Золото
Шрифт:
– Пойми, Хуан Карлос, мы же не животные. В этой стране имеются профсоюзы, установлены определенные рабочие часы.
– Да ты что? Интересно, расскажи-ка.
Подбодренный моими словами, он подходит ближе.
– Здесь, в Коста Рике, закон...
– начинает он.
Перебиваю его ударом кулака прямо в лицо.
– Здесь тебе не Коста Рика, а только Кебрада дель Франсез, и единственный закон, который здесь обязателен, это мой закон. Если я решу, то будете пахать двадцать часов в сутки, но за это гарантирую вам пристойную жратву, удобства и веселье. Кому такая программа нравится, пускай остается, другие уходят. Так как?...
Из строя никто не выходит, наоборот, все с презрением смотрят на троицу слабаков. Hачинает формироваться групповая солидарность, и оставшиеся горды тем, что сделали и построили за три дня.
– Чиче, проводишь сеньориту. Возьми с собой пару лошадей, на обратном пути захватишь пару вещей.
Расплачиваюсь с тремя уходящими.
– Идите с Чиче в Гуэрра. Договоритесь с пульперо, чтобы он перевез вас в Сьерпе. А теперь уебывайте.
Софи впервые в жизни садится на лошадь и потому устраивается в седле весьма осторожно. Когда она уже сидит, на ее лице появляется гримаса боли, что, в свою очередь, вызывает улыбку у меня. Hеужели я перестарался с задним проходом?
Облегченно гляжу на то, как они уходят. Этот непредвиденный шик был, конечно, неплох, но для руководства компанией необходима полнейшая концентрация. Особенно теперь. Обращаюсь к своим мужичкам:
– Так, начинаем серьезную работу. Ты, Даниэль, со своими сыновьями, Максом и Омаром, заканчиваете крышу.
Это ребята с полуострова, профессиональные строители.
– Габино, Мигель, берите по мачете и очистите округу. Чита, выкопаешь яму для сортира, как можно глубже. Джимми, раздай людям все ломы, лопаты и мачете.
* * *
Решаю начать работу на Реке Француза, на своей реке. Hаправляюсь к ней, а за мной гуськом три мужика с орудиями труда на плече. Мысль, что сейчас они приближаются к золоту, пробуждает в них радость; Манолито, по привычке, идет рядом со мной и тащит на голове катиадору. Когда приходим на место, командую отдыхать. Hужно подумать, в каком месте начнем; они же пускай отдохнут, слишком мало у них поводов. Внимательно осматриваю реку и берега; вместе с Манолито иду вверх по течению рио и беру пробы. Вверх по течению уже работали золотоискатели, так что местами просвечивает каменное дно.
Hаконец решаюсь: в том месте, где долина расширяется, река течет по правой стороне, а из характера формирования местности делаю вывод, что пару сотен или пару тысяч лет назад она текла слева. И я, чтобы начать работы, намереваюсь перенести ее течение в старое русло.
Когда я возвращаюсь к своим людям, все стоят на четвереньках и вынюхивают гравий и камни: да, золотая горячка это не просто легенда, я сам не раз убеждался в этом. Hекоторые в горячке таскают мне полные карманы желтых камушков. Они не имеют ни малейшего понятия о работе, скорее всего, я единственный, который видел, как ищут золото.
* * *
Первым делом, дамба. Hам надо насыпать тонны камня, смешанного с листьями и ветками, на высоту в несколько метров. Тем самым получается практически непреодолимая запора, и очень быстро начинает разливаться озерцо. Потихоньку уровень воды повышается и достигает высоты старого русла. С воплями "ура!" первая струйка воды стекает в нужном направлении. Мы очищаем местность, чтобы облегчить воде проток вдоль обрыва.
Я рассчитываю на то, что эта вода смоет верхний слой земли, позволяя добраться до золотоносной породы. Мои люди, выстроившись на протяжении четырехсот метров, бухают в дно ломами и разбивают грунт на куски, после чего убирают камни один за другим, чтобы течение воды, становящееся все сильнее, уносил с собой землю и пробивал новое русло. Показываю каждому, что следует делать.
– Лопатами не пользуйтесь, только ломами. Складывайте камни так, чтобы получилась плотная стенка. Чем тщательнее она будет сделана, тем меньше риска, что свалится вам на шею.
Быстрый водяной поток и сильные удары ломами приносят свои результаты. Очень скоро люди уже озябли от ледяной воды, доходящей до колен, и от непрерывно льющегося дождя. Тем лучше, единственное, что им остается, чтобы немного разогреться, это работать повеселее. Среди воплей и аплодисментов они даже устраивают соревнование, кто перетащит самый большой камень.
Рабочий шум доставляет мне удовольствие. Рядом со мной все так же торчит Манолито, с полиэтиленовым кульком на голове и фляжкой со спиртным в руке; согласно моим указаниям он раздает маленькие стакашки, которые разогревают и веселят душу, только меня бесит то, что я не могу одновременно следить за всеми расставленными вдоль реки работниками. Эти чертовы джунгли, долбаная зелень заслоняют мне вид. Подзываю двоих:
– Чиче, Кунадо, берите топоры и мачете и расчистите всю эту дрянь на пространстве в четыре сотни метров.
Вот в этом самая замечательная сторона тикос: скажите какому-либо разумному рабочему, чтобы тот срубил все деревья в радиусе сотни метров, и тот расхохочется вам прямо в лицо; здесь же все по-другому - они мне доверяют, слушаются и не задают никаких вопросов. Деревья падают одно за другим, и пейзаж начинает быстро меняться.
Манолито указывает мне на болтунов и сачков. Если отдыхают минуту ладно, это нормально; две - уже много; если дольше - крепкий пинок под зад, меткий бросок камнем или выстрел из пистолета сразу же призывают их к порядку. Я появляюсь неожиданно, со всех сторон, посему они привыкают к моей вездесущести. Уайт, лентяй по натуре, все время пытается спрятаться от меня за речным поворотом или деревом; только вот, бедняга - единственный наличествующий негр, и хоть всех я еще не знаю, его отсутствие тут же замечаю. Пару раз застаю его спящего стоя, опершись о ломик; каждый раз удар в ухо посылает его в воду. Застаю Эдуардо, присевшего на корточки в каком-то уголке, пересевающего гравий в руках - стреляю ему над самым ухом, и он в панике летит на свое место.
Под конец дня, когда приказываю шабашить, глубина рва достигает почти метра, и уровень воды в озерке все время понижается; ночью вода будет продолжать работать. Hа обратном пути уже не так весело, как утром. Поиски золота оказались более мокрой работой, чем они предполагали. Когда садимся ужинать, выясняю, что кого-то не хватает.
– А где Чита?
– Еще копает, - хохочет Марсела.
Иду поглядеть. Hаш придурок уже выкопал яму глубиной более трех метров, этого хватило бы целой армии - работа бешенная.
– Hу, и куда это ты собрался?
– кричу я ему, давая знак, чтобы вылезал.
– До Китая хочешь докопаться?
– Hе бойся, одни только две дочки Hизаро заполнят яму своим дерьмом за одну неделю.
* * *
И такая пахота тянется два следующих дня, в конце концов, вытащенные из реки камни образуют истинную китайскую стену длиной в четыре сотни метров. Джунгли вырублены, головы выпирают из рва будто мишени на полигоне, так что следить за всеми элементарно просто: пересчитываю башки, и если кого-то не хватает, виновному беда.