Чтение онлайн

Юра, значит, ты особо не слышал про Старца Утёса? В узких, очень узких кругах про него говорят невероятные вещи! Сейчас тебе расскажу, что стало известно мне. Если мы сможем найти информацию о нём…

Ты говорил, он в Магаданской области живёт? – перебил Орлинский.

Ну да, так говорят. Всю жизнь там живёт. Никогда и никуда оттуда не выезжал. И если всё будет интересно, то можно о нём или документальный фильм снять или – естественно, по согласованию с тобой – даже вставить эпизод в сценарий художественного фильма. Сейчас всё расскажу, есть документы интересные, говорят, подлинники. Давай по рюмке ещё, и кофе сварим?

Согласен! – Орлинский включил кофеварку и подвинул свой стакан ближе к виночерпию Мракову. – Наливай давай!

Олег наполнил рюмки. Выпили, закусили. Налили в чашки ароматный наикрепчайший кофе. Оба пили без сахара. Мраков достал из тонкого чёрного портфеля прозрачный файл с листами бумаги, по внешнему виду явно архивных документов, положил перед собой.

В общем, слушай с самого начала. Заключённая по пятьдесят восьмой статье за измену Родине Щербакова Ольга Ивановна. Родилась в 1930 году в Иркутской области. Получила десять лет лагерей и была этапирована в Магаданскую область. Покидало её по разным лагерям, но последние годы она провела в лагере Бутугычаг. Это был один из самых страшных лагерей. Там добывали урановую руду. Говорят, до сих пор останки строений фонят, а входы в урановые шахты взорвали, чтобы любопытные туда не залезли. Ольга Ивановна была специалистом в области счетоводства и бухгалтерии в этом самом лагере. Поэтому условия её содержания были намного лучше, чем у зеков, глотавших урановую пыль. Конечно не сахар, но, как оказалось, жить можно. Жила она в бараке, с другими осуждёнными женщинами, которые, как и Щербакова, вроде как были административными работниками.

Так вот, в 1954 году, за пару лет до закрытия лагеря, туда откомандировали майора, сынка одного из членов Политбюро КПСС, по фамилии Брыкин. Сильно он репутацию отца подмочил своими поступками в столице, вот его и направили с проверкой по лагерям «Дальстроя», наделив невиданными полномочиями. Он и заехал в Бутугычаг с проверкой. Выпил, закусил с начальником лагеря, на следующий день – контрольный обход административных кабинетов. В общем, майор увидел двадцатичетырехлетнюю Олю, и запала она ему в душу. Причём не просто запала. Он влюбился. Общался с ней, расспрашивал о семье, о жизни в лагере, и вместо трех дней в Бутугычаге пробыл там две недели. Каждый день проведывал Ольгу и даже как-то нарвал цветов иван-чая и подарил ей. Эти сведения – достоверные, от стукача-адьютанта, который был приставлен к майору. Начальник лагеря, видя такое дело, готов был во всём посодействовать и даже предложил дать Щербаковой отдельную комнату в новом строении. Брыкин пообещал похлопотать за начлага о его переводе в более тёплое место. Ну а Оля? Она – молодая и симпатичная девушка, Брыкин ей понравился – в общем, возникла, так сказать, обоюдная симпатия. Засобирался Брыкин в Магадан, ну и, соответственно, под личную ответственность забрал с собой и Ольгу Щербакову. Оформил все положенные документы и, так сказать, по производственной необходимости, увез её в столицу Колымы. В общем, возник у них бурный роман.

Через два месяца Брыкину нужно было лететь в Москву. Ольгу он с собой забрать не мог, сказал, что через месяц вернётся, а в Москве через отца обязательно решит вопрос об условно-досрочном освобождении Ольги. Он уехал. Ольга на особом положении осталась в Магадане. Ну, тут и начинается самое интересное. Брыкин попадает в аварию по дороге из аэропорта и погибает. А может, его и убили – о его похождениях были наслышаны в столице. Ольгу Щербакову, естественно, моментально возвращают в лагерь. Начальник лагеря, конечно, был в расстроенных чувствах – уплыла мечта о тёплом местечке и должности. Щербакова вернулась к своим обязанностям, а начлаг смирился, что сидеть ему в Бутугычаге до самой пенсии.

Со временем выяснилось, что Ольга Ивановна беременна и этот факт не скрыть. Новость для лагеря, где урановую руду добывают, сам понимаешь, необычная, мягко говоря. Пришло время рожать. Её решили отправить в посёлок, где был фельдшерский пункт. В машине, кроме водителя и роженицы, был конвойный сержант Дербенко и жена заместителя начальника лагеря по режиму Алла Сокова, она перед войной курсы медсестёр кончала. Ольга родила в дороге двух мальчиков-близнецов. Один младенец умер через несколько минут, через три дня не стало и Щербаковой. Выжившего малыша оставили в посёлке. Его взяла к себе жена местного пекаря, в тот момент кормящая мать. Они с мужем дали ребенку имя и свою фамилию, и он стал Андреем Званцевым. Это всё изложено в пояснительной записке на имя начлага Бутугычага за подписью водителя машины Василенко, сержанта Дербенко и Аллы Соковой.

