Чтение онлайн

— Я указываю на подводные камни, которые могут таиться на вашем пути, госпожа Алейдис. Поэтому всегда будьте настороже и молитесь, чтобы прожить как можно дольше и пережить наихудших представителей этого семейства.

Какое-то время они шагали молча, каждый думал о своем. Лишь когда они прошли половину пути по Ланггассе и перед ними уже виднелся перекресток с Глокенгассе, Алейдис снова заговорила.

— Кого вы хотите допросить следующим? Мне кажется, что пока все попытки добиться ясности ни к чему не привели.

— Этого следовало ожидать, госпожа Алейдис. Кто бы ни стоял за этим, он потрудился хорошо замести следы.

И все же вы не хотите сдаваться.

— Да и вы тоже не хотите, — улыбнулся полномочный судья. — Что вполне объяснимо. Но мне совсем не нравится, что появляется все больше указаний на причастность моей семьи. Не хочу, чтобы из нас сделали козлов отпущения. Как вы узнали о Рильской таможне?

— Мне рассказала об этом Катрейн.

— А она откуда об этом узнала?

Алейдис пожала плечами.

— По ее словам, в тот день, когда ваш отец пришел к Николаи и предложил ему таможню, она была в доме и подслушала их разговор. Она сказала, что вспомнила о нем совсем недавно и сразу же пришла ко мне.

Ван Клеве задумчиво качнул головой.

— Интересно, почему она так предана вам? Ведь вы же заняли место ее покойной матери.

Она посмотрела на него с удивлением.

— Мне кажется, она никогда не думала об этом в таком ключе. Мы были знакомы до моего замужества, а потом и вовсе подружились. Катрейн — женщина с добрым сердцем, и она тоже прошла через многое.

— Муж был жесток с ней.

— Да, и пусть это не совсем по-христиански, она рада, что он мертв.

— В этом я с вами согласен.

На перекрестке с Глокенгассе он пропустил ее вперед, но тут же догнал.

— Меня смущает то, что Якоб де Пьяченца также погиб при невыясненных обстоятельствах.

— Вы хотите сказать, что убийца Якоба мог убить и Николаи? Что эти два убийства связаны? — остановилась как вкопанная Алейдис.

— Я этого не говорил и так не думаю. Скорей всего, эти убийства никак не связаны. Если только Николаи и впрямь не отправил Якоба на тот свет или не нанял кого-нибудь для этой грязной работы. А теперь кто-то в семье де Пьяченца узнал и решил отомстить. Мы уже говорили об этом.

Он жестом призвал ее продолжить путь, чтобы нее мешать оживленному движению по Глокенгассе, и продолжил:

— Но даже если в этом нет ни капли правды, два нераскрытых убийства бросают тень на семью Голатти.

— Вчера я спросила Катрейн, иодцерживает ли она связь с кем-либо из семьи мужа. Она сказала, что не видела никого из них после его смерти. Она тогда приехала из Бонна и вскоре после этого поселилась в бегинаже. Она не хотела, чтобы кто-то из родственников Якоба навещал ее или приближался к девочкам. Николаи позаботился о том, чтобы ее желание было исполнено.

— Тогда, я надеюсь, вы уже подготовились к тому, что семья де Пьяченца может дать о себе знать?

Алейдис снова резко остановилась и уставилась на него.

— Я даже не думала об этом! Вы действительно считаете, что они попытаются повлиять на девочек?

— Бабушка и дедушка, если они еще живы, — конечно.

— Святая Варвара, что же мне делать?

В отчаянии Алейдис закрыла лицом ладонями.

— Катрейн очень пострадала от рук Якоба. Она не хочет больше иметь ничего общего с его семьей, потому что никто из них и пальцем не пошевелил, чтобы помочь ей.

Алейдис почувствовала, как рука ван Клеве коснулась ее спины, и рывком вскинула голову. Однако, похоже, он хотел лишь попросить ее идти дальше. До ее дома было уже недалеко.

— Вам придется собрать всю свою волю в кулак, госпожа Алейдис. Семья, состоящая из одних женщин, и без того многими воспринимается как легкая добыча. Пусть отец поддержит вас, насколько это в его силах.

— Но что он может сделать против двух семей, которые имеют право на девочек? И Хюрты, и де Пьяченца…

— Будем надеяться, что из-за этого они рассорятся и перережут друг друга.

— А если нет?

Совсем пав духом, Алейдис опустила голову. Казалось, передней громоздилась такая гора проблем, которую ей не разгрести до конца своих дней.

— Значит, готовьтесь сражаться, — пожал плечами ван Клеве. — Или выйти замуж. Вам будет легче отстаивать свои права, если сможете опереться на мужское плечо.

Она покачала головой.

— Вы хотите, чтобы я вышла замуж, чтобы решить свои проблемы?

— Браки заключались и по менее значительной причине.

— И кого же мне присмотреть себе в женихи, господин полномочный судья? Возможно, в вашей котомке сомнительных советов есть подходящий и для этого случая?

Ван Клеве бросил на нее мрачный взгляд и желчно усмехнулся.

— А вы дайте понять, что заинтересованы в повторном браке, и посмотрите, что из этого выйдет. Готов поспорить, и часа не пройдет, как к вам заявятся на смотрины первые претенденты.

Она смерила его сердитым взглядом.

— Эта перспектива может только побудить меня принять постриг.

Ван Клеве рассмеялся.

— Вы не примете постриг, госпожа Алейдис. Пусть святая Урсула хранит наши монастыри и их почтенных обитательниц от такой напасти.

— Вы издеваетесь надо мной? — обиженно воскликнула она, сомкнув руки на животе.

— Нет, отнюдь. Мне просто не приходилось встречать женщину, которая менее предназначена для жизни в монастыре, чем вы.

— Вы меня совсем не знаете, господин ван Клеве.

Он снова засмеялся.

— Я знаю так много, что при необходимости сам готов жениться на вас, чтобы удержать вас от столь неразумного шага.

Алейдис закатила глаза, но он махнул рукой и снова посерьезнел.

— Не волнуйтесь, до этого не дойдет. В конце концов, вы же дали понять, что заинтересованы поддерживать раздор между нашими семьями, не так ли? А что может помешать этому больше, чем брак между враждующими сторонами? А теперь ступайте домой и продолжайте изучать бумаги вашего мужа. Я сообщу вам, когда у меня появятся новости от двух шеффенов, которых я отправил в Бонн расспросить семью де Пьяченца. А завтра после вечерни приходите с Зимоном в школу фехтования.

— Это еще зачем? — удивленно вскинула брови Алейдис, обернувшись в дверях.

— Хочу научить вас обращаться с кинжалом, госпожа Алейдис. Ибо, если у вас еще раз возникнет мысль самостоятельно сунуть нос в чужие дела — а это, я уверен, рано или поздно произойдет, — вам очень пригодится этот навык.

Алейдис, утратив дар речи, проводила его взглядом, когда он, даже не попрощавшись, развернулся и исчез в толпе слуг и ремесленников, которая текла по улице.