Чтение онлайн

Потом он немного успокоился, с жалостью глядя на сконфузившегося молодого человека и на его друзей.

– Да, - промолвил он, - я понимаю, что эти знания вам никто не давал. Напротив, вас всячески ограждали от этой информации.

Он встал из-за стола и опять вышел в свой кабинет, откуда вернулся со стопкой библиографических карточек:

– Вот, здесь названия некоторых книг из «Ленинки» и Исторической библиотеки. Тут и библиотечные шифры указаны, - он положил стопку на журнальный столик.
– Потом перепишете.

После трапезы все опять перешли на диван и кресла.

– Да, вы врачи и инженеры, откуда вам все это знать, тем более в условиях ссылки, - грустно продолжил он разговор.
– А между тем на нашем Полуострове было немало городов с замечательной архитектурой. Крупнейшим городом Крымского ханства была Кефе, нынешняя Феодосия. Этот великолепный город населяло 100 тысяч жителей. Из-за великолепия дворцов, мечетей, медресе его именовали Кючюк Истанбул - Малым Стамбулом. А Солхат, теперешний Старый Крым? Хотя этот город в последние столетия не был столицей, но здесь находился роскошный ханский дворец, разобранный по указу Екатерины и вывезенный в Россию. А сколько там было учебных заведений, мечетей, караван-сараев! А мой родной город Гёзлев, нынешняя Евпатория? Двести лет назад это был порт международного класса, его гавань вмещала 200 крупных судов. Сегодняшний город Евпатория страдает, как вы знаете, от недостатка воды. В ханские же времена Гёзлев славился своими фонтанами, глубокими колодцами, банями. Да и в моем детстве о нехватке воды я не слышал. Все усугубилось после того, как Крым остался без своего коренного населения.

Старый профессор взволнованно замолчал. Камилл налил в стакан отца холодный боржоми тот выпил и продолжал:

– Воспетый в наших песнях Карасубазар…, - он остановился и обратился к сыну: - Как его сегодня эти называют?

– Белогорск, - быстро вставил один из гостей, и не все слушатели догадались, что рассказчик знает это новое название, но не хочет его произносить.

– Да, - профессор сделал еще глоток из своего стакана и вытер губы салфеткой.
– Что-то они часто производят свои названия наших городов от слова «белый». Так вот, Карасубазар, который мы часто называем просто «Карасу», также славился своими великолепными мечетями и караван-сараями. Еще он был известен своими мастерами, изготавливавшими ценимые во всем мире изделия из металлов, драгоценных камней, кожи, дерева. За удобные и красиво отделанные карасубазарские седла и на Западе, и на Востоке платили большие деньги. Еще в Карасу добывали высшего качества селитру, из которой на пороховых заводах в Кефе изготовляли порох, разные, сложные по тем временам, боеприпасы. Крымские купцы торговали в Европе не только боеприпасами, но и оружием. Татарские мастера изготовляли многие виды огнестрельного оружия, особенно славились качеством бахчисарайские карабины.

– А как относилось к торговле оружием тогдашняя ООН?
– улыбнувшись спросил один из ребят.

– Тогдашняя ООН - это наиболее сильные и воинственные государства, - серьезно ответил рассказчик.
– А раз воинственные, то торговля оружием считалась большой честью. Но и в мирном производстве Крым наш был на передовых позициях. Крымские шелковые и льняные ткани мало в чем уступали дальневосточным или французским. А вина крымские? Представьте себе, что даже в странах средиземноморья, которые сами производили вино, наше, крымское, считалось элитным.

Гости были восхищены услышанным, а профессор, между тем, продолжал:

– Да, и об этом вы можете прочитать в тех книгах,– он указал движением головы на лежащие на журнальном столике карточки, - которые вам в библиотеке принесут в течение одного часа. Я не назвал вам всех даже самых крупных городов Крымского ханства. Зачастую архитектурой своих строений и изделиями ремесленников славились даже небольшие крымские селения.

