Золото гетмана
Шрифт:
Рядом с Глебом послышался тихий вскрик и звук падения чего-то тяжелого – это испуганный до умопомрачения Федюня потерял сознание.
Призрак не отреагировал ни на слова старика, ни на его колдовские штучки. Казалось, что он здорово разозлился, потому что сияние стал сильнее и внутри ореола забурлил, как в плавильном котле, огненно-красный туман. Нечай, бормоча заклинания, начал отступать – похоже, он растерялся. И тогда на Глеба снизошло нечто наподобие прозрения. Он вдруг вспомнил, при каких обстоятельствах к нему попал оберег и, нимало не колеблясь, сунул руку с ним прямо в огненное и одновременно ледяное нутро призрака.
Взрыв, который последовал вслед за этим, отбросил Тихомирова-младшего и Нечая к стене. Казалось, что лопнул огромный футбольный мяч. Не было ни огня, ни дыма, лишь упругая воздушная волна в один миг погасила все свечи, и чернильная темень вмиг воцарилась в подземелье, а воздух наполнился болотными миазмами. Глеб не испугался – не успел, лишь оказался в состоянии ступора.
Однако в таком положении Глеб пребывал недолго. Послышалась возня, затем чиркнула спичка, и старик начал зажигать свечи. Вскоре стало светло, как прежде. Глеб перевел дух и сделал два шага вперед.
– Все, Он ушел навсегда, – с видимым облегчением сказал Нечай. – Наконец-то…
– Кто это – Он? – непослушными губами спросил Глеб.
– Никому об этом знать не положено, – строго ответил «запорожец». – Это было мое проклятье. Но теперь, благодаря тебе, я от него избавился. Поэтому ты свободен от всех обязательств передо мной. Мы квиты.
«Это радует… Но не ты ли, дедуля, подстроил мне аварию с последующим чудесным излечением? На тебя это очень даже похоже…» – подумал Тихомиров-младший; однако тут же эту мысль и отбросил, как ненужный хлам. Что было, то прошло.
– Что ж, коли так… И то верно – лишние знания обременяют человека. – Глеб протянул оберег Нечаю. – Возьмите амулет. Мне долгая жизнь как-то ни к чему. Сколько отмерено свыше – столько и мое.
– Благодарствую, – ответил старик, с благоговейным видом прижимая к груди древнюю реликвию. – От всей души благодарствую за вашу доброту и бескорыстие. Да, еще одно… – Он подошел к Глебу вплотную и, пришептывая что-то, сделал перед его лицом несколько пассов; в груди молодого человека вдруг разгорелся сильный пожар, даже больно стало, но тут же и потух, словно на него вылили ведро ледяной воды. – Вот теперь все.
– Что вы сделали? – удивился Глеб.
– То, что должен и что ты очень хотел. Я снял порчу. Сидевшее в тебе древнее колдовство ушло.
– Значит, мне не будут сниться кошмарные сны? – с недоверием спросил Глеб.
Старик улыбнулся – первый раз за все время.
– За это я не ручаюсь, – ответил он. – Такие сны снятся всем. Периодически. Это твои страхи выходят наружу, освобождая душу от лишних терзаний. Но зло, сидевшее внутри тебя, обезврежено. Больше оно не проявится. А теперь идите с богом. Нет, постойте!
Он подошел к одному из ларцов, пошарил в нем и возвратился с двумя коробочками.
– Это вам, – сказал Нечай. – Любое доброе дело должно быть вознаграждено. А теперь прощайте. Мне нужно нести мой крест дальше. А вам туда… – Он указал на черный зев подземного хода; но это был не тот тоннель, по которому они попали в подземную усыпальницу.
Глеб молча поднял Федюню, который уже пришел себя, но продолжал сидеть на полу, глупо хлопая ресницами, и они нырнули в черное чрево извилистого хода. Он был уверен, что старик не станет их губить и что он указал верный путь…
На поверхность они выбрались спустя час в пустынной части городского парка. Она была неухоженной, замусоренной. Едва Глеб и Федюня отошли от провала в земле на несколько шагов, как вдруг земля у них под ногами дрогнула, пласты сдвинулись, и от дыры в земле осталось лишь лысое, без травы, пятно.
Федюня перекрестился и сказал:
– Ужас! Я, наверное, поседел. Хорошо хоть живы остались… Чтобы я когда-нибудь приехал в Чернигов… Бр-р! Да пусть меня волки сожрут! Между прочим, оказывается, ты тоже знаешь Нечая. Откуда?
– Расскажу… позже. Но могу утешить твое самолюбие – не только тебя использовали в качестве одноразового предмета первой необходимости. Я тоже крупно попал. Кстати, не исключено, что все нами виденное – мистификация. Этот дед еще тот фрукт. Такого туману напустил, что только держись… Ладно, проехали. Между прочим, можешь утешиться: мы с тобой единственные на всем белом свете кладоискатели, которым выпала удача хоть одним глазком посмотреть на сокровища гетмана Полуботка. Уверен, что это они.
– Уже утешился, – буркнул Федюня. – Эх, такая лафа проплыла мимо!
– Не горюй. Какие наши годы. Все у нас впереди. Все, кроме золота гетмана. С такой охраной, как этот колдун, его тысячу лет не найдут. Интересно, чей гроб он так надежно охраняет? Но только не гетмана Полуботка, потому что похоронили его в Петербурге, на кладбище церкви Святого Самсония за Малой Невой. Да, загадка… Кстати, давай посмотрим, чем нас колдун облагодетельствовал. А то, знаешь ли, мне почему-то вспомнился Гоголь с его рассказами. Все, что получено от нечистой силы, превращается в прах. Впрочем, дед Нечай хоть и колдун, но вроде не совсем уж конченый тип. Только больно странный… если не сказать больше. Ну да не будем об этом…
Коробочки были примитивными – эдакие крохотные деревянные шкатулочки, размером чуть больше тех, в которых современные женщины держат серьги или кольца с камнями. Но когда кладоискатели открыли их, то невольно ахнули. В каждой коробочке лежало по бриллианту; и они были размером с лесной орех!
– Чтоб я сдох!.. – Ошеломленный Федюня хотел еще что-то добавить, но ему не хватило воздуха.
«Да-а, старик дорого заплатил за амулет, – подумал Глеб. – Нечай… А может, Мамай? Кто знает, кто знает… Весьма таинственная личность. А все-таки, мне кажется, я здорово продешевил…»
Он с силой втянул в легкие чистый воздух, затем выдохнул, изгоняя из них миазмы подземелья, и с чувством восхищенного преклонения посмотрел на ясное безоблачное небо. Оно было словно купол огромной вселенской церкви, стены которой опирались на земной шар.