Чтение онлайн

Гору-треуголку Че Губара назвал Лахудрой. Она недовольно пропустила всадников мимо. Но за Лахудрой внезапно начиналась сплошная темень. Показалось, что сзади с могильным стуком захлопнулись гигантские ворота. Мариус нервно оглянулся. Нет, конечно, это не вход в преисподнюю. Иначе тут дежурили бы красно-коричневые демоны Уоки и Токи. Ничего нигде не захлопывалось. Просто нервишки пошаливают. Господи, до чего же тут мерзко! Отовсюду злобно нависают черные склоны, они, бахвалясь друг перед другом, выпячивают каменные груди, споря за право первыми обрушиться на незваных гостей. Ни единого клочка ровной поверхности, везде — здоровенные валуны, разбросанные специально с таким расчетом, чтобы затруднить проезд внутрь горного массива. Хаос, по сравнению с которым меркнет даже студенческая келья после всеобщей попойки. Редкие проходы, которые природа, скрепя сердце, все же оставила, изобилуют трещинами, куда могла бы провалиться целая армия. Идти вперед нечеловечески трудно. Но стоять на месте и вовсе невозможно — горы давят, ужас ест тебя, а сверху — лишь ничтожный клочок серого неба, пощаженный зубчатыми вершинами, и он никакого облегчения не приносит. Небо далеко и враждебно. Оно — как крышка в банке, куда ты сам же себя и загнал.

Видимо, срок действия колы заканчивался. Или просто у этой коричневой бурды оказалась тонка кишка против гор Бен Редан. Мариус ощутил ломоту в висках. Ледяные иглы кололи в мозг. И лишь присутствие Че Губары, невозмутимого, как сфинкс, как-то тонизировало.

В сумрачных каменных лабиринтах совершенно терялось ощущение времени, которое сворачивалось вместе с пространством. Можно было судить о нем лишь приблизительно. Так вот, приблизительно через два часа Мариус и Че преодолели особо прихотливый завал — и перед ними в полный рост встала Чучундра, гора-веретено.

Мариус сразу ее узнал. Именно такой он видел ее во сне. Обложенная слоистыми облаками, словно одеялами, Чучундра, казалось, слегка покачивает, как указательным пальцем, своей удлиненной вершиной, и что-то чудится в этом издевательское. У подножия горы насмерть стоит чахлая рощица желтых сосен общим объемом не более двадцати стволов.

— Дальше никаких деревьев уже нет, — сообщил Че. — Только кустарники, да и тех немного.

Дальше Мариус идти и не собирался. Он смотрел на рощицу. К ней вела вниз неширокая тропинка. Справа и слева — обрывы, на дне провалов — громадные остроконечные черные каменюки. Два всадника, не торопя и без того измученных лошадей, осторожно поехали по тропе.

— Как думаешь, который час? — без особой надежды на ответ спросил Мариус.

— Девять сорок три, — авторитетно заявил Че Губара, мельком взглянув на небо, где солнце затеяло неуместные эротические игрища с группой туч, тощих, как портовые шлюхи.

Тень Чучундры уменьшалась на глазах и быстро подвигалась к рощице. Но тут солнце наткнулось на самую большую в мире тучу — и тень растворилась без следа.

"Черт! — подумал Мариус. — Черт, черт!" Проклятая туча может сорвать все дело!

А как без тени определить нужную сосну? Мариус нерешительно запустил палец в нос, поковырялся там, извлек содержимое, остался недоволен и щелчком отбросил прочь. Без тени задачу решить невозможно. Пусть она появится хотя бы ненадолго — тогда можно будет точно вычислить направление ее движения, последовать в этом направлении. И, заочно определив искомую сосну, открыть секрет.

Главное — чтобы тень появилась хотя бы ненадолго!

Она появилась. Гикнув, Мариус послал Теленка в рощицу. Достигнув деревьев, лошадка замерла, как памятник. Мысленно пожелав ей всего хорошего, Мариус соскочил на землю и с проклятиями поспешил в рощицу. Он брел за тенью, лунатически воспаленными глазами высматривая все, к чему она прикасалась. На четвертой по счету сосне тень замерла. Вместе с ней остановилось сердце Мариуса. Он бросился к дереву. И, пока тень неверно дрожала, чтобы продолжить путь, успел увидеть и прочесть слово, горевшее на земле, прямо на залежах желтой хвои.

"Вызнав".

"Двенадцать морей одолев, могучий пескарь тверди достиг…" Тут пропуск — забытое слово, прах его возьми! И дальше: "…позеленеть, вызнав".

