Золото гетмана
Шрифт:
А еще в костре запекалась только что выловленная рыба – большие щуки и судаки. Их предварительно обмазали глиной, закопали на небольшую глубину – чуть-чуть присыпали землей, а сверху накидали горящих угольев.
– Из далеких краев прибыли? – спросил Тетеря, когда со щербой было покончено и на стол подали рыбу.
Глиняная обмазка закаменела, и ее легко можно было снять вместе с рыбьей шкурой – словно очистить вареное яйцо. Запеченные в собственном соку щуки и судаки явили миру бледно-розовое мясо и умопомрачительно вкусный запах, который участники застолья тут же подкрепили очередной кружкой ароматной бузиновки.
Гамалея глянул на него исподлобья, покосился на остальных перевозчиков, и нехотя ответил:
– Дальше не бывает…
– Да ну! – оживился старик. – Неужто басурман ходили щипать? Это святое дело… А вот нашим казакам бить крымчаков и турок не моги.
– Что так?
Мусий не хотел прежде времени рассказывать кому бы то ни было о приключениях беглецов. Тетере он доверял, но что касается остальных перевозчиков, то Гамалея их не знал и опасался, что у этих казаков могут оказаться чересчур длинные языки.
– А… – махнул рукой Тетеря. – Мы живем здесь на птичьих краях. Как Олешковскую Сечь построили с разрешения крымского хана, так и началось. Конечно, он, вместо жалованья, дал нам право охотиться на землях орды, рыбачить, соль добывать беспошлинно; однако за это мы должны выставлять хану войско, когда крымчаки идут войной на черкесов или калмыков. И обычно посылает наших казаков к лешему на кулички – куда подальше. Но про то ладно, воевать мы привычны. Все ж какое ни есть, разнообразие. Главное поруганье со стороны басурман в том, что они запретили нам строить сечевую церковь выше, чем всадник на коне с поднятой вверх саблей. Как тебе это?
– В чужой монастырь со свом уставом не ходят, – мрачно ответил Гамалея. – Не сладка судьба изгнанников…
– И валы оборонные нельзя выше двух метров возводить. И пушки хан запретил на валы ставить. Чтоб его черти колотили! Казаков вольных за слуг держит!
– Неужто казачки татар втихомолку не шарпают?
– Бывает… – Тетеря грустно улыбнулся. – Только за это Кошу приходится дорого расплачиваться: на Сечь после каждого такого нападения прибывают татарские мурзы и принуждают кошевого платить втрое большую сумму, чем стоит отнятое у татар добро.
– А много ли на Сечи народу?
– На сегодня тысячи полторы. Не больше.
– Не густо…
– Так ведь что тут товариществу делать? Вишь, какая природа – пески кругом и солончаки. В Сечи постоянно живет холостая молодежь да старики бессемейные – голытьба, которой некуда приткнуться. Кто побогаче, те проживают на хуторах, кто немного беднее – большей частью обретаются в бурдюгах [81] и зимовниках, которые стоят по Самаре и по Бугу. Там можно и огород свой иметь, и сад посадить, и пасеку завести. И вообще, эта новая Сечь только потому считается наследницей Запорожской, что мы имеем кошевого атамана и храним военные клейноды…
81
Бурдюг – примитивное казацкое жилище – землянка или полуземлянка. В его основе была прямоугольная яма глубиной 1—1,5 м, в которую по углам вкапывались столбы, а между ними ставился плетеный из хвороста каркас. Бурдюг обмазывался глиной и иногда белился известью. Крыша укрывалось камышом, а сверху часто накладывался грунт. В бурдюге летом было прохладно, а зимой хорошо сохранялось тепло от примитивной печи-каменки.
Их беседу неожиданно прервал резкий свист. Гамалея обернулся, и увидел, что на другом берегу Конки гарцует на добрых конях небольшой татарский чамбул [82] . Судя по богатой одежде одного из крымчаков, скорее всего, какого-то важного ханского чиновника, это были его телохранители.
– Клятые басурмане! – выругался Тетеря. – И пообедать спокойно не дают православному люду. Хлопцы, идите на переправу. Да язык там попридержите! А то могут укоротить. У них это быстро.
