Чтение онлайн

Особые политические и культурные отношения сложились у Золотой Ордой и мамлюкским Египтом. Египетские султаны — выходцы из Золотой Орды и их ордынское (кипчакское) окружение поддерживали тесные связи с отчизной. Султаны возводили на родине мечети.

Как ни странно, труднее всего оценить православное влияние на кочевое население Золотой Орды и жителей главных городов. Исторические свидетельства ограничиваются констатацией удачных попыток приобщения отдельных представителей властной элиты к православию. В тени остаются православные люди и вообще славяне степных городов (см. Сочнев, Борисов, Покровский, Насонов и др.). Известно, что торговые связи русского Леса и тюркской Степи были не слишком сильными. Хлеб в главные города и степь шел из Булгарии, с булгарским хлебом не могли конкурировать зерновые ни Рязани, ни Северного Кавказа (см. Греков, Лкубовский, с. 101–102). Несравнимо более сильные связи были между тюрками-кочевниками и тюрками-земледельцами булгарами (Халиков, с. 73).

Безусловно, что хозяйственная интеграция внутренних частей Золотой Орды, включая Русь, была слабой. Кажется, для средневековья была создана превосходная инфраструктура, однако беда в том, что она была ориентирована не на внутреннюю, а на внешнюю торговлю. Государство создало условия для безопасной и хорошо организованной международной торговли, которая могла дать предметы роскоши, в меньшей степени предметы первой необходимости, но не продовольствие. Движение товаров, например, согдийских купцов включало шелк, коноплю, серебро, золото, нашатырь, лекарственные травы, латунь, стекла изумрудного и красного цвета, некоторые виды тканей и т. д. (Аскаров идр. 1991, с. 7).

Естественное разделение труда между группами А и Б не вылилось Золотой Орде в интенсивный обмен продуктами труда земледельца и скотовода хлебом и скотом, плодами суши и моря. Вспомним: «С собой нужно брать также муку и соленую рыбу, так как в пути следования можно встретить много мяса, но нет того, о чем сказано выше». Причем «у тех из них, которые живут в степи, там мясо не продается и не покупается», писал Ал-Омари (цит. по Сафаргалиев, С.359). Натуральность хозяйства и отсутствие обмена результатами труда через всеобщий эквивалент деньги имеет и свою положительную сторону: государство может жить само по себе, а народ сам по себе, вне всевидящего государева ока.

В государстве, где был порядок и где, не исключено, основные доходы слагались не из налогов, а из обслуживания главной в то время международной транспортной артерии — Великого Шелкового Пути, население, не обремененное большими налогами, защищенное созданным государством порядком, находящееся в исключительно благоприятных для средневековья условиях, имеет возможность увеличивать благосостояние и численно расти настолько, насколько позволяют природные ресурсы и технологические возможности их эксплуатации. Относительно Руси это подтверждается тем фактом, что здесь именно в это время интенсифицировался процесс Великой русской распашки, который в принципе невозможен без значительного роста населения. Отличие этой распашки от западноевропейской было в том, что на Руси были не большие селения, в которые люди сбивались целях безопасности, но одно-двух-трехдворки, свидетельствующие о возможности жить вполне безопасно небольшими семьями (подробнее см. Кульпин 1994,1995).

В развитии Земной цивилизации ключевую роль всегда играли города. Уровень их развития с древности всегда был критерием культуры и цивилизованности. В наши дни и в нашей стране роль и значение городов, пожалуй, лучше всего рассмотрены Эди Сайко (Сайко 1996). О том, как выглядели главные города татаро-монгольского государства, мы знаем не так уж много. Сами города не сохранились. Они разрушены. Отдельные свидетельства богатой и яркой жизни, например, изразцы, покрывавшие кирпичную кладку, до сих пор находят археологи. Камни архитектурных ансамблей, храмов, общественных зданий, частных особняков столиц империи пошли как строительный материал при строительстве русских поволжских городов, прежде всего Астрахани. Не осталось картин, запечатлевших облик столиц могущественного государства. В то время и в Европе искусство живописи не достигло того уровня, когда по картинам можно было бы воссоздавать городские ансамбли, как они были воссозданы в послевоенной разрушенной дотла Варшаве по картинам Каналетто. Лишь приблизительно так называемый «средний» интеллигент может представить себе архитектурный облик степных городов Золотой Орды. Например, по памятникам эпохи, что сохранились на провинциальных окраинах империи, по Самарканду Тимура. (С учетом, конечно, того факта, что размеры, именно размеры сооружений Тимура, согласно его замыслу, должны были превзойти все виденное им). То относительно немногое, что нам известно о городах Золотой Орды, попробуем сравнить с общепринятым эталоном историков Западной Европой.