Че Губара хладнокровно, но пристально наблюдал за метаниями Мариуса. Ни единого вопроса. Вот выдержка у человека! С такими нервами, как говорится — и на свободе.

— У меня все, — сказал Мариус, поежившись под его ледяным взглядом.

— Тогда поехали назад. Хотя постой, — Че соскочил с лошади и зашагал к ручейку, серебристо блестевшему средь камней. В руках странного человека появился пузатый флакончик. Че наполнил его водой, тщательно закупорил и бережно спрятал на груди.

— Папа меня не понял бы, если б я не привез ему это, — доверительно сказал он. — Теперь и я готов.

На обратном пути Че Губара заблудился. Чья-то злая рука завязала горловину каменного мешка, и славный бородач понял это слишком поздно. Близился вечер и тянуло мертвечиной. Но Че не паниковал. Чего нервничать, если уверен в себе? Проход на волю — где-то совсем рядом. И он методично обшаривал уступ за уступом.

Время, однако, шло, а ситуация не менялась. Сбитый с толку Че остановился, задумчиво озираясь. Темень пришла резко и всерьез. И, хотя становилось адски холодно и хотелось торопиться к какому-нибудь источнику тепла, путники придерживали психовавших коней. Ехать было некуда: все маршруты свернулись в одну точку пространства. Теперь не имело значения, открыты у тебя глаза или закрыты — непроглядный мрак застилал все вокруг. Со свистом налетел ураган. Че Губара что-то прокричал — ветер унес его слова, как пушинку. Мариус заорал от сраха. Он понял, что им обоим пришел конец.

Но это был еще не конец. Тьма вдруг раскололась — от земли до неба образовался просвет, как будто кто-то мазнул по черному ярко-голубым. Горы распахнулись перед двумя отчаявшимися — и лошади, не дожидаясь команды, ринулись на свет.

Вырвавшись из плена гор, Че и Мариус попали в удивительную ночь. Мягкий синеватый свет, заполнивший мир, после абсолютной

темени резал глаза, как луч прожектора. Ароматы степи, мешаясь с запахами Красного Леса, пьянили, как первый в жизни стакан вина. Лошади, обезумевшие от восторга, вскачь понеслись в степь. С большим трудом люди железной рукой обуздали их прыть и вернули к биваку, заложенному прошлой ночью.

Мариус был разбит физически и уничтожен морально. Железный Че развел костер. Сноса этому человеку не было.

В костре трещали ветки. В деревьях ворчливо гудел ветер, и в унисон ему утробно бормотали горы Бен Редан. Порция колы привела Мариуса в чувство. Нейтрализующая конфетка оказалась весьма уместной. Жизнь как-то наладилась, и Мариус уснул.

Наутро они с Че расстались. Узнав, что Мариус берет курс на Дагабу, Че отрицательно покачал головой:

— Нам не по пути. Мы живем в другой стороне.

Мариусу стало очень интересно, кто такие эти «мы». Но задавать подобные вопросы товарищу Че отсоветовал Любовник, который, наконец, проснулся после активной спячки.

— До свидания. Было приятно тебе помочь, — улыбнулся Че, сверкнув белыми зубами — безупречными зубами супергероя.

Мариус подумал, что в подобных обстоятельствах уместнее сказать «прощай», а не "до свидания", но оставил это соображение при себе. Он хотел всего лишь — поскорее остаться в одиночестве. Даже искренняя благодарность к Че Губаре не мешала ему желать расставания. Рядом с этим Невозмутимым Мариус вновь и вновь переживал вчерашний ужас, равного которому не испытывал в жизни. Забудет ли Мариус когда-нибудь этот могильный холод, это дуновение преисподней, эту черную жуть страны Бен Редан? Вряд ли. Но вдали от Че Губары, возможно, и притупится ужас, сейчас, после окончания действия колы, разрывавший сердце Мариуса.

— Спасибо за помощь, — поблагодарил он невыразительно. И все-таки от вопроса не удержался. — Скажи, Че, чего ты со мной морочился?

— Это важно? — ледяным тоном поинтересовался Че.

— Да нет, — Мариус смутился и пробормотал: — Еще раз спасибо. Прощай.

Два всадника наподдали своим скакунам — и их пути разошлись, скорее всего, навсегда. Мариус скакал в Дагабу. Розовое солнце вставало справа. Шоколадного цвета выжженная степь лежала впереди. Лес позади сливался в оранжевую полоску. 27 сентября обещало быть днем, прекрасным во всех отношениях.