Чтение онлайн

– Я хотел бы поговорить со Светланой Сеитовой, которая гостит у вас. Это возможно?

– А откуда у вас информация, что у меня гости? – рассердился Камилл. – Я, что, под негласным наблюдением? В любом случае я не намерен вступать с вами в разговор относительно посещающих меня людей.

– Погодите, не кладите трубку, - забеспокоились на другом конце провода. – Я прошу вас, передайте товарищу Сеитовой телефон полковника NN, с которым она может переговорить по вопросу, очень для нее важному.

И Камиллу был продиктован номер телефона.

– Хорошо, при случае я передам ваш телефон, - Камилл записал продиктованные ему цифры.

– Очень буду вам благодарен, если вы сообщите этот номер Светлане Сеитовой, с тем, чтобы она завтра утром позвонила нам. Всего хорошего.

Камилл невежливо не ответил на «доброе пожелание» собеседника и положил трубку, когда в ней раздались короткие гудки.

Во время этого короткого телефонного разговора гости настороженно смотрели на хозяина квартиры. Положив трубку, Камилл рассмеялся и обратился к Светлане:

– Товарищ Сеитова, полковник госбезопасности NN ждет вашего звонка завтра утром по вопросу, очень важному для вас.

Присутствующие были в недоумении: почему кагебистам приспичило говорить именно со Светланой?

– Наверное, Светлану хотят использовать в качестве агента в нашем лагере, - со смехом произнес один из гостей.

Наутро Светлана позвонила из камилловой же квартиры – чего уж играть в конспирацию! – этому полковнику NN и была приглашена в здание на Лубянке. Провожала Свету в логово большая группа земляков, которая осталась дожидаться ее в скверике напротив Политехнического музея.

…Его фамилия была Нюркин, но в целях благозвучия ему на службе дали псевдоним «Огневой». Так и числился он в табели - капитан Алексей Огневой (Нюркин). Это был рослый белокурый красавец, которому недостаток интеллекта возмещала наглость, и который посему пользовался успехом у женщин определенного круга. Соответственно этому и определялось его использование в спецоперациях, что породило у капитана завышенное представление о своей неотразимости. Однако начальство знало об ограниченности сферы, в которой эта «белокурая бестия» может быть использована. Кроме всего прочего Нюркину-Огневому не давались иностранные языки, что позволяло привлекать его к операциям в основном внутри страны. Но когда возникала необходимость в операциях вне сферы контингента, в котором действовали флюиды белокурого капитана, то этого на все готового офицера руководство иногда все же использовало и здесь, цинично ухмыляясь, что «бабы есть бабы» - и часто срабатывало. Нюркин ходил «в народе» с расправленными плечами, приподымая грудную клетку и победно посматривая по сторонам, отчего походка у него была слегка подпрыгивающая. В стенах же родного учреждения поступь его менялась, он твердо ступал по паркету, почти не сгибая колен, и взгляд его становился ищущим – сказывалась легкая близорукость.

Задание на Светлану капитан получил от самого генерала, который решил, что на выпускницу провинциального медицинского института талантов Огневого вполне хватит. На детальную разработку времени не было, и использовать мужские чары капитана предполагалось непосредственно в кабинете полковника – ох, этот всегдашний дефицит времени, не говоря уже о дефиците кадров! Не раз дорого стоил он нашим доблестным службистам!

Предполагалось, что полковник начнет сочувственную речь о крымских татарах, ставших жертвой сталинских преступлений, затем намекнет на чуждость культуры крымских татар той культуре, в которой воспитана Светлана. Далее предполагалось робкое вступление в разговор красавца капитана, который должен был возразить своему начальнику, упомянув о своем однокласснике татарине, который знал наизусть много стихов Пушкина и Лермонтова. Тут полковника должны были вызвать по телефону, и он на время удалялся, перед тем приказав принести в кабинет чай или кофе «чтобы вам было не так скучно в ожидании моего возвращения».

– Игорь Владимирович, а вы расскажите даме о ваших приключениях в Индии, - должен был на прощание произнести седой полковник и шутливо погрозить пальцем: - Только не раскрывайте оперативных секретов.

Такого рода «непосредственностью» в общении чекисты хотели смягчить сердце молодой женщины, сделать ее более покладистой, внимающейувещеваниям по-доброму настроенных единоплеменников.

Так все и было разыграно. Однако Светлана, естественно, сразу почуяла подставу и решила включиться в игру, но только на свой лад.

Когда хозяин кабинета, извинившись и дважды с серьезным видом ткнув указательным пальцем в потолок, удалился, обещав вскоре вернуться, в кабинете воцарилось молчание. Потом капитан Нюркин разлил по чашечкам кофе, принесенный служителем, и, продолжая примитивно спланированную операцию, с обезоруживающей белозубой улыбкой обратился к Светлане:

– Я не только в этом кабинете, но и во всем нашем здании не встречал таких обаятельных женщин как вы.

Светлана не была, однако, обезоружена, хотя бы потому, что видывала она обольстителей и более изощренных - кого из красивых женщин не пытались завлечь в хитрые сети разного рода пижоны? И к тому же она сознавала себя находящейся во вражеском стане.

– Красивых женщин вы сюда не приводите, пристреливаете на месте?
– она поднесла чашку с кофе к губам.

Офицер деланно рассмеялся.

– Мы никого не пристреливаем, тем более красивых женщин, - он тоже взял в руки чашку.

– А, ну да. Вы их режете кинжалами, как Зинаиду Райх?

Эта реплика стала неожиданностью для капитана, тем более что он ничего не знал о какой-то Райх. Занервничал затаившийся в соседней комнате полковник, слушающий этот разговор через специальную аппаратуру. Он быстро понял, что эта доктор Светлана весьма изощрена и вряд ли по зубам белокурому красавчику.

Со стороны Светланы последовало еще несколько насмешливых реплик, на которые у капитана не находилось ответов и он почувствовал признаки зарождающейся в душе злости. Нет, не подумайте, что он был обижен за свою контору – такой служил бы за хорошую плату хоть сигуранце. Он ощутил мало скрываемое презрение, исходящее от этой бабенки, и понял, что надо перехватить инициативу в беседе.

– Знаете Светлана, – можно я буду вас так называть? – когда я был в Индии…

– О! Такого голубоглазого красавца индейские женщины, наверное, носили на руках! – подыграла чекисту наш доктор.

Настроение у Нюркина стало улучшаться: клюнуло, кажись! А то как же!

– У вас тоже прекрасные голубые глаза, перед которыми, я думаю, никакой мужчина не может устоять, - промурлыкал он.

– Не знаю, это проблемы этих никаких мужчин, - жестко отвечала Светлана, но капитан не уловил этой жесткости.

– У мужчин много проблем, - с наигранной грустью нашелся сказать Нюркин-Огневой. – Ах, если бы наши русские красавицы были бы так же внимательны к нашим русским мужчинам, как индейцы.

– Вы хотели сказать «индийцы», а точнее «индианки»? – Светлана едва сдерживала смех.

– Да, конечно, индианки, – согласился капитан, вовсе не смутившись. – Смуглые индианки прекрасны, но мне милее наши светлокожие красавицы.

– Вы сейчас разыгрываете карту цвета кожи и глаз? – Светлана с усмешкой глядела на капитана. – Вы полагаете, что женщины должны терять разум от ваших голубых глаз?

– А вам по нраву черные татарские глаза?
– чекист Нюркин почувствовал, что фраза конфронтационна и во исправление показал на лице томную печаль.