– Наш народ и наши религиозные старшины, очень доброжелательно относились к представителям других религиозным конфессий. Некоторые крупнейшие христианские монастыри в Крыму были построены по прямому указанию ханов на деньги казны. У нас в Гезлеве, то есть в Евпатории, старшины мечети Джума Джами, построенной великим архитектором Синаном, безвозмездно отдали часть принадлежащей мечети территории на постройку православной церкви. Ведь Коран прямо наставляет уважать уверовавших в Писание.

Профессор снял с полки Коран в переводе Крачковского:

– Вот слушайте. В суре второй сказано: «поистине те, кто уверовал, и те, кто обратился в иудейство, и христиане, и сабии, которые уверовали в Аллаха и в последний день и творили благое – им их награда у Господа их… … Мы не различаем между кем-либо из них… Аллах друг тех, которые уверовали: Он выводил их из мрака к свету».

…Если кто-нибудь из читающих эти строки подумает, что старый профессор Афуз-заде разговаривал со своими гостями на русском языке, тот глубоко меня обидит!

Пришло время, когда в Москву стали приезжать уже люди, которые с той или иной степенью прочности обосновались в Крыму и вели борьбу, так сказать, изнутри, уже с местными крымскими властями. Оказалось, - хотя кто бы в том сомневался!
– оказалось, что все, даже мелкие антитатарские действия крымских властей регулируются из Москвы - с Лубянки и со Старой площади.

Среди первых жертв участников борьбы крымских татар за свои права уже на родной земле оказалась красавица Светлана, молодая русская женщина, купившая на свое имя квартиру в Симферополе и попытавшаяся прописать в эту квартиру мужа - крымского татарина. Не тут-то было!

Все власти города объединились против русской женщины.

Светлана стала работать в городской поликлинике, а мужа ее Асана, как не имеющего прописки, на работу не принимали.

– Вы знаете, что ваш муж активист так называемой инициативной группы? – хрипел, вылупив глаза в разоблачительном пароксизме, симферопольский чекист.
– Вы же состояли в комсомоле, на вас замечательные характеристики из вашего института.

– Ну и что? Мой муж тоже состоял в комсомоле, причем был секретарем факультетского бюро.

– Да, да! Эти татары специально вступают в комсомол и даже в партию, чтобы изнутри вредить делу построения коммунизма в нашей стране!

Дело Светланы Сеитовой было признано весьма серьезным. Разрешить ей прописать мужа значило создать прецедент. Поэтому этим неприятным случаем заинтересовались в самой Москве. Надо было любыми средствами разрушить семейные узы русской женщины с крымским татарином или уж, если не получиться, вынудить доктора Сеитову уехать из Крыма.

Как раз в эту пору Асан Сеитов по заданию Организации должен был ехать в Москву для встречи с соратниками, прибывающими из Узбекистана. Светлана, взвинченная неожиданным для нее безобразным поведением местных симферопольских властей, пожелала сопровождать мужа. В Москве крымские татары расселились по подготовленным адресам. Асан и Света оказались гостями Камилла.

Вечером второго или третьего дня пребывания группы крымских татар в Москве в квартире раздался телефонный звонок. Камилл и четверо его гостей, в том числе и Асан со Светланой, сидели за чайным столом.

– Это доктор Камилл Афуз-заде?
– ну о-о-чень вежливо осведомился приятный мужской голос.

Камилл сразу усек, откуда этот звонок, и обратил внимание на подчеркнутое обращение «доктор».

– Да, это безработный доктор физико-математических наук Камилл Афуз-заде, - ответил он жестко.

– Наша организация не причастна к тому, что вы безработный, - поспешно заверили его на том конце провода, даже еще не представившись. Но говоривший сразу же спохватился и поспешил добавить: - Я капитан такой-то, беспокою вас из Комитета государственной безопасности.

 - По какому же поводу беспокоит меня Комитет государственной безопасности? – спросил Камилл своего невидимого собеседника, а сам подумал, что чекистов все еще тревожат его разветвленные связи с диссидентами, оттого и такая вежливость.