Чтение онлайн

— Поставь на алтарь Силинджиума, — сказал второй и сунул её связку тонких свечей. — За милосердный суд и скорейшую новую жизнь. Их тут двадцать четыре, ровно на всех.

— На всех… все погибли, кроме меня…

Совесть не позволила Руми отказаться. Пришлось идти к алтарю Духа Времени навстречу новым ужасным воспоминаниям. Крепко сжимая в руке свечи, она думала о безнаказанном преступлении. Гнев помогал справляться со страхом, и в зал Силинджиума Руми вошла уверенно.

Свороченную дубовую дверь унесли, осколки убрали. Половину лика Духа Времени отбил враг, сломал и все четыре крыла. Постамент же, служивший одновременно и алтарём, почти не повредил.

Выдохнув, чтобы освободить разум от ненужных мыслей и чувств, Руми начала убирать потухшие огарки и вставлять свои свечи в особые выемки у ног Силинджиума. Каждый раз она называла имя того, за чью душу возносила молитвы. Места для свечей едва хватило. Фениксы редко сталкивались со смертью, и лишь Казнь Мира показала, что могут погибать многие за раз.

Закончив, Руми поняла, что свечи зажечь не может и стукнула кулаком по алтарю. Вдруг на конце фитилей заплясало пламя. Внимательно Руми осмотрела свои руки. Нет, не могли они сотворить чудо до вспышки. И после вспышки не сумели бы.

За спиной раздалось покашливание. Обернувшись, Руми увидела феникса, которого сегодня в храме встретила первым. Тогда обо всём догадалась.

— Спасибо.

Она смущенно смотрела в его глаза, ожидая новых и более серьезных упреков. Феникс же спокойно произнёс:

— Пожалуйста. И прости за опрометчивые слова. Я не вправе судить о помыслах Духов.

— А… да… не стоило извиняться, — она повернулась обратно к алтарю. — Я и сама не знаю, почему меня защищают. Такую убогую.

— Всякая жизнь ценна в своем виде и со своими возможностями. Только Оссэ считал иначе.

Феникс быстро ушел, и Руми снова осталась одна. Пока свечи не догорели, она стояла недвижимо в тени изувеченного Силинджиума. За его спиной лежала поляна, где вчера цвела Золотая Орхидея. Где погиб Коуршан. Его кровь напитала землю. Его огонёк потух последним.

— Это чудовище! — взвыла Руми, едва переступила порог снятого купцом дома. — Убило всех! Прекрасных, праведных фениксов! Я найду его, и он пожалеет! Не знаю как, но я отомщу!

— Успокойся, — ответил Ханум, попивая чай, — ты даже не представляешь, как тебе повезло выжить после встречи с ним! Воистину, тебе благоволят Великие Духи! А пока набирайся сил, хорошо кушай. Я отвезу тебя в столицу.

— Кто он?

— Я не уверен, но судя по тому, что рассказали Игнэ и Витэ, это Аймери.

— Аймери?! — Руми казалось, что на её грудь упал камень, который не дает вздохнуть. — Перводемон?!

— Да, — кивнул Ханум. — Оттого я искренне удивлен твоей удаче.

— Но он же… погиб…всех перводемонов… убили… — еле выговорила Руми. От напряжения у неё потемнело в глазах.

— Значит, не всех. Досадное упущение, которое уже дорого обошлось твоим товарищам и может принести ещё много горя царству. Расслабленные здешние фениксы уже отвыкли от такого ужаса.

— Я слышала Скверну! — резко выдала Руми, перескочив с одной мысли на другую. — Что это значит для меня?

— Ничего не значит. Все слышат, — после этих слов Ханум вышел, видимо, опасаясь нового потока вопросов и возражений.

— Руми, — продолжил за него Игнэ, — то, что случилось прошлой ночью — ужасная трагедия, каких на этой земле не было уже несколько десятилетий, и этого не исправить. Лучшее, что ты можешь сделать — ухаживать за ранами и поправляться.

— Он прав, — сказала Витэ, такая же разумная, как её товарищ, — и давай подберем тебе одежду, от твоей одни лоскуты остались. К любой цели следует двигаться постепенно, я думаю, начать стоит с этого.

