Чтение онлайн

Наконец, немного оклемавшись, Руми спросила:

— Где я?

— В долине. Этот дом я снял, чтобы не возиться с тобой на улице, — ответил Ханум. — Это, кстати, вышло мне в весьма приличную сумму.

Вдруг лицо купца исказилось. Его правая рука оказалась в пасти тигра, который был не прочь её хорошенько пожевать.

— Ладно, я понял, отпусти, — сказал Ханум, и Игнэ послушно отпустил руку. — Руми, тебе надо поесть. Я принесу.

Она не возражала. Тигры умиротворенно урчали. За окном сияло солнце, благоухал османтус, порхали бабочки и гудели шмели. Словно вчера ничего не случилось, и всё было страшным сном. Полусидя Руми смотрела в окно, на мир, которого могла лишиться по воле злой судьбы, что свела её с невиданным чудовищем. Мысли смазывались, порой Руми забывалась, уносясь сознанием в эфемерные дали. К еде она не притронулась, поэтому Ханум, разочарованно ворча, съел всё сам. Тигры были рядом, иногда напоминали о себе, тыча в ладони большими мокрыми носами. Руми улыбалась им, настолько милым.

Вечером купец всё же заставил поесть кашу с фруктами, выпить травяного чаю, после помог сменить повязки и уложил спать. Тигры охраняли от зримых и незримых кошмаров.

На следующее утро Руми чувствовала себя значительно лучше. Она поблагодарила Ханума за заботу и пообещала, когда сможет, щедро вознаградить его и тигров, а после засобиралась в путь.

— Очень интересно, куда ты пойдешь? У тебя ни одежды приличной, ни денег, — с усмешкой произнёс Ханум.

Пересилив себя, Руми ответила:

— В храм.

— Что ты там будешь делать? — не унимался купец.

— Я должна… проститься, — сказала она, чувствуя, как остывает кровь при мысли о страшной гибели всех, кого Руми знала.

— Что ж, думаю, их тела уже привели в порядок, потому сходи. Игнэ, проводи её, а если нужно — отвези на себе. И поменьше говорите с местными. Благо, остальные караванщики ушли прошлой ночью. Глядишь, слухи расползутся не так быстро.

Купец выдал ей траурное одеяние, за что Руми искренне его поблагодарила. Не заплетая волос, она перешагнула порог дома и медленно побрела в сторону храма. Каждый шаг давался с трудом, и едва стопа касалась земли, Руми морщилась от боли. Игнэ неслышно брёл следом. Как только они пересекли сад, тигр предложил сесть верхом. Руми поначалу отказалась, но вскоре передумала, осознав, что не сможет дойти. На них недоумённо смотрели фениксы.

Добраться до храма по основной дороге удалось быстро и легко. Руми, успев позабыть о ранах, резко соскочила со спины тигра, о чём сразу же пожалела. Ноги подкосились, а от боли проступили слёзы.

— Будь аккуратней, — сказал Игнэ, мордой помогая ей устоять. — Я тебя подожду здесь.

Руми шагнула в кружевную тень резного свода, и сознание на миг померкло. Не зазвенели злые голоса, не засияли из темноты красные глаза. Волна страха отступила. Тяжело дыша, Руми медленно шагала по мраморным плитам.

В кадках у колонн распускались двухцветные кустовые розы. Их привезла и посадила мама, госпожа Мирами. Ещё один подарок храму за опеку над дочерью. Руми коснулась бледными пальцами бархатного бутона, готового раскрыться со дня на день. Если о нём позаботятся. Прежде растениями заведовала Кимера.

Дневной свет не мог разогнать тоску, пронзившую сердце Руми. Её окликнули, но она не ответила, погрузившись в мрачные думы. Лишь когда позвали во второй раз, обернулась и увидела феникса в траурных одеждах. На его бледном лице застыло недоумение.

— Руми Сингардилион, зачем ты пришла? — холодно поинтересовался он.

