Чтение онлайн

– На, вот еще выпей лучше водки, – предложил царь. – Водка освежает голову.

Ричардсон покорно выпил серебряный стакан водки и действительно почувствовал себя свежее.

– Может, королева хотела наладить с нами торговлю? А может, хотела договориться о свободном пропуске англицких купцов в Персию? Тут же недалеко ехать! По Волге скатился вниз, в Каспийское море, и вот она – Персия!

– Да, да, – поспешно подтверждал совершенно пьяный капитан Ричарсон, – о торговле королева говорила. И о пути в Персию…

Иван Васильевич кивнул Непее. Осип сделал озабоченное лицо, будто сейчас только вспомнил.

– Государь, а ведь там, в пытошной, твои каты, поди, добивают Макарку Старинова… Хоть он и лаял твоего боярина матерно, но ведь не зарезал же… Да и сбежать мог из-за сильного усердия Сеньки Сволоты, принявшего иноземного капитана за русского человека… А Макарка самолично прибежал в пытошную и англицкого посла сэра капитана Ричардсона честно спас от неминучей погибели… Государству нашему и твоему Величеству от той погибели настал бы урон чести… Распорядиться бы надобно насчет Макара… насчет моего племянника…

– Насчет Макарки – погоди. Мы еще с капитаном не решили…

Царь всея Руси стал подавать Осипу Непее подготовленные бумаги.

– Решпект, что капитан Ричардсон принят нами в качестве посла и ожидается с посольством вновь, с подробными пожеланиями нам от англицкой королевы Елизаветы. Теперь – документ для всех встречных и поперечных, что это посол и его трогать нельзя. За моей печатью.

Капитан Ричардсон собирал бумаги и укладывал их себе под локоть – вдруг выдернут!

– За все неприятности, что случились в моем царстве, – выдать послу сто венецианских цехинов… Извини, посол, но я испанские дублоны не признаю… Больно много в них меди подмешано…

Осип поставил перед капитаном кожаный кошель с цехинами. Золото приятно звякнуло.

– Теперь про твой корабль. – Царь протянул руку назад, взял с пристенного стола еще один позвякивающий кошель. – Корабль точно раздавило, и все железо да весь чугун, то бишь пушки, ядра, ружья и прочее, – сгинуло в пучине. Там, у поморского берега, глубина немалая. Ничего теперь не достать. Доски да бревна – остались во льду. Хочешь распоряжусь, их сюда доставят, вези бревна и доски в Англию…

Ричардсон помановал над столом рукой – «не надо»!

Осип Непея старался держать лицо строгим и даже печальным. Хотя внутри все тряслось от смеха. Поморы корабль сохранили, а что упало в воду, так то достали всё, вплоть до железного гвоздя! Ведь глубина там, у берега, не глубже, чем в водочном стакане у англичанина!

– Вот тебе двести арабских серебряных дирхемов за корабль. Больше дать не могу, веду нынче большую войну, а война, посол, пожирает деньги, аки Люцифер пожирает в аду грешные души… Ну и, конечно, личный царский подарок: шуба парчовая на лисьем меху, сундук со съестным припасом да короб с пьяным припасом. Поверь царю, вино да водка согревают лучше, чем молодушки из юдинской каторги.

Осип Непея поднялся – бежать за царскими подарками.

– Сиди, сам схожу, распоряжусь…

Царь вышел.

– Что же ты, англицкая нация делаешь, а? – подсунул свирепое лицо к англичанину Осип. – Там твоего спасителя, Макарку Старинова, на дыбе ломают, а ты – хоть бы слово! Вот погоди! Я же с тобой поеду, теперь положено московскому послу делать ответный визит в Англию… Я там, в Англии, мог бы тебя многожды выручить, а теперь – нет. И граф Эссекс тебя может запросто на плаху завалить… за твою тупую голову! И за разбитый корабль! Капитан называется! Балда стоеросовая! Проси у царя пощады для Макарки Старинова!

– Ладно, ладно, что ты! Что ты! Попрошу!

В подвальной пытошной действительно Макара Старинова каты и царские конюшие ломали по-черному. И он их ломал. Ломались на спор, в жестокой персидской борьбе «казы куреш». Победителя ждало ведро водки.

Сенька Сволота, первый схватившийся с Макаром, теперь валялся в углу, матерился и ненькал вывернутую руку. Молодший кат, прозванием Амбал, перекинутый Макаром через себя, стукнулся головой о каменный пол пытошной и лежал тихо.

Старший из палачей, известный на Москве знаток соловьев и канареечного пения, прозвищем «Клетушник», подождал, пока в пытошную подмастерья притащат ведро водки, купленное на деньги Макара в соседнем кабаке. После чего сбросил кожаный фартук, грязные опорки и совершенно голый, с рыком пошел на Макара.

В пытошную влетел стрелец, проорал:

– Макарку Старинова ждут в малых царских покоях! Иди живей! Англичанин за твою особу отдал, дурак, свой корабль! Под подпись!

– Не успели закончить борьбу, – сказал Макар, накидывая перелицованный камзол. – Теперь неизвестно, когда у вас гостевать буду.

– А водку – как? – спросил дотошный канареешник, обрадованный, что уцелел.

– А выпьете за мое здоровье. Ведра вам хватит.

– Не сумлевайся, Макар Дмитрич, ведра нам хватит. Иди себе с Богом!

Ехали на Запад шестью возками. Три возка получил в личный подарок капитан Ричарсон. В одном ехал он с Макаром Стариновым, два других приспособил под многие царские подарки. Три других возка занимал Осип Непея, срочно и одновременно с капитаном выехавший в Англию, в качестве особого посла.

Возок, в коем ехал Ричардсон, царь Иван Васильевич велел утеплить донельзя. На пол выкроили как бы ковер из медвежьей шкуры; крышу, стены и дверцу возка сначала обложили бараньей полукошмой, а затем оббили ее ярким шелком. Временами в возке становилось душно, и тогда, по знаку капитана, Макар Старинов откидывал кожаную полость на оконце. Проветривался.

В ту же полость, при большом желании, можно запросто справить малую нужду. Капитан по отъезду справлял нужду каждый час, пока не отошел от ужаса пытошного подвала и водочного гостеприимства московского Кремля.

Лес внезапно кончился. Впереди показалось небольшое сельцо, а на окраине сельца стояли польские уланы, передовой караул. Уланы жгли огромный костер и пытались зажарить на огне тощего гуся. Одного на десятерых.

Возки остановились. Осип Непея вышагнул в рыхлый снег. Здесь, в Полятчине, вовсю пахло весной. Возок Непеи шел четвертым в ряду, первым разговор с польской стражей должен начать англ.

Но англ никак не показывался.

– Пьян, что ли? – вслух возмутился Осип Непея, нашарил за пазухой царский документ – посольскую грамоту, – развернул ее вроде щита и пошел навстречу загалдевшим уланам.