Чтение онлайн

Доул был выдвинут кандидатом в президенты США от Республиканской партии в 1996 году, а Кемп — кандидатом в вице-президенты. Во время предвыборной кампании эта пара допустила немало ошибок. Однако никто не оценил по достоинству их усилия по предотвращению краха песо в Мексике, никто не воздал по заслугам Клинтону с его администрацией за допущенные промахи. Признанные экономисты из академических кругов роились вокруг своего предводителя Ларри Саммерса, который воплощал собой все, чем они мечтали стать. Ученые-экономисты смогли убедить себя, что США сделали все, что было в их силах и что Казначейство добилось потрясающих результатов, хотя на деле оно полностью провалило порученное ему дело, чего и следовало ожидать. Американские СМИ приняли суждения экономистов за чистую монету, не понимая и не замечая споров по поводу экономики, которые шли в Конгрессе прямо у них под носом. Решение мексиканской проблемы, предложенное Казначейством и МВФ — а именно, предоставление огромных средств иностранным кредиторам Мексики при поддержке девальвации и повышения налогов — позже применили во время Азиатского финансового кризиса. Все азиатские валюты можно было бы поддержать за счет минимальных трат и усилий — так, как следовало поддерживать песо.

В итоге Республиканская партия сама забыла о дебатах начала 1995 года. После того как Джордж Буш победил на выборах в 2000 году, новый Минфин при содействии МВФ разрушили еще одну многообещающую развивающуюся экономику, проявив некомпетентность даже большую, чем команда Клинтона. Когда в конце 2000 года под давлением оказалась привязка турецкой лиры к доллару, МВФ убедило правительство повысить налоги. Привязка рухнула в начале 2001 года, и МВФ с согласия Казначейства предложил решить проблему за счет приватизации Turk Telecom (иностранные инвесторы, готовые купить успешную телекоммуникационную монополию по привлекательной цене, найдутся всегда и везде, и некоторые из них обзаведутся влиятельными друзьями). Лира стремительно снижалась, но ни Казначейство, ни МВФ, ни бывший топ-менеджер Всемирного банка, назначенный министром экономики Турции, так и не осознали, что в стране случился крах национальной валюты. Граждане Турции, однако, поняли это слишком хорошо. Возмущенный турецкий избиратель запустил кассовый аппарат в голову премьер-министра Турции Бюлента Эчевита.

IV

В 1984 году Югославия заявила о себе традиционным для амбициозных развивающихся стран способом — предложив провести Зимние Олимпийские игры на своей территории. Олимпиада прошла без сучка без задоринки, и у гостей сложилось впечатление, что Югославия — процветающая и счастливая страна. К концу 1993 года Югославия распалась вследствие гражданской войны, а динар превратился в необеспеченный «фантик», подешевев с 1991 года в 100 септиллионов раз (число с 26 нулями). Как это произошло?

Проблемы у Югославии появились в 1980 году, когда доллар резко вырос в цене. Югославия прошла через все то, что довелось пережить Мексике, с той лишь разницей, что Мексика в 1988 году смогла остановить навязанную МВФ гиперинфляцию, а Югославия, получив от фонда помощь в 1987 году и проведя «шоковую терапию» в 1990 году, довела девальвацию динара до астрономических масштабов. Гражданская война стала естественным следствием гиперинфляции: республики в составе послевоенной Югославии решили, что им лучше выйти из федерации и действовать в одиночку.

