Чтение онлайн

Он перевел взгляд на Иоганна Хюсселя, который молча торчал у двери.

— Ну а вы нашли, куда пристроить своего сына.

— Пристроить? — кашлянув, робко подал голос Хюссель.

— Только не делайте, вид, что вас это не касается.

Винценц поднялся и тоже шагнул к двери.

— Ваше молчание говорит о том, что вы уж решили.

— Зигберт скоро отправится в Бонн. Роберт де Пьяченца готов взять его к себе до конца ученичества.

— Роберт де Пьяченца? — встревоженно переспросил Винценц после недолгой паузы.

Хюссель развел руками.

— Знаю, что вы хотите сказать, но вы ошибаетесь. Роберт — кузен покойного мужа госпожи Катрейн, и его семья уже много лет дружна с нашей. На самом деле он был очень удивлен, что мы отдали Зигберта в обучение не к нему, а к Николаи Голатти. Но тогда это было для меня, м-м-м… лучшим решением. Но теперь я не вижу причин, почему бы мне не отправить сына к доброму другу.

— Стало быть, Голатти вы добрым другом не считали? — спросил Винценц, буравя шеффена пристальным взглядом.

Хюссель снова откашлялся.

— У Николаи Голатти было не так уж много хороших друзей, господин ван Клеве. Вероятно, вы об этом знаете. Однажды он оказал мне услугу, я отплатил ему тем же. Если это считается основанием для дружбы, то нас вполне можно было бы назвать друзьями. Но теперь, когда он умер, я, как и господин ван Кнейярт, обязан найти подходящую замену, чтобы мой сын закончил обучение должным образом.

— И в этом нет ничего дурного, — заметил Винценц, кивком головы давая понять обоим шеффе-нам, что разговор закончен. — Завтра я зайду в ратушу, чтобы узнать результаты ваших дальнейших розысков.

Шеффены удалились. Когда за ними захлопнулась дверь, Винценц опустился на кресло и в раздумьях откинулся на спинку. Его взгляд блуждал по отполированным до блеска весам для серебряных, медных и золотых монет и гирькам разного веса, которые были аккуратно разложены по ящичкам.

Над Алейдис уже кружили стервятники, и ему было интересно, как она отреагирует, когда заметит это. С улицы донеслись мужские голоса. Он быстро поднялся и толкнул входную дверь. Перед домом собралась группа иностранных купцов. Некоторых из них он знал лично, поэтому поздоровался с ними на их языке и приветливо помахал им рукой, приглашая войти.

— Садитесь, господа.

Он жестом указал на мягкие скамейки, стоявшие вдоль стены у входа.

— Я прикажу подать вина, если вы хотите пить.

Не дожидаясь ответа, он открыл дверь, которая вела в жилые покои, и позвал кухарку. Затем подошел к одному из сундуков, и достал из него пачку векселей, которые, как он знал, посетители собирались обналичить. На следующие полчаса он отбросил все мысли о свидетелях и подмастерьях и полностью сосредоточился на клиентах. Однако вопрос, что же все-таки Алейдис делала в ратуше, затаился где-то глубоко в голове и грыз его изнутри. Он бы с радостью послал к чертям все предупреждения Альбы насчет того, что и ему может угрожать опасность. Вдруг она сгущает краски. Однако он уже давно сделал вывод, что к словам сестры стоит прислушиваться. Ван Клеве лишь надеялся, что ей не придет в голову безумная идея провести самостоятельное расследование.

Алейдис аккуратно убрала копию свидетельства о признании печати в один из сундуков и воспользовалась случаем, чтобы вынуть пачку векселей, которые вскоре предстояло обменять. Речь шла лишь о тех операциях, которые она сама за последние несколько недель внесла в бухгалтерские книги. Поскольку она делала это уже и раньше, еще когда вела бухгалтерию отца, она не видела здесь никаких трудностей. Это были непогашенные долговые обязательства, внесенные клиентами в качестве оплаты по выданным им ранее незначительным займам. С этой кипой бумаг он отправилась в меняльную контору, в которой сейчас работал лишь Зигберт. Он менял медные монеты небольшого достоинства для странствующего негоцианта. Тоннеса она отправила в порт, поручив узнать, прибыли ли в Кельн торговые суда, которых она ожидала. С их капитанов или владельцев требовалось взыскать непогашенные проценты или векселя по договорам залогового обеспечения на случай потери товаров от непогоды или грабежа. Такие договоры регулярно заключали купцы. Риск был велик для обеих сторон, но Николаи объяснил ей, что благодаря довольно запутанной системе распределения обязательств сторона, предоставлявшая залог, почти всегда оказывалась в выигрыше. Для особо ценных товаров он даже выделял охрану, чтобы обеспечить безопасность перевозки. В ближайшее время ей придется подробно изучить записи, чтобы получить представление о том, как обстоят дела с корабельными залогами.

