то говорить. Но что они говорили между собой, я не мог понять и проснулся». 38 То, чем был прп. Серафим Саровский для страждущего люда в начале XIX столетия, а старец Варнава Гефсиманский на исходе XIX и в самом начале XX столетия, тем станет старец Серафим — духовник Александро-Невской Лавры, а потом Вырицкий чудотворец, на протяжении почти полувека в трагическом средоточии

XX столетия.

Время это уже традиционно называют «Русской Голгофой» — тысячи новомучеников российских взошли к Престолу Божию в эти годы. Старца Серафима Господь отвел от прямого исповедничества, но мучеником он был на протяжении 20-ти лет. В Лавре ему приходилось исповедовать народ часами, пол там каменный, а отопления не было, даже иней на стенах держался. Были случаи, когда без перерыва приходилось принимать людей на исповедь целый день. И ноги отказались служить исповеднику, на 20 лет он оказался прикованным к постели. Старец предвидел будущий мученический конец насельников Лавры и многих ее посетителей. «Ныне пришло время покаяния и исповедничества, — говорил он. — Самим Господом определено русскому народу наказание за грехи, и пока Сам Господь не помилует Россию, бессмысленно идти против Его святой воли. Мрачная ночь надолго покроет землю Русскую, много нас ждет впереди страданий и горестей. Поэтому Господь и научает нас: “Терпением вашим спасайте души ваша” (Лк. 21, 19). Нам же остается только уповать на Бога и умолять Его о прощении. Будем помнить, что Бог есть Любовь (1 Ин. 4, 16), и надеяться на Его неизреченное милосердие». Многим в ту пору советовал батюшка обращаться к молитве Иисусовой: «Непрестанная молитва покаяния есть лучшее средство единения духа человеческого с Духом Божиим. В то же время она есть меч духовный, истребляющий всякий грех». Старец предвидел усиление открытых гонений, когда вся Россия превратится в единый концентрационный лагерь, и умная молитва Иисусова, которой не забывали его чада, будет добрым средством спасения души, оказавшейся в условиях государства, объявившего войну Самому Господу Богу». 39

Старец не хотел покидать Лавру, желая разделить страдания с братией, но Господь берег его для утешения тысяч страждущих в годы террора и войны. Летом 1930 года отца Серафима по настоянию врачей и с благословения его духовного друга и исповедника — митрополита Серафима (Чичагова) — вывезли из города святого апостола Петра. Поселился он в дачном поселке Вырица, вместе с ним по благословению владыки Серафима отправились схимонахиня Серафима (в миру — Ольга Ивановна Муравьева) и их двенадцатилетняя внучка Маргарита. Уход за старцем и забота о его здоровье стали главным их послушанием на долгие годы.

Более двухсот свидетельств самых разных людей о старце Серафиме, собранных писателем В. П. Филимоновым и опубликованных в книге «Старец Серафим Вырицкий и Русская Голгофа», сходятся в одном: само жилище праведника было пронизано благодатию. И все, кто вспоминал о посещении старца, повторяют: «Как будто Серафим Саровский воскрес!» А может быть, именно так сбылось пророчество, которое перед смертью оставил преподобный Серафим своим ученикам: он сказал, что еще воскреснет во плоти и придет к людям с проповедью всемирного покаяния. В келейке старца Серафима Вырицкого люди обретали покаяние, как всегда это бывает рядом со святостью — становятся видны малейшие нечистые движения души.

Вероятно, и столпничество на камне прп. Серафим Вырицкий взял на себя для того, чтобы еще больше молитвенно приблизиться к своему небесному покровителю, прп. Серафиму Саровскому, повторяя его подвиг.

Камень прп. Серафима Саровского в свое время благочестивые паломники разобрали на памятные частицы, вырицкий камень цел и хранит память о великом подвиге молитвы. Вот что рассказывают об этом родные батюшки Серафима: “В 1941 году дедушке шел уже 76-й год. К тому времени болезнь очень сильно его ослабила, и он практически не мог передвигаться без посторонней помощи. В саду, за домом, метрах в пятидесяти выступал из земли гранитный валун, рядом с которым росла небольшая яблонька. Вот на этом-то камне и возносил ко Господу свои прошения отец Серафим. К месту моления его вели под руки, а иногда просто несли. На яблоньке укреплялась икона, и дедушка вставал своими больными коленями на камень и простирал руки к небу... Чего ему это стоило! Ведь он страдал хроническими заболеваниями ног, сердца, сосудов и легких. Видимо, Сам Господь помогал ему, но без слез на это смотреть было невозможно. Неоднократно умоляли мы его оставить этот подвиг — ведь можно было молиться и в келии, но в этом случае он был беспощаден к себе и к нам. Молился отец Серафим столько, сколько хватало сил — иногда час, иногда два, а порой и несколько часов кряду. Отдавал себя всецело, без остатка — это был воистину вопль к Богу. Верим, что молитвами таких подвижников выстояла Россия, был спасен Петербург. Помним, что дедушка говорил нам: “Один молитвенник за страну может спасти все города и веси...” Невзирая на холод и зной, ветер и дождь, настойчиво требовал старец помочь ему добраться до камня, невзирая на многие тяжкие болезни, продолжал он свой непостижимый подвиг.

Физическую тяжесть подобного подвига может ощутить каждый — достаточно попробовать в течение 15-20 минут постоять на коленях на холодном камне... Есть замечательное свидетельство того, что старческое предстательство было воистину действенно. Зимой 1942 года монахине Серафиме приснился сон: отец Серафим в валенках и в белом халате гонит по заснеженному полю множество вооруженных немецких солдат, которые в ужасе бегут от него.

Утром, когда мать Серафима подошла за благословением, старец спросил: “Видела? Пойди посуши валенки и халат”. Действительно, ночью он ходил в зимний сад и молился на камне в валенках, набросив на себя белый халат, чтобы соседи не увидели его ночью на снегу”». 40