Чтение онлайн

Наконец автобус доставил Керима в поселок…. Нет, данную этому поселку кличку произносить не хочу, а старого татарского названия его не знаю.

Как бы то ни было, найти в этом поселке дом по адресу оказалось не просто – улицы, если эти тропинки в траве можно так именовать, не были обозначены, а если на каком-нибудь доме и задержалась табличка с названием, то редко на какой калитке или на воротах был указан номер дома.

Побродив в растерянности, Керим решил обратиться с вопросом к идущему навстречу мужчине:

– Уважаемый, где тут живет Ибраим Ислямов? – спросил и подумал, что надо бы спросить не о человеке, а об улице.

– Татарин Ибраим? – переспросил мужчина. – Так к нему надо в обратную сторону идти. Там налево через две улицы прямо у колодца на углу. Там и живет Ибраим.

И засмеялся:

– У нас его тут Абрамом зовут.

– А что, разве он на еврея похож? – удивился Керим.

– Да вроде и не похож, но водку не пьет. Попросишь в чем-нибудь подсобить, то поможет, а от стакана отказывается. Вот его и прозвали еврейским именем.

Керим отметил про себя, что о татарине этот русский мужик говорит скорее с симпатией, чем с неприязнью, и одновременно вспомнил своих приятелей-евреев, которые насчет выпить были о-го-го.

По выданным разговорчивым прохожим указаниям Керим быстро нашел дом своего дяди Ибраима.

Ибраим был дома один: жена повезла на базар в Евпаторию овощи. Неожиданный приезд Керима был большой радостью для бывшего учителя Ибраима, который с родственниками теперь только изредка переписывался. Известие, что Керим перебрался в Крым и купил здесь дом, привела его в восторг. Он обнимал и теребил Керима, советовал привести и жену с детьми.

– Эмдже, как я могу оторвать детей от учебы? – возразил Керим. – Я тут без прописки, без работы!

Ибраим был удивлен.

– Ты же медик, профессор! – воскликнул он. – Да в любой санаторий тебя с радостью должны взять!

– Должны, но не берут, - засмеялся Керим, и добавил:

 - Сен сорама, мен айтмайым (ты не спрашивай, я не буду говорить). Со мной все так же, как и с каждым татарином в Крыму. Давай пока что оставим эту тему.

Ибраим налил в чашечки кофе, потом стал разогревать в кастрюле оставшуюся со вчерашнего дня еду.

– Фатма приедет и устроит нам праздничный ужин. А пока перекусим вчерашней долмой.

– Ну, расскажи, как здесь живешь, - спрашивал Керим.

– Люди здесь ко мне относятся нормально, - рассказывал Ибраим.
– А когда на меня районное милицейское начальство копромат собирало, так плохого обо мне никто не сказал, даже наоборот.

– Чего это начальству нужно было от тебя? – спросил Керим.

– Понимаешь, кроме нашего села татары живут в некоторых местах в ближайшей округе. Я люблю встречаться с нашими, машина у меня есть, слава Аллаху. Районная гебня узнала, что я по своим езжу. Приглашают меня однажды в райотдел милиции. В кабинете какой-то майор, я его раньше не встречал. Начинает со мной разговор подозрительно вежливо. То да се, потом говорит о сложном положении татар в Крыму, что, мол, даже прописанные семьи непрочно обосновались.

– От нас, милиции, это не зависит, - говорит.
– Тут местные чиновники из разных ведомств могут в своих интересах действовать. А поводом для этих недобросовестных чиновников могут быть всякие неосторожные высказывания татар.

Я насторожился, уже догадываясь о том, чего этот майор от меня потребует. А он продолжает:

– Мы о вас, Ибраим, хорошего мнения. Вот и прописку вам дали.

«Ага!» - думаю, - «хорошего мнения и прописку дали», а вслух говорю:

– Что же целый год мурыжили, в законно купленном доме не прописывали?

– Но ведь прописали же, - мило улыбнулся майор.

Я молчу и ожидаю, что дальше будет.

Майор и говорит:

– Понимаешь, Ибраим, нам нужно знать, какие настроения среди живущих в Крыму татар. Ты не подумай чего плохого, это надо для того, чтобы защитить их от недобросовестных чиновников, от ненужных провокаций, понимаешь?

Все я понимаю, мать вашу! Значит, он со мной, с татарином, разговаривает, и говорит «их» - в третьем лице о моих земляках. Что же это, я уже стал вместе с этими майорами против моих родных земляков?

А майор продолжает:

– Ты, Ибраим, советский офицер, только тебе мы можем поручить такую задачу.

– Стукачом меня вербуешь, майор? – сурово говорю я. – А ты не ошибся адресом? Да, я офицер, но я не в СМЕРШе войну провел, а на передовой, под огнем немецким. А ты меня в шпики завербовать хочешь?

Майор, конечно, изменился в лице.

– Вы свободны, - говорит.

– Да, я свободный человек, - ответил я и вышел.

– Нет, ты понимаешь? – продолжил свой рассказ Ибраим.
– Меня, боевого офицера стукачом сделать захотели. Они знают, что я часто бываю в Евпатории, встречаюсь с нашими. Вот и решили меня в своих сволочных целях использовать.

Он отпил из чашки остывший кофе.

Ибраим был среднего роста, подтянут – хорошие офицеры редко, даже уйдя на гражданку, полнеют. Рассказывая, он не жестикулировал руками, мимика его была спокойная, он, слегка опустив голову, смотрел прямо на собеседника.

– Вот так. Через несколько дней поехал я в Евпаторию, там наши собрались на пикет. Требование было, чтобы купивших дома татар прописывали так же без проблем, как прописывают людей других национальностей. Стоим с плакатами, и подъезжают две машины с автоматчиками, а нас всего десять человек. Обшарили, надели наручники, грубо затолкали в машины и привезли в отделение.

Ибраима затем отделили от ребят, завели в отдаленную комнату. А там сидит за большим столом тот самый майор, который его вербовал в шпионы. Даже не поздоровался и начал:

– Вот и взяли мы тебя с поличным, Ибраим. Что теперь скажешь?

– Что мне вам говорить, сами понимаете, что беззаконие творите. О каком «с поличным» речь?

– А то, что в нарушение законодательства лезете в закрытую зону. Читал указ об усилении паспортного режима для приезжающих в Крым?

– Может для кого Крым и «закрытая зона», но для нас Крым – единственная родина. И мы не какие-то приезжающие. Только в Крыму мы хотим и будем возводить свои дома, сажать сады и виноградники, строить школы.

– Школы строить? Может, и мечети в Крыму строить захотите? – ощерился майор.

– Конечно, - спокойно ответил Ибраим. – Русские же строят здесь свои церкви, а нам свои мечети восстанавливать тем более надо.

– Ты русских не трогай! – вдруг рассвирепел майор.

Ибраим удивился этой вспышке злобы офицера.

– Вроде бы никто русских здесь и не трогает. Это русские надели на нас наручники и приволокли в отделение, - заметил он.

– Ты русских не трогай! – опять взревел офицер и, вскочив со стула, влепил стоящему перед ним с заведенными назад руками человеку по зубам. При этом офицер не мог не принять во внимание то, что руки татарина скованы наручниками, и можно не опасаться получить сдачу – был татарин не хлипок.