Золото Ларвезы
Шрифт:
Отголоски манящих чар и поисковых заклятий – похоже, где-то поблизости работают экзорцисты, и похоже, они пока не преуспели. В Треуголье можно не спешить, все равно «невод» еще не готов. Суно повернул в боковой проулок, скользкий от недавно выплеснутых помоев. За этакое безобразие полагается штраф, но нарушители пользуются тем, что властям пока не до того.
Коллег было пятеро, обычный состав для рабочей группы экзорцистов. Он знал Сугервехта – опытного, хотя и не наделенного большой силой профессионала из тех, кто блестяще справлялся, пока можно было черпать из Накопителей, и Джелодию, тоже весьма сведущую по этой части. Двое серьезных юношей и девица с решительным взглядом и легкомысленными кудряшками – видимо, недавние выпускники Академии. С ними была женщина в домашнем платье, с заплаканным лицом: пострадавшая или, скорее, мать либо родственница жертвы.
– Требуется помощь, коллеги? – осведомился Орвехт.
Ему обрадовались: он ведь из тех, у кого хватает собственных ресурсов для работы в одиночку – серьезное подкрепление.
– Что случилось?
– Дочку мою увела тухурва, – охрипшим от слез голосом сказала женщина.
– Давно?
– Утром…
Многовато прошло времени, чтобы на что-то надеяться. По всей вероятности, уже сварили и съели, и найдут они разве что остатки пиршества. Коллеги это прекрасно понимали, но их цель сейчас – выловить тухурву с шайкой гнупи, во избежание дальнейших инцидентов. Хотя окаянная нечисть наверняка уже сбежала, почуяв присутствие экзорцистов.
Как выяснилось, семилетняя Динелия играла в принцессу и отказалась мыть за собой посуду после завтрака, а мать в наказание оставила ее без сладкого. Обиженная девочка ушла гулять, к обеду не вернулась. Когда ее начали искать, дети с соседней улицы рассказали, что девочка в короне сидела на тротуаре и как будто вытряхивала из туфель камешки, а рядом с ней стояла маленькая сгорбленная старушка. У Динелии и впрямь была самодельная картонная корона, «как у настоящей принцессы». Смекнув, что не камешки она вытряхивала, а переобувалась по наущению тухурвы – левую туфлю на правую ногу, правую на левую – женщина побежала в полицейский участок, дежурный амулетчик передал мыслевесть, и Ложа прислала группу экзорцистов. Спустя пять с половиной часов после инцидента: драгоценное время упущено.
Коллеги взяли след, потом его потеряли, но потом Джелодия опять взяла след: она известная любительница кошек и сумела позаимствовать у них кое-какие приемы, полезные в этом деле. На улице Трюфелей на задворках разгромленной во время смуты бакалейной лавки нашли криво склеенную картонную корону, раскрашенную желтым карандашом, мать Динелии ее опознала.
До чего же с детьми все непросто, вздохнул про себя Орвехт, плетя поисковое заклинание, и нам с Зинтой еще предстоит через это пройти, да пошлют нам боги ребенка с головой на плечах…
– Идемте, коллеги. А вас я попрошу держаться позади, ради вашей безопасности, – обратился он к несчастной женщине.
Та кивнула, глядя на него с вымученной надеждой. Хотя попросил он ее об этом, чтоб не вырвалась вперед и не увидела первой то, что осталось от ее дочери.
Быстрым шагом направились к каналу. Заклинание не только нацелено на обладательницу картонной короны – оно вдобавок определяет пригодный для человека путь. Видавший виды парапет, старые скамейки. Вниз ведут истертые ступени. На каменной площадке уснувшими рыбинами лежат две лодки, справа жерло ливневого стока.
– Сдается мне, коллеги, нам туда. Вы, сударыня, подождите здесь.
До стока можно было добраться по карнизу шириной в локоть, хватаясь за вбитые в стенку ржавые кольца. Суно первым ступил, пригнувшись, под низкую арку. Человеку в полный рост не выпрямиться, зато гнупи и тухурвам раздолье.
