Чтение онлайн

— Велик ли наш мир?

Хейдрек подобрал маленький камушек и бросил его в пучину высоких пенных вод.

— Он так же велик для человека, как море для этого камня. Но даже у такого большого мира есть пределы. И есть жизненный срок.

— Ты хочешь сказать, что наш мир не вечен? — поразился тогда Энунд.

— На свете нет ничего вечного и постоянного, мой мальчик. Наш мир создан богами и в свой черед падет в битве сил Тьмы и Света. Ты уже видел две зимы назад большое затмение? Это волки Скель и Хати, ведущие охоту за небесными светилами, сумели заглотить солнце и луну. Светилам удалось вырваться из их глоток, разогнать беспросветную тьму, но однажды эта тьма уничтожит все то, что нам известно.

— А боги? — Энунд затаил дыхание.

— Боги тоже падут, — ответил Хейдрек. — Сгинут в черной бездне разрушения. Ведь все они лишь на половину состоят из божественного вещества Бора. Другая часть их природы — Бестла, есть смертное вещество, такое же, как и у людей. Поэтому тебе лучше сразу свыкнуться с мыслью, что на свете нет ничего постоянного. Если ты усвоишь это сейчас — тебе будет проще смириться с болью и разочарованием потерь, которые ты неминуемо встретишь в своей жизни. Когда же придет предел отпущенному тебе сроку — ты будешь готов принять его со спокойным сердцем, не цепляясь за жизнь, подобно безвольным трусам…

Этот урок Энунд Раздвоенная Секира запомнил навсегда. Вот и сейчас ему оставалось лишь тихо вздохнуть.

Волки Одина готовились к переправе на берег. В этот момент к Энунду неожиданно приблизился Олав в сопровождении Августина.

— Ты еще очень юн, — произнес монах с легким сожалением. — Перед тобой вся жизнь. К чему губить ее напрасными спорами? Выполняй приказы своего ярла, и твоя часть добычи не уйдет от тебя!

Сын Торна Белого хотел было возразить, но язык точно прилип к его гортани.

— Ты возвращался в стан руслом ручья и теперь знаешь дорогу, — сказал ему Медвежья Лапа. — Поэтому поведешь хирд вместе с монахом.

Энунд подчинился. Он был совсем не в восторге от подобного спутника, однако ослушаться не посмел, опустив глаза. В нем сейчас боролись самые противоречивые мысли и чувства. Осознание близкой беды для Братства перемешивалось с воспоминаниями о Любаве. Энунд очень хотел еще раз увидеть русоволосую гардскую воительницу. Стереть из памяти ее образ — такой будоражаще яркий и волнующий — было непросто. Он вновь и вновь всплывал перед юношей. Подобной девушки встречать ему еще не приходилось. Любава очаровала его не только своей красотой. Все в ней — ее нрав, ее смелость, ее боевой задор — неудержимо притягивало к себе.

Другая мысль молодого хирдманна крутилась вокруг проповедника. Энунд никак не мог себе представить, что предпримет Августин, дабы преодолеть защиту Рыси, оберегающей подступы к укрывищу князя Званимира.

Кормчие подогнали драконы к береговой отмели. После того, как носы их, глубоко прорезав илистое дно, вгрызлись в песок с редкой чахлой травой, а якоря были спущены в воду, Волки Одина начали выгружаться с судов. Тут же был составлен боевой порядок, который по мере продвижения к лесу вытянулся в неразрывную цепь. Середина блистала железными скобами прочных круглых щитов копьеносцев и мечников, в голове и хвосте хирда шли лучники.

Охранять драконы Олав Медвежья Лапа оставил два десятка братьев во главе с Храфтом Черным. Монах Августин уверенно ступал рядом с Энундом, впереди хирдманнов. На бледном заостренном лице его нельзя было углядеть и тени сомнений. Отстав на полшага, за Энундом шел Агнар Земляная Борода с большим луком. За спиной его постукивал щит, кованый пояс оттягивали по бокам топор и меч.

— Если христосник заведет нас в западню, — шепнул он, улучив случай, Раздвоенной Секире, — подохнет первым от стрелы в затылок.

И снова Энунд видел вокруг себя густой гардский лес, стебли которого цеплялись за его ноги, а ветви колотились о щит. Птицы, что еще недавно оголтело перекликались между собой, умолкли и забились в тень, напуганные обилием чужих людей, одетых в железо. Перелесок вскоре спустился в глубокую и длинную ложбину, покрытую дерном, где лиственницы и клены свисали со склонов, образуя округлый свод над тропой. До слуха Волков Одина донеслось журчание водяных струй.

— Это Крапивный Ручей, — обернулся к хирдманнам Августин. — Вдоль него мы доберемся до рощи, примыкающей к Горе Сварога.

Ручей, проступивший за порослями молодого ивняка, был совсем мелок, однако холодные воды его, бегущие по щебню и белым камням, звучали громко и раскатисто, создавая переливы, похожие на людскую многоголосицу. Приминая ногами пролеску и сныть, Волки Одина ступали краем потока, присматриваясь по сторонам.

Энунд ощущал тревогу, скользя по ветвям глазами. Напряжение было написано и на лицах Братьев. Желваки Торольва Огненного Быка ходили, как жернова, Хумли Скала шумно дышал носом. Хирдманны нисколько не опасались вражеской дружины, но колдовские пущи гардского края действовали на них угнетающе.

— Смотрите! — выкрикнул Бови Скальд, указывая на верхушку одинокого ясеня, тугой струной вытянувшегося на склоне. — Это Хугин [142] , упившийся кровью.

Волки Одина в холодном молчании воззрились на зловещую птицу, точно сошедшую с их боевого стяга. Энунд сразу узнал крупного ворона, отливающего металлическим блеском, которого он уже видел у Ратного Круга близ Жар-Ручья. Только теперь длинный изогнутый клюв его был густо запачкан кровью.

Августин, заметив волнение Братьев, поспешил заговорить с ними громким невозмутимым голосом.

— Отважным воинам не стоит беспокоиться из-за какой-то птицы, — заверил он. — Силой божьего слова я могу разрушить чары словенских магов и лишить их власти. Они не смогут помешать вам.

— Это тебе нужно беспокоиться, — недобро бросил Олав Медвежья Лапа. — Если не сдержишь своего слова и не приведешь нас к логову князя радимичей. Так что молись своему богу.

Почва под ногами Волков Одина становилась все более хлипкой. Кусты крапивы теперь были повсюду, а в ветвях деревьев слышались постоянные шорохи. Идти стало труднее, но хирдманны неуклонно продвигались вперед. Неожиданно ручей расширился и загудел еще сильнее, чем вызвал недоумение финов. Вода, потемнев и сгустившись, стала непрозрачной. Она струила плотным потоком, который иногда выбрасывал на берег колючие брызги. Тойво на миг приостановился, пытаясь высмотреть дно, но тут прямо перед его носом из воды выскочило что-то большое и быстрое, почти сразу вновь погрузившись в шумный ручей.

— Вот так рыбина! — обомлел Инту.

— Это не рыбина, — возразил Тойво. — Какой-то гардский зверь.

Хирдманны уже начали спорить между собой, однако ручей вновь взбурлил. На берег вырвалось существо, от вида которого Братья оторопели. Оно было похоже на огромного лохматого пса с шерстью черной, как сажа. На миг хирдманны растерялись от неожиданности, но фины быстро пришли в себя и принялись стрелять в зверя из луков. Ни одна стрела не причинила ему вреда. Пес скрылся в кустарниках.