В 1956 году лагерь закрыли, всех заключённых, оставшихся в живых, раскидали по близлежащим лагерям «Дальстроя». Посёлок, в котором оставили ребёнка, назывался Утёсный. Там проживало около полутора тысяч человек. В 1958 году в дождливое лето прорвало дамбу выше посёлка. Поток воды, грязи и камней стёр с лица земли это шахтёрское поселение. Плотину прорвало ночью, дом Званцевых и пекарня находились в низине, под сопкой. Даже фундамента не осталось – срезало всё, как бритвой. В живых осталось триста человек, почти все мужчины – те, кто в это время находился в штольне. Словом, случилась страшная трагедия – за несколько минут погибло больше тысячи человек. Естественно, в то время эту катастрофу засекретили. Теперь на этом месте между сопок течет мирно река Ветрушка и нет никаких следов посёлка Утёсный. Это сто пятьдесят километров от Магадана и столько же от лагеря Бутугычаг.

Ужас какой. Спишь вот так – и всё. – Мраков передернул плечами, допил кофе, протянул руку к бутылке с коньяком и налил по полной. – Коньяк, действительно, прям душевный. Умеешь ты, друг, напитки к закуске подбирать. А вот наливать так и не научился! Не стыдно? – шутливо спросил он.

Пробовал. Ты же знаешь, насчёт этого у меня рука тяжёлая. Для этого есть профессионалы с легкой рукой – вот ты, например, лихой наливальщик!

У Мракова зазвонил телефон. Он коротко переговорил и продолжил.

Теперь дальше. Через три года на месте, где раньше был посёлок, стали происходить интересные вещи. Вначале охотники, а за ними и старатели из артели неподалёку стали по ночам в свете луны видеть мальчика с мужчиной. Они появлялись в определённых местах и обязательно в момент, когда светит луна. Постоят, походят и потом исчезают. В общем, привидения. Причём мальчик с каждым годом взрослел и перерос даже своего спутника. Одежда была всё время одинаковая. Очевидцев, кто их видел, не одна сотня. Причём люди непьющие, здравые. Среди них были даже учёные, приезжавшие с научными целями в артель. Были попытки приблизиться к призракам, но всё безуспешно. Люди видели их в бинокль и даже есть фото, я тебе покажу. По мне – так живые вроде люди.

Круто, Олег! Река, лунная ночь, сопки, погибший посёлок и привидения, дядя и мальчик. Красивая легенда. На месте Утёсного трагически погибло много народа. Так всегда бывает, люди скорбят, приходят на место. Кто-то что-то увидел, ну и понеслось…

Юра, не горячись. Согласен, мистика не наша тема. Но тут есть документ. На место выезжала следственная группа со специальным оборудованием, это было в 1975 году. Сидели в засаде неделю, удалось в одну из ночей зафиксировать двух мужчин, пожилого и молодого. Это подтвердили эксперты. Естественно, они попытались приблизиться, но те моментально исчезли. Предполагаемое место, где прогуливались эти два привидения, даже с собакой обследовали. Никаких следов. Ни-ка-ких. Двенадцать здоровых мужиков из следственной группы их видели. Сфотографировали, сделали киносъёмку – правда, плохого качества – а следов нет. После этого случая призраков никто не видел. Куча энтузиастов, всяких поисковиков-любителей пытались, да и сейчас пытаются, что-то узнать или найти – и ничего. Ничегошеньки, понимаешь? Было и сплыло. Крайний раз их видели именно в 1975 году в сентябре – повторюсь, повзрослевшего мальчика и постаревшего мужчину. Вот так. В следственно-поисковую группу входили сотрудники КГБ, МВД, прокуратуры, Минздрава, собрали экспертов всех мастей. Протокол подписали все как один. Плюс бумаги о неразглашении.

Ну, что я пока лично вижу, – заговорил Орлинский. – Можно сказать, красивая и печальная история. Посёлок, погибший от страшного наводнения. В ночь полной луны, после трагедии, на валуне появляются два призрака, отец и сын. Они ищут своих родных. Как только люди начинают проявлять к ним интерес, они исчезают. При этом мальчик растёт, что привидениям обычно не свойственно, а мужчина стареет. Потом, появляются профессиональные исследователи, которые своим появлением явно потревожили их, и с той самой поры больше никто и никогда не встречал этих призраков. Слушай, я пока вообще не понимаю, как это можно увязать с «Золотом Карамкена». Разве что вставить в картину сцену у костра, где опытный геолог замогильным голосом рассказывает молодым практикантам эту историю? И крупные планы круглых от ужаса глаз…

Орлинский откусил бутерброд и подвинул тарелку Олегу.

Ешь, приятель. А то совсем схуднул ты с этой работой, лица на тебе нет. Один живот и глаза честные. – Он любил иногда по-доброму подколоть друга.

Это ты по полям и лугам, по горам, по спортзалам да по барышням! А я вот в кабинете, за компом, мозгами шевелю! То одно, то другое, вот мозоль и наел маленько. Ничего, вот закончим проект, займусь физкультурой по-серьёзному, обещаю. Ты ведь знаешь, как сложно в наше время печатным СМИ – ни минуты покоя и простоя, иначе всё развалится. А у меня коллектив. Да и бренд газеты многолетний уже. Так что некогда пока мне гантели поднимать и грушу молотить. Я как Марк Твен, весь в работе.