Они двинулись гуськом при свете плывущих впереди шариков-светляков. Где-то на нижних уровнях журчала вода, под подошвами хрустел влажный мусор, и доносились из темноты еще какие-то звуки – словно жалобно скулит щенок. Собачонка свалилась в канализационный колодец? Или там кто-то из народца, кого можно будет допросить?
Посланный вперед магический шарик высветил скорчившуюся поперек туннеля фигурку, вроде бы человеческую.
Девочка лет семи-восьми. Зареванная, в грязном платье, испачканные руки в ссадинах. Не морок, самый обыкновенный человеческий ребенок. Поисковое заклятье привело к цели.
– Как тебя зовут?
– Д-динелия… – она захлебнулась рыданиями.
– Не реви. Мы маги Ложи, пришли забрать тебя отсюда. Мама тебя ждет. Как ты сюда попала?
– Тухурва… Она заставила меня мыть котел… Сказала, если вымою плохо, меня сварят и съедят… Я больше не буду-у-у… Она сказала, у меня в туфлях камешки, вытряхни, а это она наколдовала мне камешки, а когда я переобувалась, она сказала, я перепутала туфли, а я не перепутала, а из-за нее показалось, что перепутала… Она была как добрая бабушка, спросила, почему я плачу, и позвала к себе домой есть конфеты… А гнупи меня дразнили и дохлую мышь в котел кинули…
– Ясно, пойдем-ка отсюда. Давай, пролазь мимо меня – и вперед. Коллеги, поворачиваем обратно!
Хотя «ясно» – это громко сказано. Ничего не ясно. Так не бывает. Или, выражаясь бюрократическим языком, подобных прецедентов не зафиксировано. Тухурвы и гнупи съедают уведенных детей – не то чтобы Условие принуждало их так поступать, но никогда еще они не вели себя иначе. Чтоб эти зловредные твари заставили похищенного ребенка всего лишь вымыть котел, а потом отпустили, не причинив вреда – это уже, коллеги, какая-то слегка другая реальность…
Обстоятельно расспросив Динелию, ее отдали матери, которая посулила на ночь выставить за порог угощение для «добрых соседей», а завтра вместе с дочкой сходить в храм и сделать подношение Кадаху-Радетелю. После этого маги всем составом отправились в ближайшую чайную. Главный вопрос: это единичный случай или тенденция? Или тут вмешалась некая третья сторона, о чем Динелия не знала?
Срок дежурства группы Сугервехта закончился, и они засиделись допоздна, соревнуясь в гипотезах. Потом за Джелодией приехал капитан Трайгевальд: у этих двоих отношения все-таки наладились, хотя вначале волшебница не могла простить капитану, что он держал ее взаперти во время смуты, чтобы спрятать от погромщиков. Как выяснилось, первая кошатница Ложи сменила гнев на милость после того, как он вызволил и забрал к себе домой замурованного в подвале котенка.
Остаток вечера экзорцистам испортила мыслевесть от Аджимонга, который потребовал, чтобы все они явились на генеральную репетицию перед завтрашним торжеством. Сугервехт заявил, что намерен этой ночью выспаться, хоть луна упади на землю, достопочтеннейший коллега Крелдон его поймет и простит, а молодежи отвертеться не удалось. Суно коротко ответил распорядителю праздника, что у него задание, и поехал в Треуголье.
После обеда Дирвена все-таки сморило. Если прямо сейчас двинуть обратно, он, чего доброго, уснет прямо на бегу. Тогда он поднялся к себе и растянулся на кровати, не раздеваясь.
Проснулся оттого, что в лицо били через западное окно косые солнечные лучи. Искупался в бочке на заднем дворе, потом отправился собирать по всему Рофу кошели и мешочки. Объяснял, что собирается побывать в Эгедре под видом бродячего торговца, и значит, ему надо иметь при себе какой-никакой товар. Люди отдавали свое безропотно, джубы предлагали сыграть партию-другую в обмен на то, что ему нужно. К амуши не обращался – связываться с этими пугалами себе дороже, зато рофские вурваны сами принесли, у кого что нашлось: они были не прочь перебраться в Эгедру, но тамошние их к себе не пускали. Захватив на кухне еды, Дирвен с туго набитой котомкой за спиной отправился в путь.