Чтение онлайн

1080 год. Тамира, которой исполнился 21 год, вышла замуж за сына короля Тинарии, наследного принца Тагона (в 1092 году 37-летний принц после смерти отца взошел на престол как Тагон Пятый).

1093-96 годы. Война Аларии с Аркаем за Ларинью. Северная часть провинции по итогам войны отошла Аркаю, но, по большому счету, Аркай ничего не выиграл.

1097 год. Наследный принц Антар, которому уже исполнилось 25 лет, женился на дочери герцога Сентерского Альтее, которой было 20 лет. Антар стал первым за долгое время наследным принцем, женившимся не на иностранной принцессе (его отец не в счет, ведь брак с Ингиссой был для него третьим, да и женился он на ней, будучи уже императором).

1099 год. Скончалась вдова Антара Первого императрица Ингисса. Ей было 37 лет, когда она овдовела, прожила она еще столько же и умерла через три месяца после своего 74-летия. Вмешиваться в дела государства она никогда не пыталась, в дворцовых интригах участия не принимала, в отличие от своего сына, при этом прекрасно ладила с Антаром Вторым. С конца 1080-х годов часто болела и практически не покидала своего дворца.

1101 год. У наследного принца Антара родился сын, тоже названный Антаром — нарушив одну традицию, он не стал нарушать другую.

1102 год. Умерла императрица Вимара. Ей было 63 года.

1103 год. Умер Антар Второй. Ему было 68 лет, он правил 44 года. На трон взошел Антар Третий, которому на момент коронации исполнился 31 год.

1105 год. В Магрии умерла младшая дочь Антара Первого Бенира, вдова принца крови Рилона, ей было 96 лет, она пережила своего мужа на 22 года.

1114 год Эры чистого неба. Антару Третьему 42 года, его сыну, наследному принцу, тоже Антару — 13, дяде императора, принцу крови Бархариху — 58. Где-то на окраине провинции Сентера появился человек, пешком, в одиночку, без оружия или магии прошедший по Змеиному тракту — единственной ныне дороге, связывающей империю с провинцией Ларинья, и назвавшийся Шаем Таннером. Впрочем, на его появление никто не обратил внимания всерьез, даже барон Венкрид Фогерен, взявший его на службу…

Эпилог истории некогда независимого герцогства, ныне окраинной провинции Аларийской империи, как его мог пересказать некто, зачем-то идущий на юг.

Когда Армар Первый провозгласил свое государство империей, в число держав, не завоеванных им, входило и герцогство Ларинья. Да, нынешняя окраинная провинция тоже когда-то была независимым государством. И была больше себя нынешней раза в два. Ларинье не повезло оказаться на водоразделе интересов Аларии и Аркая — еще одной империи, но уже северной. Но это стало очевидным много позже, когда Аркай поглотил практически всех северных соседей Лариньи, а тогда Аркай был всего лишь средних размеров королевством, которое само еще лет двести или триста имело немало шансов стать чьей-то провинцией.