— Проститься с погибшими фениксами, — она дрогнула, остро почувствовав его неприязнь.

— Кимера в своей комнате. Поторопись, её скоро унесут на погребальный костер.

— А Коуршан? — быстро спросила она, опасаясь, что больше феникс не захочет говорить.

Собеседник помолчал некоторое время, оценивающе глядя на Руми. Словно размышлял, достойна ли она знать, где лежит тело священника. Потом всё-таки произнёс:

— В зале Анариота.

— Спасибо, — она бросилась к покоям Кимеры, и вслед услышала:

— Не понимаю, почему Великие Духи оберегают её за счёт тех, кто больше достоин жизни.

Колкие слова ранили Руми, но она поспешила забыть обиду. Голову заняла встречей с матушкой. Последней встречей в этом мире. Руми бежала через боль, плача, а на пороге комнаты упала и застонала. Не сумев подняться даже с опорой на дверь, вползла в покои Кимеры.

Матушка лежала на кровати, сложив руки на груди. На бледном красивом лице застыла маска покоя. Каштановые волосы немного неряшливо выбивались из-под покрывала. Наверное, так сделали, чтобы Кимера казалась спящей. Серые легкие одеяния складками скрывали раны. Руми всхлипнула, и положив ладонь на ледяные руки своей наставницы, зарыдала в голос.

— Орхидею, бессмертие — всё забирайте, только верните её! — хрипела она, но никто не откликнулся.

Она слышала голоса фениксов в коридоре, но не обращала на них внимание, и они не вмешивались в её горе. Руми не могла перестать плакать, словно в ней море, которому через глаза не терпелось затопить всё. На этот раз Кимера не могла утешить, хотя была рядом. Сознание Руми не выдержало и погасло, но ладонь ещё лежала на руке матушки.

Кто-то потряс Руми за плечо, и она очнулась. Над ней стояло несколько фениксов с хмурыми лицами.

— Пора Кимере вернуться в огонь. Скажи последние слова и уходи.

— Я… да…

Склонившись над матушкой, Руми поцеловала её в лоб. Предательская слеза скатилась по щеке и упала на скулу Кимеры. Будто прервался смертный покой, и без времени погибшая тоже заплакала.

— Прости меня. Я должна быть с тобой, — сказала Руми, через силу не давая себе больше плакать.

— Глупости говоришь, — ответил один из фениксов. — Она этого не хотела.

После комнаты Кимеры ноги понесли Руми к залу Анариота. Она быстро добралась до места, хоть путь по лестнице вверх принес ей страдания.

Немногие оставшиеся тела, накрытые саваном, лежали у постамента статуи Великого Духа Солнца. Время от времени их уносили из зала на костер. После смерти фениксы теряли неуязвимость для огня и воссоединялись с ним. Таков последний путь.

К ногам позолоченного Анариота фениксы подняли одно тело. Руми сразу подошла к нему.

— Ты спас меня в первый миг моей жизни и в последний своей, а я ни разу не поблагодарила тебя, — произнесла она тихо, чтобы другие точно не услышали.

Откинув покрывало, Руми оцепенела. Голова Коуршана отделилась от тела и, зацепившись за ткань, повернулась набок. Память захлестнула волна жутких образов и хор ядовитых голосов.

— Прочь! Молчать! — закричала Руми и закрыла уши ладонями.

Всё фениксы в зале резко повернулись к ней. Двое подхватили смутьянку под руки и оттащили от тела Коуршана, другие повернули голову и накрыли саваном. Руми не сопротивлялась, только бессвязно хрипела. Когда её вывели из зала, один из фениксов сурово произнёс:

— Зря ты не сдержалась. Нельзя тревожить покой мёртвых, когда их готовят в последний путь.

— Я лишь хотела попрощаться с ним! — воскликнула она и рванула вперед, но фениксы не ослабили хватку.