Хотя у Югославии, объединенной в федерацию маршалом Иосипом Броз Тито в 1945 году, порой возникали проблемы с динаром, по большей части он был довольно устойчивой валютой. С 1965 по 1970 год динар был привязан к доллару в пропорции 12,5:1 — на том же уровне, что и мексиканский песо. Во время колебаний валютных курсов в начале 1970-х годов динар снизился до 17–18 единиц за доллар, но не тронулся дальше с этого уровня до 1980 года. Югославский вариант социализма имел недостатки, но в целом страна богатела. В период 1960-1980-х годов ВВП Югославии, согласно официальным данным, в среднем рос на 6,1 % в год. Несмотря на то что за этими образцово-показательными цифрами скрывался целый ряд экономических проблем, в 1980 году страна могла похвастаться 91-процентной грамотностью и средней продолжительностью жизни в 72 года. Югославские трудящиеся в среднем получали около $3000 в год. При Тито экономика была плановой, но гораздо более либеральной, чем советская. Югославская экономика включала капиталистические элементы, в частности, позволяла брать кредиты в зарубежных банках. Будучи коммунистической страной, Югославия сохраняла независимость от остального соцлагеря. Тито никогда не заключал альянсов с Советским Союзом, а представителей просоветской оппозиции сажал в тюрьму. Югославия не входила в Организацию Варшавского договора. В стране царил мир, и особой этнической напряженности не чувствовалось. Тито умер в мае 1980 года.

Успех социализма в Югославии смущал западные страны, поскольку в период 1971–1982 годов капиталистическая система стала давать сбои. Соединенные Штаты в течение долгого времени пытались приблизить Югославию к капиталистической Западной Европе, Советский Союз старался, чтобы она оставалась в Восточной Европе. Пока в Югославии и в СССР успешно функционировала социалистическая система, им незачем было переходить к капитализму. Во время первого президентского срока Рейгана Соединенные Штаты разработали стратегию разрушения советской экономики, чтобы в конечном итоге уничтожить коммунизм. Эта стратегия известна как «доктрина Рейгана». В сентябре 1982 года Соединенные Штаты разработали Директиву о решениях по национальной безопасности (ДРНБ) 54, согласно которой следовало поддерживать «тихие революции» для свержения коммунистического правительства. В марте 1984 года была принята предназначенная «для служебного пользования» Директива 133, рассекреченная с купюрами в 1990 году. Согласно ей, Югославия должна была быть «окончательно реинтегрирована… в европейское сообщество наций», что означало намерение США положить конец социализму в этой стране[108].

Западные банки в 1970-е годы выдавали большие кредиты югославским заемщикам: в этот период они щедро ссужали всем развивающимся странам. Поскольку динар долгое время торговался по твердому курсу к доллару, а процентные ставки по деноминированным в долларах кредитам были относительно невелики, кредитование югославских заемщиков казалось выгодным обеим сторонам. Но с 1980 года курс доллара пошел вверх, и динару оказалось так же трудно сохранять свою привязку к нему, как было трудно мексиканскому песо. В то же время процентные ставки по долларовым кредитам выросли до двухзначных процентов, серьезно осложнив жизнь югославских заемщиков. Воспользовавшись политическим вакуумом после смерти Тито, МВФ и западные банки поспешили в Югославию с планом реструктуризации долга, предполагавшего многочисленные макроэкономические реформы. Одним из условий был рост экспорта с целью добиться «профицита внешней торговли» и твердой валюты. Последнее, согласно искаженной логике МВФ, требовало девальвации динара.

Курс динара снизился с 19 единиц за доллар в 1979 году до 29 единиц за доллар в 1980 году и до 63 — в 1982 году. Во многом это объяснялось укреплением доллара в период 1980–1982 годов, так что сам по себе динар сильно не обесценился. Однако последствия для югославских заемщиков, взявших кредиты в долларах, были катастрофическими. С 1979 по 1982 год стоимость их кредитов в динарах более чем утроилась. В то же время процентные ставки по долларовым кредитам не собирались снижаться. Последовали новые реформы МВФ, включая дальнейшую девальвацию, повышение налогов и введение торговых барьеров: к Югославии применили те же меры, что и к Латинской Америке.

В 1983 году динар опустился до 126 единиц за доллар, в 1986 году — до 460. Ситуация повторяла случившееся во многих латиноамериканских странах. После принятия условий МВФ в 1987 году снижение динара ускорилось. В 1987 году за доллар давали 1240 динаров, в 1989 году — 11 816 динаров, то есть за два года югославская валюта девальвировалась в десять раз. Ас 1991 года началось свободное падение динара.