— Добрый день, госпожа Алейдис.

Знакомый голос заставил ее оторваться от бумаг.

Перед ней стоял тощий купец с крючковатым носом, облаченный в костюм в желто-зеленую клетку. На его лице расплывалась любезная улыбка.

— Я только что прибыл в город и услышал о вашей ужасной утрате. Какое несчастье, какой ужас. Позвольте выразить вам искренние соболезнования.

Купец протянул, ей обе руки, и она быстро поднялась с кресла.

— Сигурт Вайдбрехер, добро пожаловать. — Алейдис улыбнулась, позволив гостю сжать ее ладони. — Благодарю за сочувствие. У вас была долгая дорога? Могу я предложить вам что-нибудь выпить?

— Нет-нет. Продолжайте. Я ненадолго. Не хочу вас отвлекать. — Его улыбка стала еще шире. — Как всегда в это время года, я собираюсь кое-куда вложить деньги, и поэтому я хотел бы обналичить два непогашенных векселя, которые Вольф Гундхаген оставлял для меня, когда в последний раз был в Кельне.

Алейдис наморщила лоб.

— Вы говорите, два векселя?

В этот момент в меняльную контору бесшумно вошел Вардо. Он стоял на страже за дверью и, очевидно, подслушал часть разговора. Он сдавленно кашлянул и легонько покачал головой. Алейдис сделала вид, что не замечает его, но когда торговец отвел глаза, также едва заметным движением головы указала слуге на дверь. Тот снова выскочил за порог и исчез. Из рассказов Николаи она знала, что с Вайдбрехером следует держать ухо востро. Он мог запросто обвести вокруг пальца деловых партнеров, какими бы искушенными они ни были. Ей уже приходилось иметь дело с подобного рода людьми в доме отца.

— Позвольте мне заглянуть в книги, мастер Вайдбрехер.

Ничем не выдав своей обеспокоенности, она открыла учетную книгу, в которую были записаны все операции за последние шесть месяцев.

— А вы не подскажете, когда именно Гундхаген сюда наведывался? Я всего несколько дней как приняла дела мужа и еще не составила полной картины.

Она лихорадочно листала книгу, незаметно следя за выражением лица Вайдбрехера. Если внимательно приглядеться, под маской учтивой любезности на нем можно было разглядеть его истинную физиономию прожженного мошенника.

— Ну, это было два или три месяца назад. Вскоре после того как он прислал мне весточку, что передал оба векселя вам на хранение.

— На какие суммы?

Она снова принялась озабоченно листать книгу, хотя давно уже нашла нужную запись.

Вайдбрехер назвал ей две разные суммы, одна из которых совпала с ее записью с точностью до пфеннига.

Она с улыбкой подняла голову.

— Вот она.

И указала на запись в книге.

— Но боюсь, здесь какая-то ошибка. Вы уверены, что Гундхаген передал нам оба векселя? Может быть, один — нам, а второй — Гирцелину, Адухту или Рихмодису? Или, возможно, даже Аарону Левину или… — она сделала паузу, — ван Клеве?

— Нет-нет, разумеется, сюда, госпожа Алейдис. Ваш покойный супруг… — тут он поспешно перекрестился, к нему Гундхаген приходил с такими делами в первую очередь.

— Однако, к сожалению, я могу подтвердить лишь один вексель — на меньшую сумму.

Она снова ткнула пальцем в книгу, на этот раз в графу, где была прописана сумма.

— Видите, эту запись я сделала собственной рукой.

Улыбка Вайдбрехера померкла.

— Что вы хотите сказать, госпожа Алейдис? Вы хотите сказать, что не можете выплатить мне мои деньги?