Властители Аларии, завоевав со временем почти все королевства, герцогства и княжества, граничившие с империей на севере, с присоединением Лариньи не спешили. Герцогство имело весьма своеобразное географическое положение. Если на южных рубежах Аларии роль естественного барьера играла степь, больше похожая на пустыню, то на севере эту функцию выполняли бескрайние леса и горные хребты. Вот только сложившаяся последней северная империя Аркай, в отличие от раскинувшегося на юге Итангера, не хотела оставаться в естественных границах. И если королевства, оказавшиеся в положении буферных государств между двумя империями на западе и востоке, после ряда пограничных конфликтов с Аркаем предпочли стать союзниками Аларии или даже ее частью, то Ларинья максимально долго пыталась извлекать выгоду из своего положения. Герцогство служило своеобразным коридором между Аларией и Аркаем. Собственно, и население его состояло в основном из потомков переселенцев с севера и юга. Перемешались они между собой и с немногочисленными местными племенами изрядно, и зачастую лишь семейная традиция и приверженность какой-то религии позволяли проводить разделение между ними, причем потомки пришедших с севера держались за традиции крепче выходцев с юга. Этим и воспользовались аркайцы, начав подогревать среди "земляков" желание "воссоединиться с исторической родиной". Делалось это неспешно и очень осторожно, поскольку северяне хотели захватить все Ларинью, а это было не просто. Фактически территория герцогства представляла собой огромную долину, со всех сторон, особенно с запада и востока, охваченную поросшими лесом горами. С юга, то есть со стороны Аларии, в этой практически непроходимой природной стене был разрыв. Неширокий, но вполне достаточный для строительства приличных дорог и даже поселений. А вот от Аркая Ларинью отделял горный хребет — не слишком высокий, но заставлявший две имевшиеся дороги бесконечно петлять, рисуя по его склонам опасные во многих местах серпантины. Более того, схожая цепь гор — только пониже — разделяла и само герцогство. Понятное дело, что в северной части преобладали потомки аркайцев, в южной — выходцев из Аларии и других королевств. Столица — Ларинир — находилась в меньшей по территории, но более населенной (впрочем, исключительно за счет городов) южной части, на юге же размещались и три других города — Шахор, Панкан и Кансор. На севере же имелся только один город — Лигеран, живший исключительно за счет приграничной торговли, да и размещался он совсем недалеко от границы. Промышленность в Ларинье была развита слабо, население жило охотой и сельским хозяйством, герцогство пополняло казну преимущественно за счет транзитной торговли и добычи угля, железных и прочих руд. Наличие собственных золотых и серебряных рудников — опять же, в южной части страны (собственно, из-за этого аркайцы были очень осторожны) — позволяло герцогам Ларинийским иметь небольшую, но хорошо обученную и оснащенную армию. Впрочем, вряд ли она смогла бы противостоять полномасштабному вторжению любой из соседних империй, и герцоги это понимали. И вынуждены были мириться со многими неприятными вещами.

Кончилась эта история, как рассказывают, следующим образом. Когда в Тероне правил уже Равур Второй, а в Аркае на троне сидел прославившийся своей жестокостью и любвеобильностью Адарх Синебородый, ларинийский герцог Лагир, которому едва исполнилось сорок, внезапно заболел и скончался прежде, чем придворные медики смогли поставить диагноз. Детей у герцога, так уж вышло, не было, братьев тоже — как родных, так и не очень. Неизвестно, была ли смерть герцога печальной случайностью, но если бы герцог не задумывался никогда над выбором возможного преемника, трон занял бы глава дворянского рода, старшего за герцогским, а им в этот раз был маркиз Арбих, известный своими проаркайскими взглядами. Но маркизу не обломилось, больше того — вскоре ему пришлось бежать на север, откуда он так и не вернулся. Ведь Лагир оставил трон своей жене, а герцогиня Кириана, несмотря на молодость — ей едва минуло двадцать четыре года — оказалась гораздо решительнее своего покойного мужа. Неизвестно, имела ли она какие-либо доказательства того, что Лагира убили, и что это сделали именно сепаратисты, поскольку никаких официальных заявлений она так и не сделала. Она даже не разорвала отношений с Аркаем, памятуя про то, сколько торговля с Севером приносит казне, но вожаки и особо рьяные члены аркайской партии получили от тайной службы Её Высочества предложение немедленно покинуть пределы герцогства. Тех, кто счел возможным от этого предложения отказаться, больше никто не видел — ни в Ларинье, ни в Аркае, ни в Аларии. По слухам, их арестовали и казнили, но это были лишь слухи, которые довольно быстро пошли на убыль — поскольку тех, кого ловили за их распространением, вешали вполне публично. Не имея доказательств физического устранения своих агентов, Адарх не решился на вторжение.

Но герцогиня на этом не остановилась. Спустя два года она сняла траур и объявила о своем желании выйти замуж. Среди женихов оказался, само собой, некий аркайский коронный князь — племянник вышеупомянутого Адарха, несколько принцев из соседних королевств, не имевших дома шансов занять престол хоть когда-нибудь, и Ранар, младший из герцогов Ахтурских, посланный Равуром Вторым. Адарх демонстративно двинул к границе войска, но это не помогло — из Ларинира пришло сообщение, что герцогиня выбрала в мужья Ранара. Что там было на самом деле, неизвестно, все участники и очевидцы тех событий давно покинули этот мир, а мемуары и летописи, скорее всего, врут. Как бы то ни было, Ранар и Кириана правили в Ларинье долго и, наверное, счастливо — во всяком случае, четыре десятилетия после их свадьбы в соседних государствах редко обсуждали новости из герцогства.

