Чтение онлайн

Все же — любопытно, как он выглядит. Портрет Фирела в виденные мной справочники не попал, потому как к выходу самого старого из них мой дед уже умер, главой рода стал отец, а Фирел успел жениться. Попадись мне книга более раннего издания, хотя бы 1070 года, там бы я его нашел — на семейном портрете рядом с Гораном, а так… Во всяком случае, изображений даже юного Фирела мне в доме не встречалось.

Что я знаю о своем… дядюшке? Поздний ребенок, для обоих родителей второй брак, мать баловала безмерно, потакая любым капризам, а Горан много времени проводил в разъездах и в воспитании младшего сына участия практически не принимал. К совершеннолетию характер у него сложился довольно… неприятный. Ургис повлиять на братца никак не мог — еще до рождения Фирела он уехал в военную академию, потом получил назначение на южные окраины империи и дома проводил не больше двух недель в году. С братом и сестрой, рожденными матерью в первом браке, Фирел виделся еще реже. И если сестра, выйдя замуж, хотя бы уехала с мужем-офицером в дальний гарнизон где-то у границы с Весторой, и с тех пор ограничивалась поздравлениями к праздникам, даже когда мужа перевели ближе к столице, то брат хозяйничал в поместье своего отца, находившемся совсем недалеко от Танора. Насколько я понимаю, Фирел не просто был доволен таким положением дел, но и явно постарался, чтобы его создать. Как же, брат этот, хоть и был старше, но нер и сын нера, а вот он, Фирел, — сын барона… Намерению отца отправить и Фирела в то же учебное заведение мать категорически воспротивилась, сам Фирел тоже не горел желанием поддержать семейную традицию, предвкушая в тайных мыслях, как старик умрет, Ургиса убьют на войне, и баронский титул, как и все семейное богатство, достанется ему. Все же он соизволил закончить университет и даже поступить на службу, правда, по гражданской линии. Он, в общем-то, понимал, что отец терпит его выходки исключительно ради матери, но почему-то вообразил, что так будет продолжаться всегда. Точнее, рассчитывал, что мать отца переживет — ведь она была, как-никак, на восемь лет моложе. Однако вышло все… немного иначе. Сначала в Танор вернулся Ургис, оставивший службу по состоянию здоровья. Фирел начал надеяться, что болезнь загонит того в гроб, однако старший брат почему-то не спешил освобождать место под солнцем. К тому же успел жениться и даже подарить отцу двух внуков. Здраво рассудив, что к счастью есть много дорог, и рассчитывать на одну — все более призрачную — не стоит, Фирел решил подстраховаться. Нашел себе, как он думал, выгодную невесту. Не бедную, довольно красивую и не сказать, чтоб слишком глупую или, наоборот, слишком умную, а главное — дочь графа, которой светило унаследовать титул (поскольку старый граф не то что сыновей — других дочерей не имел, а жену недавно схоронил). Невеста принесла в качестве приданого поместье и приличную сумму денег, а также обещание старого графа, все еще грустившего по покойной жене, сделать Фирела своим наследником, если родится мальчик. Молодые супруги постарались и сын у них в положенное время родился. Но чуть раньше сердечный приступ унес мать Фирела, а старый барон хоть и пережил ее ненадолго, но времени ему хватило, чтобы переписать завещание. В итоге Фирел, как он считал, не получил почти ничего — всего лишь еще одно поместье к тому, что получил в качестве свадебного подарка, и некоторую сумму (довольно приличную — хватило бы на еще одно небольшое имение). Мой отец, братца недолюбливавший, делиться с ним сверх завещанного не стал, и, в общем-то, оказался прав. На похоронах матери Фирел впервые за долгие годы увидел брата и сестру, но не придумал ничего лучшего, как окончательно с ними разругаться. Через пару лет он, посчитав, что потрудился на благо империи достаточно, чиновничью службу оставил. Хозяин он был… не слишком толковый, поместья — хорошо хоть убытков не приносили. С азартными играми, как и с вложениями в сомнительные проекты, будто бы сулящие быстрое обогащение, Фирел несколько раз погорел еще до женитьбы. Не сильно, но чтобы заречься на всю оставшуюся жизнь, ему хватило. В довершение всех несчастий Фирела тесть взял да женился, да еще и сыном-наследником обзавелся. Соответственно — обещание свое забрал. Правда, в порядке моральной компенсации выделил любимой дочери еще одно имение, но мечту о халявном титуле Фирелу пришлось спрятать подальше. Единственное, что ему удалось, так это дети. Впрочем, мой отец подозревал, что это заслуга исключительно жены Фирела. Сын пошел по стопам отца — в том смысле, что получил образование и стал чиновником, и вроде бы к службе относился более добросовестно, чем папаша, и имел все шансы сделать в скором времени неплохую карьеру. Обеим дочерям подходило время думать о замужестве. Собственно, поэтому жена не позволила ему продать одно из четырех имений — что, мол, в приданое давать будешь? Долги?

Что именно сегодня привело дядю Фирела в наш дом, оставалось лишь догадываться. Неужели что-то пронюхал? Вполне возможно. Пусть в газетах и не было ничего о заговоре и судьбе его участников, но Фирел вполне мог поддерживать с Геркусом более дружеские отношения, чем с братом. И вполне мог, заявившись в очередной раз к племяннику в гости, обнаружить, что… в общем, понятно, что. Что тот больше не наследник. И вообще никто. При этом обо мне Фирел, вполне вероятно, не знает. Точнее, не знал — до приезда сюда. Забавная картинка может сложиться. Хотя, думаю, если Фирел увидел, как долго теперь старший брат собирается жить, то мое появление будет лишь дополнительным гвоздем в крышку гроба его надежд. Скорее его сын выслужит себе баронство к выходу в отставку.