82
Чамбул – отряд, конный разъезд в степи.
– Та знаем, батьку…
Перевозчики погнали паром к противоположному берегу, а Гамалея быстро мигнул беглецам. Они сразу поняли его безмолвный приказ, и в мгновение ока все огнестрельное оружие было спрятано в небольшом стожке сена рядом с навесом. Кони казаков уже стояли позади мазанок у коновязи, где в тени чахлых деревьев жевали жесткую траву вместе с низкорослыми степными лошадками перевозчиков. Хорошо зная нравы крымчаков, Мусий не хотел, чтобы у татарского бея возник соблазн присвоить чужое добро. А ружья и пистоли у казаков были новыми и очень дорогими. Не говоря уже о лошадях.
По пути в родные края беглецы распотрошили обоз английского купца. Они захватили не только целую кучу дорогого оружия, но и несколько превосходных английских жеребцов, которых называли «берберами». В жилах этих коней текла кровь арабских скакунов, поэтому по скорости и выносливости им мало было равных. Разве что чистокровные дончаки могли составить им конкуренцию, но они были по карману только казацкой старшине и зажиточным казакам.
Татарский бей лишь мельком взглянул на казаков, вопреки опасениям Мусия. Видимо, спешил. А может, опытный военачальник просто не хотел нарываться на неприятности, сразу определив по внешнему виду Гамалеи и беглых казаков, что перед ним опытные бойцы, способные оказать его телохранителям серьезное сопротивление. Вскоре о чамбуле напоминала лишь пыль, поднятая копытами татарских коней.
– Калга-султан [83] , – сказал Тетеря. – Второе лицо после хана. Что-то он зачастил в нашу Сечь… Нутром чую – не к добру это. Все обихаживает кошевого.
– У вас кошевым по-прежнему Кость Гордиенко?
– А то кто ж… – Тетеря скорчил кислую мину. – Все мудрует, хочет и здесь полной свободы – как было в старой Сечи. Да только хан не позволит нам развернуться в Олешках как дома. На чужом пиру и сдобная пампушка горше полыни.
– Это да…
– Вы на Сечь или как? – осторожно поинтересовался Тетеря.
83
Калга – титул второго по значимости после хана лица в иерархии Крымского ханства. Должность калги была учреждена третьим ханом Крыма Менгли I Гераем. Каждый хан при вступлении на престол назначал калгу – почти всегда из числа своих братьев, сыновей или племянников. Поскольку эту должность занимали только княжичи из ханского рода Гераев, именовавшиеся в Крыму султанами, по отношению к ним часто использовалось название «калга-султан». Резиденцией калги был г. Акмесджит (ныне Симферополь).
– На Сечь. Будем проситься в товарищество.
– И правильно. Такие казаки, как ты, Мусий, и твои хлопцы, на Сечи нужны. Проситесь в курень к Ивану Гусаку. Он правильный человек. Да что я говорю! Тебе ли не знать Ивана.
Гамалея скупо улыбнулся и ответил:
– Как не знать…
Тетеря лукаво прищурился и негромко молвил – так, чтобы не слышали казаки, которые уже поднялись из-за стола и раскуривали в сторонке свои трубки:
– А хорошо вы погуляли с Иваном в Подолии [84] . Польские паны до сих пор зубы на вас точат.
84
Подолия – земля между Днестром и Южным Бугом. С XIII века Подолия находилась под оккупацией сначала татар, затем Литвы, а с XVI века – Польши. Возвращена России только после раздела Польши в 1793 году.
– С казака беда, как с гуся вода. Пусть шляхта точит. Пока их не выбили.
– А пора бы…
– Старый греховодник! Ты на что меня подбиваешь?
– Казачки совсем без дела истомились. Обнищали, дальше некуда. Кто ж еще, как не ты, может собрать ватагу и повести в поход на ляхов? И я бы пошел. Ей-ей! Правая рука у меня добрая, не забыла, как саблю держать. Я и кулеш буду для всех варить, и в дозоре постою, потому как все равно мало сплю. Возьмешь?
– Опанас, не искушай! Цыпленок еще в яйце, а ты уже хочешь кинуть его в борщ.