Чтение онлайн

он толкнул входную дверь и в тот же миг застыл, как вкопанный. Темные

глаза расширились — от изумления и света! Ясного, белого света — он

обрушился на стоящего в дверях краантль, точно яркая волна. Казалось,

сам воздух пропитан им! Прикрыв глаза рукой от этого неожиданного

сияния, Кравой смотрел на двор и не узнавал: мрамор фонтана, каменные

плиты площади, крыши домов — все было покрыто тонким слоем

ослепительно-белого снега! Над ним, отражаясь от его поверхности, мягко

струило свой свет белесое осеннее солнце.

Это было невероятно — еще никогда снег не выпадал так рано! Казалось,

сама природа в честь какого-то важного события вдруг нарушила свой

привычный ход, превратив осень в зиму. Сердце Кравоя вдруг

наполнилось какой-то светлой, по-детски легкой радостью, словно перед

ним и впрямь свершилось чудо, и, засыпая в самом начале осени, он

волшебным образом проснулся посреди зимы. Осторожно, точно боясь, что

белая сказка может вдруг исчезнуть, он ступил за порог. Мягкий упругий

ветер коснулся лица, Кравой блаженно закрыл глаза — неужели это все

происходит в реальности?! И этот неземной свет, и ветер, и молодой снег

— все казалось отмеченным прикосновением какого-то волшебства… Он

вспомнил Соик, лежащую на белой простыни, ее нежную, гладкую руку,

волосы, такие темные на фоне подушки — и ему вдруг показалось, что все

это тоже является частью свершившегося чуда, за одну ночь разом

преобразившего и землю, и небо, и всю его, Кравоя, жизнь! И этот снег —

несомненно, также чудесный и исполненный смыла — был сродни той

любви, что снизошла в эту ночь на старшего жреца солнца, снизошла так

же нежданно и прекрасно, как белые хлопья, упавшие с неба. Чувство

обновления и возрождения наполняло Кравоя, заставляя трепетать от

счастья.

Легко шагая по белому ковру, он пересек двор и направился к храму.

Солнечная корона, Рас-Кайлал — все, что еще вчера вечером казалось

таким важным, тем, ради чего стоило спорить и переживать, вдруг

отдалилось, стало мелким и чуждым, вытесненное вихрем, что бушевал

теперь в нем. Он и сам не мог понять, что сейчас ощущает — столько

чувств одновременно теснились в сердце, что казалось, оно вот-вот

разорвется от этой переполненности!

Ему отчего-то было трудно и почти страшно мечтать о жизни с лесной

эльфой: он пытался представить картину их будущего счастья, однако

никакие ясные образы не приходили в голову — было лишь странное,

пугающее чувство ожидания чего-то неизвестного и прекрасного. С

удивлением Кравой вспоминал, как некогда думал о своей будущности с

Моав — совсем не так, как теперь о жизни с Соик. Как ясно и определенно

все казалось тогда! Он во всех красках видел сосуществование с

маленькой велларой, их отношения, то, как они будут воспитывать детей,

— возможно, все потому, что он чувствовал себя невероятно близким Моав,

знал ее с самого детства, понимал все оттенки характера, знал все, что в

ней есть, и все, что могло быть между ними. Но Соик! Он так мало знал ее,

так мало еще понимал, что любые картины, которые он представлял с ее

участием, выглядели фальшивыми и неправдивыми, и мечтать о ней было

одновременно и радостно и жутко… В таком состоянии он и подошел к

храму.

Храм Солнца в столице Эллар был куда скромнее, нежели тот, что некогда

был в Рас-Кайлале; так же, как и его прототип, он имел форму усеченной

пирамиды, однако ее размеры были куда меньше. Краантль не выбирали

место для храма: когда они беженцами прибыли в Рас-Сильван, золотая

статуя солнечного бога, точь-в-точь схожая с той, что осталась в

исчезнувшем городе, только меньше ростом, загадочным образом за одну

ночь очутилась в парке недалеко от замка. Вокруг нее и был выстроили

новый храм. Высокие ворота святилища были обрамлены с двух сторон

квадратными колоннами, на плоской верхушке каждой из них возвышались

каменные орлы — священные птицы Краана. Именно они сейчас взирали

на молодого краантль, в странном оживлении взбегавшего на крыльцо.

Храмовые жрецы встретили Кравоя удивленными взглядами: во-первых, он

опоздал — впервые за много лет; а во-вторых, его еще никогда не видели

в столь странном расположении духа. Оживленно поприветствовав всех, он

быстро переоделся в вышитую золотом мантию и с жаром принялся за

работу. Правда, продвигалась она не слишком успешно — сначала он чуть

не поджег одежду одного из жрецов, пока зажигал огонь в светильниках,

окружавших статую бога солнца, затем облил другого маслом для

воскурений, и в конце концов крайне удивил собравшихся, взяв свиток с

хвалебными текстами солнцу вверх ногами — благо, за много лет он успел

выучить их на память.

Краантль в алых мантиях только переглядывались да плечами пожимали —

спросить о причине происходящего было бы неучтиво. Кравой и сам

ощущал нелепость ситуации, но, к собственному удивлению, чувствовал,

что ему все равно, что о нем подумают. Ему приходилось прикладывать

массу усилий, чтобы тут же не рассказать всем о своем счастье, но что-то

останавливало — не хотелось разрушать словами ту тайну, что связала его

с зеленоглазой логимэ, не хотелось облекать в форму то, что так сумбурно

и радостно клубилось в его душе. Он честно пытался сосредоточиться на

работе, деловито перекладывал с места на место записки с просьбами к

всесильному богу, оставленными горожанами, но мысли то и дело

возвращались к женщине, оставшейся в его спальне. Что она сейчас

делает?!.. Проснулась ли уже? О чем думает? А вдруг она грустит?! Вдруг