А потом Кириана умерла, герцог Ранар пережил ее всего на год, и трон перешел к их сыну, тоже Ранару, который успел порадовать родителей женитьбой, но не внуками. Через три года Ранар-младший погиб на охоте. Наследником он так и не обзавелся. Герцогиню Димизу, которая и так не отличалась крепким здоровьем, смерть мужа просто подкосила и она умерла спустя три дня после его похорон, ее даже не успели объявить правительницей официально. Естественно, встал вопрос о том, кому занять снова опустевший трон — ведь Кириана еще до свадьбы с Ранаром отменила закон о переходе власти к следующему по старшинству дворянскому роду. К этому закону вполне можно было вернуться, однако формально приоритетные права наследства имели старшая сестра Ранара Второго, Раннеда, и герцоги Ахтурские, приходившиеся Ранару Второму родственниками по отцу.

Все же дворяне самых уважаемых родов герцогства Ларинья, хоть и смирились с тем, что никому из них трон не светит, согласиться с тем, что ими будет править женщина, живущая в чужой столице и пребывающая замужем за чужим королем, не желали из принципа. Запахло заговором.

Однако и Раннеда, успевшая выйти замуж за короля Саргамиры и родить ему троих детей, даже слышать о возвращении домой не захотела. Возможно, она и согласилась бы занять престол, если бы Саргамира и Ларинья граничили, чтобы потом законным порядком присоединить герцогство к королевству. Но их даже по прямой разделяли четыре имперские провинции, и ничего, кроме головной боли, эта корона ей и ее мужу не сулила — детей у них, конечно, было трое, но сын-то только один, да и тому было еще далеко до совершеннолетия, а оставлять королевство без наследного принца было слишком рискованно. Раннеда, конечно, съездила на похороны, чтобы не давать никому повода для пересудов, но больше никогда в Ларинир не возвращалась. Да и просто никаких следов в истории больше не оставила, разве что упоминание в летописи о своей кончине.

В итоге ларинийский престол перешел к герцогам Ахтурским. Младший из них, избранный семейным советом, ехать черт знает куда, даже ради собственных трона и серебряных рудников, особого желания не испытывал и предложил императору Равуру Третьему присоединить Ларинью к империи, на что тот согласился, хоть и не сразу — поскольку взамен пришлось отдать ушлому юноше земли поближе к столице, а именно герцогство Ханаран на восточном побережье, уже два столетия пребывавшее под прямым императорским правлением. Территориальные и прочие потери (Ханаран был вдвое меньше Лариньи по территории, золотых и серебряных рудников в нем не водилось отродясь) юнца не смущали — титул герцога Ханаранского звучал всяко лучше звания младшего брата герцога Ахтурского, а быть вассалом императора и иметь владения вдали от окраин империи куда безопаснее, чем править независимым герцогством, зажатым между двумя недружественными друг другу державами.

Так оставшаяся без правителя Ларинья стала провинцией империи.

В герцогском дворце обосновался наместник императора, в замке, когда-то принадлежавшем маркизу Арбиху — командующий военным контингентом, ларинийские полки переоделись в имперскую форму и были переброшены в другие регионы, вместо них казармы заняли солдаты, набранные в южных провинциях — император не захотел вникать, кто будет верен ему, несмотря на аркайские корни, а кто, даже не имея таковых, переметнется при первом удобном случае. В остальном жизнь Лариньи мало изменилась, местные деньги еще лет десять ходили наравне с имперскими (впрочем, за пределами провинции их принимали только банки). Пожалуй, даже стало спокойнее — налоги в империи были ниже, календарь содержал меньше праздников, да и чиновничья братия еще со времен Армара Третьего шалила меньше.