Чтение онлайн

Алейдис с мрачным видом стала теребить перстень мужа, который взяла накануне вечером и теперь носила на серебряной цепочке на шее.

— Из ваших слов следует, что Николаи был чудовищем.

— Не чудовищем, госпожа Алейдис, а не знающим жалости дельцом и человеком, который никогда не останавливался перед тем, чтобы продемонстрировать свою власть.

— Он был умным, любящим, начитанным человеком, обладавшим множеством прекрасных качеств. — Слишком расстроенная, чтобы дать волю поднимающемуся в ней гневу, Алейдис взглянула в лицо жестокому судье. — Я хочу, чтобы убийца понес справедливое наказание. И неважно, сколько людей в Кельне хотели бы станцевать на могиле Николаи.

— Тогда давайте вместе наведаемся к еврею Левину. Как я понимаю, вы знакомы с ним и его женой.

— С Левином-младшим и его женой Сарой. — Она медленно поднялась. — Вы хотите пойти прямо сейчас?

— Поскольку позже у меня есть неотложные дела, сейчас наилучшее время для визита в еврейское гетто. Вы ведь настояли на том, чтобы присутствовать при допросе лиц, которые у меня под подозрением.

— Это мое законное право, господин ван Клеве.

Она выдержала небольшую паузу.

— Вы думаете, Левин действительно может быть причастен к смерти Николаи?

— Неужели всякий раз, отправляясь на встречу с кем-то, упомянутым в книге Николаи, вы будете задавать мне этот вопрос?

Она смиренно пожала плечами.

— Пойду, скажу Эльз, что ухожу, а Зимону — чтобы он нас сопроводил.

— Вы хотите взять с собой евнуха?

— Зимон — преданный и надежный слуга. Я беру его всякий раз, когда иду по делам. — Она с подозрением взглянула на судью. — Надеюсь, вы не против?

— С чего бы мне быть против? Если вы чувствуете себя в большей безопасности, когда рядом с вами Зимон, я не буду вам препятствовать.

— Вы думаете, что я боюсь оставаться с вами наедине, господин ван Клеве?

— А это не так? — В его взгляде, который остановился на ней, сквозила уже привычная смесь насмешки и раздражения.

— Нет, не так, — слишком быстро ответила она. — Но если вас это затруднит, я могу пойти с вами и без Зимона.

— Берите его с собой, госпожа Алейдис. Если мне не придется провожать вас до дома после визи та к Левину, это сэкономит мне кучу времени.

— Да, не сказать, чтобы Левин был рад нашему визиту, — заметила Алейдис, когда они спустя два часа, выйдя из дома еврея в начале Юденгассе, переходили через Обермарспфортенгассе.

— Вас это удивляет? — холодно откликнулся ван Клеве. — Ему придется продать дом и все, чем он владеет, и не позднее октября перебраться в Дойц. Ваш муж, как никто другой, повлиял на решение Городского совета навсегда изгнать евреев из Кельна. И после этого вы ожидали, что он встретит вас с распростертыми объятьями?

— Нет, наверное, — согласно кивнула она. — Я и не подозревала, что Николаи обрек Левина и его отца на такие лишения. Когда они были у нас в гостях, они общались вполне доброжелательно.

— Охотно верю.

Услышав за спиной грохот, судья оглянулся через плечо и жестом приказал ей перейти на другую сторону улицы, чтобы уступить дорогу веренице телег, запряженных волами.

— Эти оба Левина, несомненно, тоже попортили вашему мужу немало крови. Это обычное дело, особенно среди влиятельных кредиторов, и его не стоит путать с враждебностью.

— Вы говорите, основываясь на собственном опыте?

— Разумеется. Мне тоже приходилось сталкиваться с Левинами. Например, старший Левин без зазрения совести переманивает чужих клиентов. Он ставит процент по займу значительно ниже, чем у конкурентов, а потом, когда деньги уже выданы, накручивает его до небес.

— Разве это не мошенничество?

— А вы бы стали поднимать шум, если бы по уши погрязли в долгах и уже израсходовали весь кредит, чтобы погасить займы в других местах?

— Нет, наверное, — немного поразмыслив, ответила Алейдис. — Но это же неправильно.

Она с любопытством скосила глаза на судью.

— А вы столь же безжалостны к своим клиентам?

— Думаете, я признаюсь вам в этом? — весело подмигнув, парировал ван Клеве. — Я не ростовщик, госпожа Алейдис. Как христианин я не могу нарушать определенные правила. Некоторые законники склонны запретить вообще всем крещеным мужчинам и женщинам иметь дело с деньгами.

— Но вам на это наплевать.

— И Николаи было тоже.

Ван Клеве остановился, чтобы пропустить стадо коз, которых гнал по улице мальчик-подросток. Kg И вам стоит быть менее щепетильной, если собираетесь впредь давать в долг деньги другим людям.

— Я бы никогда не смогла быть такой беспринципной… Ой!

Алейдис испуганно схватилась за плечо, в которое ударился какой-то твердый предмет.

— Госпожа, вы в порядке?

Зимон в два прыжка оказался подле нее и принялся настороженно оглядываться по сторонам.

— Кто-то запустил в меня камнем.

— Вот там! — Зимон указал на бородатого мужчину, плечи которого покрывал плащ с гербом цеха ткачей. — Это был он. Осторожно, госпожа!

Не успел Зимон произнести это, как в их сторону полетел еще один камень. На этот раз удар пришелся не по Алейдис, которая испуганно пригнула голову, а по судье, который успел встать на пути нападающего. Он сделал шаг вперед, но ткач, кипя от ярости, подбежал ближе и оттолкнул ван Клеве в сторону.

— Ты! — Он злобно схватил Алейдис за руку и дернул ее на себя. — Ты, грязная ломбардская шлюха! Из-за тебя я остался ни с чем. Ты заплатишь за это, слышишь?

Зимон попытался закрыть собой Алейдис, но в следующее мгновение ван Клеве схватил ткача за шкирку и оттащил того в сторону.

— Отпустите! Я убью всех ломбардцев одного за другим. И начну с этой шлюшки.

Вокруг них уже стали собираться любопытствующие зеваки.

— Прекрати, Лейневебер!

Полномочный судья так сильно тряхнул разбушевавшегося мужчину, что тот вскрикнул от боли. Алейдис, спрятавшись за спиной Зимона и затаив дыхание, наблюдала, как ван Клеве приводит ткача в чувство.