Чтение онлайн

Меллар ничего не сказала, и мы медленно двинулись в сторону ее машины, скованные неловкостью неправильного расставания. Вроде бы взрослые люди, а…

– Стойте! – я инстинктивно вскинул руку, не давая Меллар сделать следующий шаг, и принюхался. В воздухе ощущался густой запах бензина. Он был намного сильнее, чем просто от проезжающих мимо машин. У меня возникло нехорошее предчувствие.

– Что случилось? – обеспокоенно спросила Меллар. – Рагиль?

Я огляделся, рассматривая людей. Их было немного, в основном такие же парочки, как и мы. Кто-то садился в машину, кто-то переходил улицу к трамвайной остановке. На первый взгляд, все было тихо и мирно. Но резкий запах бензина говорил о том, что это затишье перед бурей. Что-то происходит. Обоняние никогда меня не подводило.

Я продолжал жадно принюхиваться и поглядывать вокруг. Сделал шаг назад, утягивая за собой Меллар. Потом еще один. В тусклых вечерних красках мелькнул огонек чьей-то зажигалки. Я только и успел разглядеть темную сгорбленную фигуру возле парковки, прежде чем крикнуть:

– Назад!

Одна из машин вспыхнула ярким пламенем, и вслед за его языками ввысь потянулись темно-серые клубы дыма. Мы замерли, шокированно наблюдая, как взявшийся будто из ниоткуда огонь пожирает автомобиль. Казалось, время остановилось.

– Рагиль, – позвала меня Меллар, – это же…

Она не успела закончить фразу: прогремел мощный взрыв, и пламя раздалось в стороны, обдавая жаром. Полетели ошметки машины, и я повалил нас с Меллар на землю, закрывая голову и лицо. Когда взрывная волна сошла, мы отползли и спрятались за скамейку, хотя в этом уже не было смысла. Парковку завалило дымом, и я закашлялся. Кто-то закричал.

Меллар сжала пальцы на моем предплечье и часто задышала. Я поднялся, закрывая нос рукавом, и потащил ее подальше от горящего автомобиля. Мы встали у Собора, прислонившись к крепким холодным стенам. Меллар трясло.

–Тшш, – успокаивал я ее, гладя по волосам. Шляпка куда-то улетела. – Мы в безопасности.

– Рагиль, – прошелестела Меллар мне на ухо, – это был мой автомобиль.

– Что? – я посмотрел ей в лицо.

– Там только что взорвался мой автомобиль. – Меллар сглотнула. – И в нем мог находиться водитель.

Лето в Айхенлине всегда было особенным временем. Солнце сияло во всю мощь практически без перерыва, не подпуская к себе ни облачка. Под его жаркими и жалящими лучами плавились ледники высоко в горах, освобождая маленькие речушки, раскалялась темная отполированная брусчатка на улицах города, блестел золотой айхенлинский змей на развешанных повсюду флагах. Люди страдали от зноя и духоты, но все равно наслаждались жарой, оставляющей меланиновый отпечаток на их светлой коже. Они заполняли городские скверы, когда появлялся перерыв на работе, и потягивали эти редкие знойные деньки, как бутылку коллекционного вина, которую надо испить сейчас, иначе потом она неизбежно выдохнется.

Но так было раньше.

Нынешним летом на смену радости и беззаботной неге пришел страх. Вязкой слизью он проник в сердца людей, заставляя их запираться дома на все замки и неотрывно следить за новостями, чтобы не пропустить известий об отраве. Там, на своих кухнях, под стук закрытых на ночь деревянных ставней, которые шевелил приходящий с гор ветер, они тихо переговаривались, делясь тревогами и опасениями. Сегодня их волновали не покупка нового автомобиля и не образование детей, все вчерашние заботы отошли на второй план. Людей, как простых, так и из привилегированных кругов, заботило только одно: как защитить себя от угрозы, которая проникла в их дома.

Конечно, они задавались вопросом, откуда эта угроза взялась и кто допустил, что она возникла. И пока еще редко, но с каждым днем все чаще в их разговорах вспыхивали огоньки недовольства властями. И у этого недовольства были причины.