Открываю дверь кабинета.

— Ты хотел меня видеть, отец?

— Да, Сайнел. Проходи. Ты помнишь дядю Фирела?

По тому как отец незаметно подчеркнул слово "помнишь", это был не вопрос. Мда… Сидящий в кресле старик кого-то определенно мне напоминал. Точно. Портрет Горана Танорена, висевший здесь же. Только вырезанный на сморщенной тыкве, к тому же изрядно подгнившей. И семнадцатилетнюю разницу в возрасте показывало, скорее, его поведение — настолько моложе моего отца он не выглядел.

Надо же, как глаза округлились. Выходит, не знал. А отец явно не сказал ему прямо — скорее, что-нибудь вроде "у меня для тебя сюрприз, братец".

— С-с-сайнел-л?

— Здравствуйте, дядя Фирел.

Может быть, на "ты" было бы правильнее, но лучше не сокращать дистанцию.

— Н-но… — взгляд Фирела мечется, не зная, на ком остановиться — на мне или на отце, — … ведь…

— Ты забыл, Фирел, — в голосе отца едва слышна насмешка, — мой сын не погиб, а пропал без вести. Да, восемнадцать лет — достаточный срок, чтобы второе приравнять к первому. Но надежда все равно оставалась.

— Но к-как? — дядюшка, похоже, сумел совладать с чувствами, хотя голос еще дрожит.

Отец рассказывает краткую — правильно, зачем дядюшке подробности? — версию легенды о юноше, выжившем, но надолго потерявшем память. И о том, как его нашел Унар Урмарен.

Фирел, похоже, правильно понимает намек — Унар в данном случае не столько родственник, сколько гарантированные неприятности в случае попытки даже просто ковырнуть это дело. И, натянув на лицо подобие вежливой улыбки, выдавливает:

— Что ж, я рад, что Сайнел снова с нами, а у тебя есть достойный наследник. Жаль, что его мать не дожила до этого дня.

Глаза отца слегка сужаются, улыбка чуть тускнеет.

— Да, Фирел, жаль.

Вот же ж… родственничек. Потупив взгляд, гость выдерживает надлежащую паузу. Снова поднимает глаза, смотрит на меня с хорошо скрываемой ненавистью, но поворачивается к отцу:

— Знаешь, Ургис, у меня будет к тебе одно предложение…

Вот как? Я думал, он сейчас вспомнит о каких-нибудь делах и примется откланиваться.

— Какое же?

Фирел, оказывается, хочет продать одно из поместий. Само собой, подороже. Мол, старшая дочь собирается замуж, и намекнула, что хочет приданое деньгами, потому как поместье, которое Фирел хотел отдать молодым, слишком далеко от столицы.

Отец, похоже, готов согласиться. В конце концов, братец не просто деньги клянчит. Однако добавляет один штрих.

— Я согласен. Дам хорошую цену. Естественно, после того, как отправлю туда своих оценщиков, — Фирел машинально поджимает губы, но кивает — требование, в общем-то обычное. — Но — одно условие. Это должно быть имение из тех, что ты получил от нашего отца.

Тоже правильно, по-моему. Если не стоять за ценой, то именно ради того, что могло принадлежать тебе. Чего ж он морщится? Думал, что удастся подороже загнать что-то из приданого жены?

Однако Фирел нас удивляет. Жене, мол, все равно, лишь бы не продешевить, а он как раз хочет сохранить доставшееся от отца. И Принамор, и Меркуту. Особенно Меркуту, небольшое поместье в Ханаране, самое дальнее из прежних владений Таноренов, с неплодородными почвами. Мол, в детстве ездил туда с отцом и был там очень счастлив. И потому даже сам упросил отписать ему в завещании. А много за Меркуту не выручить, верно. Принамор стоит больше, но и его Фирел продавать не желает.

Любопытно. Надо будет глянуть на карту. Что-то не верится мне в ностальгические чувства дядюшки.

— Что же тогда ты намерен мне предложить? — спрашивает отец, которого явно одолевают схожие с моими мысли.

— Гранкох.

На лице отца проступает удивление.

— Но это же наиболее крупное из ваших имений? И, насколько я помню, наиболее прибыльное?

— Не совсем, — нехотя признается Фирел. — Принамор сейчас приносит больше дохода. Хотя земли там даже меньше, чем в Гранкохе. Фагусса еще скромнее в обоих смыслах, зато ближе к столице, потому жена и настояла, чтобы резиденция была там… Хотя и с Гранкоха доход неплох, верно.

— Тогда почему хочешь продать?

— Что делать, — сокрушенно разводит руками Фирел. — Денег нужно много. Дела идут неважно. Свадьба Лары — не единственная причина.

Помявшись, дядюшка признается, что уже предлагал Гранкох графу Сиглару — тому самому "младшему брату жены", "перехватившему" у него титул. Однако тот предложил даже меньше, чем определил оценщик, и сказал, что не добавит ни монеты сверху.

— Ладно, обойдемся без соплей. Чтобы я зря никого не гонял туда — сколько ты хочешь за Гранкох?

Дядюшка озвучивает желаемую сумму. Брови отца слегка приподнимаются, однако, видимо, сумма не кажется ему слишком уж запредельной, и он говорит:

— Ну что ж… Нужно посмотреть. Я пришлю своих людей. А, может, и сам приеду.

Фирел бросает едва заметный — как ему кажется — взгляд на меня — и кивает, соглашаясь.

— Пусть так. Благодарю тебя, брат.

— Не спеши с благодарностью. Я могу и передумать.

— Понимаю. Я благодарю тебя за то, что ты не отверг мое предложение с ходу.