Тигры стали ворошить вещи огромными лапами. Руми поначалу наблюдала за ними почти безучастно, но по мере разведения беспорядка решила вмешаться. Она взяла первые попавшиеся рубашку и штаны, чтобы осталась нетронутой хотя бы часть товара Ханума. В душе Руми была приятна забота тигров.

Новые вещи оказались удивительно похожи на те, что она надевала в свой день рождения, разве что расшиты скромнее. Руми вытащила из кармана старых штанов драконью заколку с крупным изумрудом. Вымыв и расчесав волосы, она заплела любимую косу и закрепила на ней пластину найденной среди вещей спицей. После перевязки ран Руми переоделась и решила выйти в сад, чтобы немного проветрить голову. Тигры, терпеливо ожидавшие, когда она закончит, двинулись следом. Они гуляли в тени каштанов и дубов, беседуя о всяком. Так Руми узнала, что упала на раскидистые ветви орешника, что разросся прямо на скале. Игнэ и Витэ услышали крик и бросились на помощь, заметив, между тем, Аймери с Золотой Орхидеей. Тигры смогли подобраться к кусту и снять с него Руми, которая, к их удивлению, не только выжила, но даже серьезно не пострадала. После они отнесли её к Хануму, спешно изменившему свои планы.

— Я даже не знаю, как ещё вас отблагодарить, — сказала Руми, выслушав до конца историю своего спасения. — Ваша доброта ко мне не знает границ. А ведь я вам в тягость.

— Да брось, — ответил Игнэ. — Если хочешь нас поблагодарить, расскажи историю, ту, о которой заикнулась в прошлый раз.

Руми взяла оторопь. Не ожидала такого, однако теперь терять нечего. Родители отреклись от мирской жизни, в храме все мертвы, Орхидея похищена. Какое теперь имеет значение её секрет?

Дождались Ханума, как главного любителя интересных историй. Когда вся купеческая компания расположилась под старым каштаном, Руми заговорила о себе. Ханум и тигры слушали внимательно, ни разу не перебив. Рассказывать увлекательно Руми не умела и не хотела, но в конце купец поблагодарил её. Отметил, что своим откровением новая подруга перекрыла все траты на себя, и он готов помогать и впредь. За прогулками и беседами прошел ещё один день.

Ханум решил, что нет больше смысла задерживаться. Руми уже не нуждалась в тщательном уходе, а прибыль от торговли в столице могла пройти мимо купца. Местные сказали, что все тела преданы огню. Разрушенное Аймери отстроят, и со временем храм вновь оживет.

Через пару часов Ханум начал прохладно относиться к собственной затее отвести Руми в столицу, однако лучше ничего не придумал. «Нужно представить царю дочь Сингардилиона, — сказал он. — Да и потом, там красиво. Не то, что здесь — захолустье». Руми согласилась, хоть и не сомневалась, что жить в столице среди фениксов не будет. Сил же идти куда-то в одиночку в себе не находила. На том и порешили.

Они выдвинулись ещё до рассвета, чтобы не привлекать лишнее внимание, которого и так за два дня получили много. Ханум шёл впереди почти налегке, покуривая трубку. Игнэ и Витэ двигались следом, загруженные товарами. Руми тоже взвалила на себя часть вещей, чтобы не стать для группы бесполезной обузой. Приходилось тяжело и плохо, спина и ноги ещё болели, но Руми крепилась, всеми силами показывая, что её ничто не способно сломить.

Гора, на склоне которой находился храм, тонула в сизой дымке. Позади остались мраморные колонны и прекрасные барельефы, рассказывающие о славных деяниях Великих Духов, всегда сияющий лик воительницы Аэлун, мистический луг, где посреди озерца на соляном столбе цвела Золотая Орхидея. Позади осталась вся прежняя жизнь. Какой будет новая, Руми не знала.

Пока она смутно осознавала утрату Орхидеи из-за других пережитых потерь. Скрывала слёзы от друзей, утирая лицо рукавом. Думала о бремени Коуршана. Души фениксов-служителей обрели покой в огне, но обрёл ли его несчастный священник? Создание Семилепесткового перстня и постыдное бегство, вместо помощи Руне, отравляло его жизнь. Он не смог искупить вину, в его судьбе появилась Руми — насмешка провидения над сломленной личностью. И всё же он оберегал её до последнего, а она никогда этого не ценила.