Чтение онлайн

– Башынъа акъыл кирген экен, - говорю я. – Мозги у тебя просветлели.

Он сначала молчал, а потом проникновенно произнес:

– Если не пойду, то оскорблю память погибших.

Я хотел его спросить, что, мол, во сне духи умерших, что ли, тебе явились? Но потом решил не ехидничать. У него в сорок четвертом все в большой семье погибли.

– А как проходят мероприятия? Без провокаций? – спросил Керим, вспомнив события на митинге в Симферополе.

– Э-э! Разные люди бывают. Тут однажды один солидного вида гость, приехавший из Узбекистана, шумел. Я, говорит, первый сообщу в КГБ, если узнаю, что кто-то передает материалы о крымских татарах иностранным журналистам. Вот собачий сын!

И он опять выругался, чего раньше Керим за своим дядюшкой не замечал. Нынешняя крымская действительность, мать иху!

– Конечно, мир должен знать об издевательствах советской власти над нами, - заметил он.

Ехали они на ибраимовском «Москвиче», любовались видами Крыма. Керим обратил внимание, что живет нынешнее население Крыма в приземистых старых жилищах, оставшихся от девятнадцатого века, или в похожих на большие картонные коробки из-под обуви так называемых «переселенческих» домах, в которых селили собранную со всей территории России и свезенную в опустошенный Крым рабочую силу.

– Наши татары в Узбекистане даже из сырцового кирпича строят дома, которые по сравнению с этими лачугами кажутся дворцами, - заметил Керим.

– Да, - согласился Ибраим. – Если бы сюда перенести построенный мной в Кувасае дом, то вся бы округа сбегалась бы на него полюбоваться.

Забегая по времени вперед, скажу, что добротные каменные дома стали строить в Крыму возвращавшиеся в конце 80-х годов татары. Строили они их до подлой павловской денежной реформы девяносто первого года, а потом достраивать смогли в основном те, кто запасся заранее стройматериалами. Но пришло время, и народ приспособился к новой реальности и стали оживать недостроенные здания, вызывая у русского населения Крыма зависть, а у некоторых и злость.

По этому поводу произошел однажды у меня и моего спутника острый разговор с четырьмя русскими мужиками.

Но прежде, чтобы было понятно, приведу некоторые цифры.

В Крыму приличные люди строят дома из ракушечника. Один блок ракушечника равнозначен двенадцати стандартного размера кирпичам. Когда полулитровая бутылка водки стоила 2 рубля 87 копеек, стоимость одного блока ракушечника была двадцать копеек, то есть за цену одной поллитры можно было купить 14 блоков. На строительство средних размеров шестикомнатного одноэтажного дома идет 5 тысяч камней. Это 357 поллитровок, то есть за год воздержания от выпивки можно приобрести ракушечник на хороший дом.

Так вот в магазине, куда мы зашли за продуктами, четверо веселых мужчин отставили в сторону вторую опустошенную поллитру и принялись за предпоследнюю.

– Эй, - окликнули они моего спутника, которого знали по работе. – Ты не пьешь, так может твой гость не откажется? Давай, земляк, прими!

И мужчина протянул мне стакан.

– Извини, брат, я тоже не пью, - не совсем искренне ответил я.

А с чего бы я стал хлебать это зелье здесь с незнакомыми парнями?

– Куда вы, татары, свои деньги деваете, если водку не пьете? – недоуменно, хоть и полушутя, вымолвил угощавший и сам опрокинул стакан.

– А мы дома строим, своих жен и детей кормим и одеваем, – неприязненно произнес мой товарищ, дествительно не пьющий, и которому его товарищи по работе давно надоели своим подшучиванием над его неприятием водки.

– Да брось ты, Вася, не уговаривай их! – тоже неприязненно высказался другой мужчина.

– Не, погоди! – Вася завелся. – На какие деньги вы, татары, дома строите, а?

– Так сказано тебе, на те деньги, которые ты на водку тратишь, - ответил мой товарищ, думая, что этим завершит надоевший уже разговор.

– На эти деньги дом не построишь! – выкрикнул Вася, под одобрительные голоса товарищей.

Я решил, что вот так уйти будет непедагогично. Надо же этих хоть иногда уму-разуму учить…

– Ладно, ты мне скажи, ты сколько водки в неделю потребляешь? – спросил я Васю, доставая из кармана ручку и листок бумаги.

– Какое твое собачье дело? На свои пью!
– зло ответил Вася.

 - Не горячись. Ну, допустим одну поллитру в неделю…

Последовало недолгое всеобщее молчание, потом взрыв хохота.

– Ну, Васек, ты у нас интеллигент!

– Вася, ты, что, завязал?

– Вась, а Вась, зайди ко мне, я тя угощу, если уже денег даже на пузырь не можешь заработать.

– Хорошо, - сказал я, когда смех поутих.
– Десять поллитровок в неделю, да?

– Ну, это перебор. Это не всегда, только ежели праздники. А так, ну шесть, ну семь пузырей…

– Пусть будет поллитра на день, идет?
– спросил я, и сделал простой расчет на бумаге.
– Так вот, слушай.

Я пересказал кратко тот расчет, который был приведен выше:

– За год воздержания от выпивки можно приобрести ракушечник на хороший дом. Еще год не потребляй ее или потребляй умеренно, и на другие стройматериалы наберешь. Еще годик – и дом готов. Ну, как?

Не вполне еще пьяные мужики молча смотрели на нас, потом один из них взял листок бумаги с простыми расчетами и долго глядел на них.

– Да, так и получается, - задумчиво и без ерничания произнес он, возвращая мне листок.

– Оставь себе, - сказал я, довольный произведенным впечатлением. – Может пригодится.

– Ну, пойдем, - сказал все время молчавший мой товарищ.

Он протянул руку Васе, потом тому, который сложил листок с расчетами и спрятал в карман, потом обменялся рукопожатием и с остальными. То же сделал и я, не сдерживая ухмылки.

Василий решил, видно, сказать нам, татарам, приятное:

– Правду говоря, хороший у вас народ, трудолюбивый. Про дома мы не со зла говорим.