Чтение онлайн

— Ты из слободских, что ли? — осведомился Рогдай, разглядывая незнакомца.

— Из слободских, — молвил старец. — Огнище у нас рядом. За этим раменьем [136] .

Он вдруг громко закряхтел, хватаясь рукой за поясницу.

— А ну, молодые, помогите на ноги встать. Самому не разогнуться.

— Обожди, дедушка, сейчас поможем, — пообещал Кандих.

Парни привязали к прочному сучковатому древу своих коней и сделали пару шагов к стонущему слобожанину, но вдруг земля под их ногами непонятным образом дрогнула. Замелькали ветки, корни, травяные стебли. Кандих и Рогдай провалились в волчью яму, прикрытую дерном и листвой. Мерянин судорожно попытался зацепиться за длинные корни, но не сумел удержаться. Сверху посыпались комья земли.

— Ну, вот и славно, — долетел до парней удовлетворенный голос старца. — Так-то оно лучше будет. Посидите, покамест здесь все дела управятся. Души ваши губить не хочу, а вмешаетесь — дров наломаете.

Борода старца показалась над краем ямы. Как видно, недуг его прошел сам собой.

— Ты что ж это творишь? — Кандих удачно подпрыгнул и почти ухватился за округлый выступ, с которого свешивались травяные стебли, однако тот шумно осыпался под его весом. Молодой варн вновь оказался на самом днище злополучной ямы. По счастью, заостренного кола в ней не было.

— Да кто ты такой? — Кандих устремил вверх негодующий взгляд.

— Ну, уж не слобожанин, милок, — усмехнулся старец. — Сотоварищи ваши урманские меня бы скорее вас признали. Те, что убили славного Туровида.

— Туровид мертв! — выкрикнул Рогдай.

— Да, Туровид мертв, — признал старец нехотя. — Но не один он, слава Туру, исконную веру этих земель сберегал. Остались еще сыны великого Предка, что стоят обычаем старым, нерушимым.

— О чем ты толкуешь? — не понял старца Кандих.

— О стезе Туровой, по которой извечно шли те, кто владычествовал над природными силами и сердцами людей, пока не явились в края наши князья Крива и Радим со своими родами и волхвами. Волхвы эти сразу принялись поучать всех уму-разуму, смущая людские души. Мудреными словесами и ловкими кудесами сердца затуманили. Немало добрых кобников [137] и балиев [138] наших за ними подались, обольщенные уменьями пришлых. Да только верные дети Великого Предка и по сей день ему служат. А где сейчас власть волхвов? Где их сила? Вон, новая напасть на наши земли прет — кто защитит народ наш? Не вижу я, чтобы волхвы могли с ней совладать. Только нам, сынам Великого Тура, по плечу спасти этот край.

— Остановись, кобник! — вскричал Рогдай. — Почто на волхвов беду кличешь? Их и наши жрецы уважают, и чудины, и весь. За ними — мудрость немерянная.

— Не я — Мать Сыра Земля сама исполнилась бедами, да сбросить власть их мечтает. Слышал я землю. Не желает она более терпеть на себе ни волхвов, ни князя Званимира.

— Так это ты про князя дурные слухи распускаешь! — внезапно догадался Кандих, пытаясь вновь допрыгнуть до края ямы. — Не иначе как с твоего охального языка вся эта зараза пошла, будто боги от Званимира отвернулись!

— А разве нет? — старец усмехнулся. — Не понимает князь Званимир, что иные ныне времена приходят. Люди на Западе давно это смекнули. Ширится их царство, никто уже не может им противустать. А Званимир в гордыне своей надеется один воспротивиться велению времени…

— Что ж ты, и богов своих предал? — вопросил Кандих, неподвижно застыв на дне ямы. — Разве ты не говорил с ними, разве не они оделяли тебя силой своей?..

— Помолчи, глупый, — чуть повысил голос кобник. — Что бы ты понимал… Не предал я их — а сохраню. Не в имени дело. Да, я позволил пришлому служителю Августину свершить надо мной свой обряд. Он ушел восвояси, довольный, что выполнил свой долг и спас мою душу. А не ведает, что сам он и вся его церковь — будут служить нам. Что вода? Стряхнул ее — и нет воды. А кому будут люди в глухих лесах молиться — какое им дело? Перуном называть бога или Илией — бога не убудет, а наши люди целее будут.

— Да когда ж предательство благом оборачивалось! — не унимался Кандих.

— Мало ты сведал древние предания, иначе б знал — предательство зачином было почти каждому большому делу. Вон у ромеев два брата основали ихний Город — и один убил другого. Наши давние предки Тур, Арий и Колос — меж собой воевали, и двое убили третьего. Множество деяний я мог бы тебе назвать, где только смертью, священной жертвой, покупалось величие грядущего… А ныне — суди сам. Званимир борется за одному ему ведомую Правду Богов — и весь свой народ обрекает на противостояние со всеми. И севера с ним в ссоре, и кривичи, и с собственными старейшинами он не в ладах. А придут франки — и что он, один будет с ними бороться? Вовремя уступить силе — не значит предать. Значит, проявить истинную мудрость, которая часто со смирением ходит рука об руку…

— Смирение? Или трусость? — выкрикнул Кандих.

— Я прожил долгую жизнь, — словно не слыша его, продолжал кобник. — Я видел всякое — и любовь, и предательство, и трусость, и коварство. Думаю, научился кое-что различать и понимать. Сейчас пришло время Званимиру уйти. Боги не станут нам мешать. Или ты думаешь, что лучше меня понимаешь их волю? Разве не они послали в наш край урман? Все складывается годно для нас. Чужаки убьют вашего князя, на людях наших не будет вины. Нам не придется ни изгонять его, ни умервщлять. А потом Сбыслав отомстит за его смерть, и законно воссядет на нашем столе. Мы подчинимся тем, кто идет в силе великой — и сохраним народ наш. Иначе и молиться нашим богам будет некому…

— Когда нападают враги, — тихим, но от того более грозным голосом заговорил Кандих, — мужчины гибнут в бою — однако женщины уводят детей в горы или в леса, и там мальчишки вырастают на преданиях о доблестных защитниках, погибших — но не уступивших недругу! О чем будут рассказывать ваши мужи? О том, как они спаслись сами, прикрываясь тем, что спасают своих богов? Какими вырастут их дети? О чем будут им рассказывать матери? Выпусти нас! Там гибнет мой народ и там мое место. По крайней мере, я лягу костьми рядом с ним, не посрамив имени своих предков!

Ответа не последовало. Наступившая тишина подсказала, что кобник ушел.

В яме стремительно сгущалась тьма. Оперевшись на плечи Рогдая, Кандих сумел-таки добраться до края и вылезти наружу, ухватившись за широкие корневища. Потом он вытащил мерянина. Кони пропали.

— Да, — обреченно сплюнул молодой варн. — Влипли мы с тобой. Теперь ни княжеского поручения не выполним, ни ему самому не поможем.

— Смотри! — Рогдай указал на опушку леса.

В полной тишине и полумраке, только позвякивая доспехами, по ложбине стремительно двигались урмане, вышагивая ряд за рядом.

Олав Медвежья Лапа в последнее время все больше задумывался о судьбе, пытаясь разгадать прихоти Норн. Всю свою жизнь могучий ярл, за плечами которого было немало громких побед и пройденных дорог по водам и землям Мидгарда, уверенно шел к своим целям, твердо зная, что ему нужно и не отступая ни перед какими трудностями. Однако сейчас что-то переменилось. Смутные, но тягостные предчувствия камнем лежали на сердце, нарушая спокойствие ума, подтачивая веру в успех начатого дела.