«Размеры большинства западноевропейских средневековых городов были невеликими. Даже крупнейшие города Средневековья кажутся нам совсем небольшими. Такие города, как Флоренция, Милан, Венеция, Генуя, Париж, имевшие в конце XIII — начале XIV вв. более 50 тыс. жителей, считались гигантами» (Ястребицкая 2, с. 212). Население главных городов Золотой Орды обоих Сараев и Солхата оценивают в пределах 75-150 тысяч жителей каждый. А общую численность населения городов Золотой Орды можно оценить в пределах 0,5–1 миллиона человек, не считая жителей 39 известных по средневековым картам итальянских колоний, расположенных на территории Золотой Орды и принадлежащих Генуе и Венеции. О этих факториях, из которых ныне наиболее известны Каффа (Феодосия) и Солдайя (Судак), часто говорят, как о независимых городах от власти империи. Однако даже главные из них, такие как Каффа, согласно авторитетному мнению Марка Крамаровского вовсе не были самостоятельными.

«На протяжении всей золотоордынской истории Солхат-Крым доминировал на полуострове в постоянном соперничестве с Каффой. И хотя это был спор двух примерно равных по возрасту административных «столиц» — джучидской и «колониального владения Газзарии» — реальная власть в Крыму, несмотря даже на поражение золотоордынцев в локальной войне с генуэзцами в 1385-86 гг., принадлежала Солхату нас не удивляет, что в пересказе Ибн Батутты эмир Азова (Азака — Таны — Э.К.) выступает как лицо, подчиненное Толук-Тимуру, Гемнику, представлявшему в Крыму интересы золотоордынских ханов от Тохты до Узбека» (Крамаровский 1997, с. 102).

Как правило, главные города Золотой Орды имели широкие улицы. В Европе такие были редкостью. «В средневековом городе дома теснились вдоль узких и кривых улочек, которые от нависающих вразнобой эркеров казались еще уже. Ширина улицы, как правило, не превышала семи-восьми метров. Так, например, выглядела важная магистраль, которая вела к собору Парижской Богоматери» (Ястребицкая 2, с. 105). В западноевропейском «городе было не только тесно. Хозяйки выливали помои прямо на улицы, так что по городу было нелегко пройти и проехать. В уличной грязи возились свиньи и домашняя птица, здесь же играли дети, город представлял собой рассадник болезней. Грязь, скученность, примитивность медицины…» (Гуревич, с. 135).

Главные города Золотой Орды имели водопровод (в керамических трубах) и канализацию (в деревянных). Их жители брали питьевую воду в фонтанах. Роль водостоков выполняли арыки. В Сарае обнаружен общественный туалет, разделенный на женскую и мужскую половины (Егоров, с. 76). Для человека конца XX в. общественный туалет, т. е. для всех слоев общества, явление столь привычное, что и говорить о нем вроде бы незачем. Однако не мешает вспомнить, в зените французского абсолютизма придворные короля-солнца справляли свою нужду из окон дворцов, впрочем как и «птенцы гнезда Петрова» в своих новых дворцах на брегах Невы, построенных через полтысячелетия после Золотой Орды.

«Нам удалось выявить систему подземных дренажей в виде долбленых стволов дерева, образующих длинные системы деревянных труб в канавах. Открыты многочисленные арыки вдоль улиц. На Царевском городище арыки и рвы соединялись сетью каналов с большими искусственными озерами, сооруженными на северной окраине города. Там холмы и отроги речной надпойменной террасы Волги-Ахтубы были соединены дамбами из шлаков и обломков кирпичей, и вода, стекавшая в сезон таяния снегов в низменный район, где был расположен город, задерживалась в этих искусственных водоемах. Таким образом достигалось предохранение городской территории от заболачиваемости, и одновременно создавались запасы воды. Кроме того, арыки наполнялись водой из колодцев, включенных в их систему» (Федоров-Давыдов 1997, с. 94–95).

В Европе водосточные канавы появились только в XIV–XV вв. и то лишь в крупных городах. «Одной из трудноразрешимых проблем ввиду незначительных размеров городских участков было уберечь источники питьевой воды от загрязнений фекалиями. В Вене XIII в. питьевые фонтаны на дворах домов находились на расстоянии не более метра от отхожего места. Опасность загрязнений была в полной мере осознана лишь в XV в. Чума, холера, желудочно-кишечные заболевания на всем протяжении Средневековья были типично городскими заболеваниями» (Ястребицкая 2, с. 110, 109).