Растерянный Совет, неготовый к новой беде, был инертен. Политики выходили к камерам, только когда страну сотрясала очередная трагедия: отравились дети в одной из провинциальных школ, целая семья умерла на больничных койках, из-за парализованных чаем рабочих закрыли завод. Выступления членов Совета превратились в один несмолкаемый монолог скорби и бессилия. Они не понимали, что делать, и они боялись так же, как и все остальные.

Вот почему новость о поджоге машины члена Совета Меллар-амардин была встречена цинично даже правыми изданиями. Действия анархистов, которые на фоне уходящего в прошлое порядка становились все смелее и откровеннее, конечно же, осудили, но очень сдержанно. Об этом еще не писали открыто, но думали многие: Совет это заслужил. Чего бы ни хотели анархисты – просто напугать или совершить убийство, – политики это заслужили. Своим бездействием. Своими неуместными утешениями и бессмысленными денежными выплатами очередному убитому горем родственнику. Своими заявлениями, которые все чаще расходились с тем, что на самом деле происходило на глазах многих и многих людей. Эти мысли и настроения, которые отозвались в народе после распространения наркотика, подогревались так же быстро, как камни брусчатки в жаркий летний день. И были способны обжечь.

***

Бирсен перевернул страницу газеты и достал из кармана платок, чтобы промокнуть вспотевшие виски, порадовавшись попутно, что в такую жару он не в гриме.

На новое задание его отправили всего через три дня после поджога машины Меллар-амардин. Крегар-абвенц был уверен, что за этим происшествием и за подпольной продажей наркотического чая родственникам пострадавших стоят одни и те же люди, у которых есть четкий продуманный план.

– Поначалу все было относительно безобидно, – сказал он Бирсену несколько часов назад, – особенно на фоне ситуации с отравой. Расписанные стены с призывами свергнуть Совет и немногочисленные пикетчики не выглядели большой проблемой. К тому же это закономерное желание людей выплеснуть агрессию, а агрессию копить в себе опасно. Но потом их выходки становились все серьезнее, и вот теперь они поджигают автомобили. Надо понять, кто управляет ими. И остановить. Ставлю монету на своей груди, что дилеры черного рынка чая и поджигатели связаны. Мы должны уничтожить это осиное гнездо, иначе нам никогда не победить наркотик.

Так Бирсен оказался в квартале медиков, где располагался госпиталь, принимающий отравившихся людей и где, по мнению полиции, мог скрываться подпольный рынок чая. Однако никто точно не знал, где конкретно он находится и есть ли у него вообще какая-то локализация, или за этим названием стоит группа людей, чье логово не привязано ни к одной точке на карте. Бирсен допускал и такое.

Посидев с открытой газетой несколько минут, он педантично свернул ее и положил рядом на лавку. Затем встряхнул на груди влажную рубашку и осмотрелся.

Солнце клонилось к горам, приближая окончание светового дня, и сквер начал пустеть. Горожане, которые вышли прогуляться в тени деревьев, потихоньку исчезали, будто гонимые призраком неспокойной ночи.

Бирсен взглянул на женщину в платье без рукавов, которая спешно везла перед собой коляску с младенцем. Хромированные колеса перекатывались так быстро, что едва можно было уследить за перепрыгивающим со спицы на спицу лучом.

Женщина с коляской пронеслась мимо двух бабушек, замерших на лавке и, казалось, не желавших никуда уходить. Они сидели молча, сложив руки на коленях, и смотрели пустым взглядом в сторону. Бирсен уже встречал этот взгляд, и не единожды, с тех пор как появилась отрава. Это был взгляд человека, который кого-то потерял.

Со стороны центрального входа в сквер зашел пожилой мужчина. Он прихрамывал, оглашая сонную аллею шарканьем подошв по гравию. Бирсен сделал вид, что праздно разглядывает незнакомца, а сам внутренне подобрался.

Мужчина был одет в светлый льняной костюм, а на голове у него сидела плетеная шляпа, из-под которой торчали седые волосы. Когда он поравнялся с Бирсеном, тот, приглядевшись, заметил солидный слой грима, наложенного на лицо. Благодаря этому гриму молодой напарник Бирсена превратился практически в старика.