Чтение онлайн

Горестная мысль уносилась всё дальше и дальше. В царском дворце лежит лучшая из Живущих на Земле — Руна. Её душа не вернется в мир с рождением нового существа. Руми много раз слышала легенду о ней, и каждый последующий рассказ казался невероятней предыдущего. Но финал был един — Руна лишилась сердца, которое обратили в талисман безграничной силы, а сама окаменела навеки. Коуршан надеялся оживить её с помощью Орхидеи, объединив силу божественного цветка с силой талисмана, но свыше решили иначе. Благодаря жертве Руны сражены перводемоны, закончилась Казнь Мира. Живое сердце — величайшее сокровище фениксов — могло бы убить Аймери.

От этих дум кровь закипала. Никогда у Руми не хватит сил отомстить чудовищу, разорившему храм. Никогда он не ответит за боль, что причинил Коуршану, за судьбы, которые разрушил по прихоти. Никогда Руми не сможет сжечь его, ведь день, когда ей откроется дар огня, станет её последним днём.

На привале она держалась в стороне от остальных. Ханум весьма живо и весело что-то рассказывал тиграм, а Руми не хотела участвовать в беседе. Спина устала, ноги ныли и болели. Купец выдал походную кожаную обувь, но и та натирала ступни до мозолей. Руми разулась и прошлась босиком по мягкой траве. Сразу полегчало.

К солнцу тянулись нежные цветы. Звенели прозрачными крыльями насекомые, не унывавшие от того, что век их короток, и никто о них не вспомнит. Мир продолжал жить, и Руми взбодрилась. Если станет придаваться унынию, Аймери всегда будет побеждать, лишать душевных сил ядовитой Скверной. Нужно выдержать все невзгоды и удары судьбы. Если Руми доведется вновь столкнуться со смертельным врагом, то поединок духа она не имеет права проиграть.

Что-то блеснуло в траве. Руми подняла золотую монету драконов, и, недолго думая, предложила Хануму её за помощь и заботу. Купец только головой покачал.

— Оставь себе. Царь и так меня вознаградит.

— Хорошо. Тогда я хочу, чтобы за неё ты рассказал мне историю.

Ханум посмотрел на Руми с осуждением.

— Я готов помогать тебе сколько угодно, даже без платы давать в пользование свой товар. Но уж извини, мои истории стоят дорого. Они добывались в долгих странствиях, иногда непростыми способами, — сказал он, и хотел было продолжить беседу с тиграми, но Руми не сдалась:

— Дороже золота?

— Всяко дороже одной мелкой монетки.

— В прошлый раз ты мне рассказал историю всего за несколько медяков.

— Тогда был твой день рождения. И да, я жалею об этом. Игнэ сказал, что твоё душевное здоровье пострадало, — продолжал упрямиться Ханум.

— За душевное здоровье не волнуйся. Хуже ему быть уже не может. Господин, прошу…

— Да ладно тебе, Ханум, — вступил в разговор Игнэ. — Руми наконец-то взбодрилась и хочет поговорить. Зачем упрямиться? Я и Витэ с удовольствием послушали бы.

— Точно, — присоединилась к нему Витэ, — не будь жадным.

Ханум раздраженно грыз трубку. Видимо решил, что все его предали. Всё же, немного справившись с собой, спросил у Руми:

— Про что хочешь узнать на этот раз?

— Как появился Гранатовый Камень.

Купец аж поперхнулся. С искренним удивлением он посмотрел на Руми, явно не понимая, всерьез ли она или издевается.

— Я ни за что не поверю, что Коуршан допустил такое невежество. Все фениксы выучили эту историю, она самая значимая в мировой летописи.

— Я не исключение, — ответила Руми, — но хочу послушать именно тебя. Сам ведь говорил, что знаешь обо всем на свете. Может, тебе известны какие подробности, о которых обычно умалчивают.

— Убедила. Занимай место поудобнее, а я тоже подготовлюсь.

Ханум засыпал побольше курительной травы в трубку, чиркнул огнивом, и, пуская кольца ароматного дыма, начал:

— Незадолго до того, как чёрная огненная буря обрушилась на Мелех, Руна покинула свой дворец, чтобы встретиться с Адзуной в его кузнях. Она хотела обсудить странные события, происходившие в городе и его окрестностях, а также причастность супруга к ним. Учитель народов не явился к ней сам, а пригласил в своё убежище. Там, за печатью Семилепесткового перстня, он из последних сил сдерживал перводемонов.

Может, Адзуна тайно надеялся, что Руна поймет его безумный замысел. Может, хотел её саму обратить в перводемона исключительной мощи. Не знаю точно. Никто не знает. Но зло разрослось так, что перестало быть подвластно Адзуне и прорывалось из кузен. Быстро чахла растительность здешних гор. Все животные покидали становившиеся гиблыми места. Зачем теперь таиться?

Адзуна показал жене свои творения, не утаивая природы их происхождения. В слепой гордыне он не замечал ужаса, который испытывала Руна из-за теневых чудовищ, бывших некогда Живущими на Земле. Адзуна сказал, что освободит перводемонов, что не может больше неволить их. Фениксов «творец» обещал защитить силой Семилепесткового перстня, «если что-то пойдет не так», и ждал похвалы, восхищения, признания, но получил лишь презрение и ненависть.

Преодолев тягучую мощь Скверны, отравляющую сознание, Руна объявила, что за похищения, пытки и надругательство над мироустройством Адзуну казнят. Слова жены, которую первый феникс любил больше всех, глубоко ранили его сердце и пробудили волну неукротимой ярости. В гневе он ударил Руну и тут же освободил перводемона Руата, велев последнему убить жену. Однако она оказалась не из тех, с кем можно легко расправиться даже противнику такой мощи. Огненным хлыстом Руна рассекла лицо чудовища и бросилась из кузен в город. Она не разбирала дороги, но тернии расступились перед ней и сомкнулись на пути Руата. Природа ожила и взбунтовалась против святотатства Адзуны.

Ханум остановился и начал заправлять курительную трубку, переминая пальцами сухие листья в мелкую пыль. Странно-задумчивое выражение появилось на его лице. Руми заёрзала, и он продолжил:

— В Мелехе Руна рассказала всем о преступлении мужа и велела готовиться к встрече с невообразимыми врагами. Но больше ничего не успела: на город обрушился черный огненный вихрь. Все, кто оказался поблизости, мгновенно погибли. Кожа фениксов не защищала от проклятого пламени.

Первым в город явился Сарпентьяр, создатель губительного вихря. Многокрылое чудовище с сотней переплетенных змеиных голов одним своим видом внушало смертельный ужас. Любой, кто оказывался на его пути, сгорал. Следом пришел Руат — творец чумы, накрывший город ядовитым облаком болезней и недугов. На лице перводемона сиял огненный след, который он не мог исцелить. Настолько сильным оказался удар Руны.

— А как выглядел Руат? — влез Игнэ.

— Ни у кого не осталось об этом воспоминаний. Голова точно была одна, — проворчал Ханум, недовольный, что его рассказ резко прервали.

— Но ты же знаешь, что у него остался огненный след, а больше про внешность — ничего? — не унимался тигр.

— Игнэ, давай потом, я хочу послушать дальше, — остановила его Руми.

Она внимала, как зачарованная, боясь упустить хоть одну деталь истории.

— Спасибо. Фениксы отчаянно сражались, но не могли одолеть перводемонов. Тела пожирало пламя и болезни, а души — Скверна. (здесь Руми тяжело вздохнула).