В 1989 году МВФ рекомендовал совершенно нелепое решение экономических проблем Югославии. Само собой разумеется, фонд предложил провести дальнейшую девальвацию, но па этот раз в сочетании с «замораживанием» зарплат трудящимся. У югославской модели социализма было одно преимущество перед советской: ее рыночные элементы могли компенсировать девальвацию динара изменениями цен, в том числе заработной платы. «Заморозив» зарплаты, МВФ загнал Югославию в тот же угол, где вскоре оказалась советская экономика перед своим распадом. В то же время МВФ посоветовал закрыть государственные предприятия, оказавшиеся «неприбыльными в результате структурной перестройки экономики» (иначе говоря, испытывающие трудности во время экономического спада). В результате резко вырос уровень безработицы. Как будто этого было мало, МВФ потребовал прекратить регулярные переводы платежей из федерального бюджета в республики и автономные области, а средства пустить на обслуживание внешнего долга. В довершение к краху национальной валюты и последовавшему за ним развалу экономики (в конце 1980-х годов ВВП ежегодно сокращался приблизительно на 10 %) республики должны были выплачивать в казну больше налогов, притом что взамен они стали получать меньше помощи из центра. Республики вполне имели право счесть это приглашением к выходу из состава Югославии.

Во время визита в Вашингтон премьер-министр СФРЮ Анте Маркович сообщил президенту США Джорджу Бушу, что в союзных республиках обострились межэтнические противоречия. В ответ Буш предложил Марковичу придерживаться программы МВФ. Маркович так и сделал, и к процедуре банкротства дополнительно привлекли более тысячи государственных предприятий. Вскоре после этого 650 000 югославских рабочих объявили забастовку, несмотря на разделявшие их национальные различия.

В этой непростой обстановке победу на президентских выборах в 1989 году одержал председатель Президиума Союза коммунистов Сербии Слободан Милошевич. Он хотел одновременно решить экономические проблемы и сохранить СФРЮ, не дав ей распасться на независимые государства. Милошевич сразу же отказался следовать дальнейшим указаниям МВФ и США и приостановил уже начатые структурные реформы. Это вывело из себя западные державы. Ответный удар последовал месяцем позже: в ноябре 1989 года Соединенные Штаты приняли Закон об ассигнованиях на зарубежные операции 101–513, который, помимо сокращения помощи федеральному правительству Югославии, в Разделе 599а предусматривал немедленное проведение выборов в каждой из шести республик. Из этого следует, что Вашингтон был за расчленение Югославии и ее ребалканизацию. Законность этих свободных выборов должны были оценивать Соединенные Штаты. Если победителей на республиканских выборах признали бы достаточно демократичными, их осыпали бы деньгами, возобновив платежи в рамках программы помощи. Партии сепаратистов вскоре стали получать по почте чеки от американского правительства.

В июне 1991 года две югославские республики из шести, Хорватия и Словения, провозгласили независимость от СФРЮ (которая теперь все чаще выступала как Республика Сербия). Новое правительство Хорватии начало свою деятельность с того, что лишило многочисленное сербское население гражданства, работы, пенсий, землевладений и паспортов. Милошевич послал войска в Словению, сославшись на то, что она нарушила порядок отделения от федерации, закрепленный в конституции Югославии. Евросоюз ответил тем, что ввел эмбарго на торговлю с Югославией, нанеся тем самым серьезный удар по экономике федеративной республики, которая наладила обширные внешнеэкономические связи с остальной Европой. Милошевич отступил и признал независимость Хорватии и Словении. Осенью 1991 года из состава Югославии вышла Македония, но сделала это мирно, сохранив дружественные отношения с Белградом. Этнические сербы в Хорватии, очутившиеся в стране, не имевшей никакого отношения к Сербии и к остаткам федерации, в течение четырех лет сражались за независимость Сербской Краины от Хорватии, ставшей, по их мнению, на путь неофашизма. В итоге сербов-граничар изгнали из Хорватии, причем на этом этапе этнических чисток хорватам помогали американские военные.