Чтение онлайн

И я перестал жить настоящим. Весь год, как робот ходил на работу, писал на автомате статьи, отвечал на звонки, а все свободное время считал дни до отпуска. Листая красочные буклеты, я представлял, как сниму домик у моря, буду просыпаться с первыми лучами солнца, встречать на пляже рассвет, нырять в набежавшую морскую волну…

Я буквально жил этими мыслями, был ими так увлечен, что мой мозг начал воспринимать мечты, как нечто уже свершившееся. Иначе как объяснить, что в действительности все повторялось по одному сценарию. С первых же минут на море меня не покидало чувство, что я никуда отсюда не уезжал. Подъем с восходом солнца, когда сон особенно сладок, уже не казался мне таким заманчивым, как прежде и совершенно не вдохновлял. Я говорил себе: нет, не сегодня, долгий перелет, смена часовых поясов, я не спал, мне необходим отдых. А море, ну что море, оно никуда не денется. Вот завтра…

Но назавтра вновь находились причины, чтобы подольше поспать.

Я обзывал себя слабаком, мучился угрызениями совести. Смешно сказать, я даже злился на солнце, считал его виновником всех своих бед. Наконец, чертыхаясь, я выволакивал свое сонное тело на пляж, где, сидя на камне, продрогший и злой, дожидался восхода.

Но утро как нарочно выдавалось пасмурным, в придачу начинал накрапывать дождь.

«Зря только встал в такую рань!», – жалел я себя и плелся обратно.

Мысль, что завтра придется повторить все сначала, действовала на нервы.

И если поутру, отодвинув шторку, я видел в небе облака, означавшие, что идти никуда не нужно, то засыпал как младенец и чувствовал себя хорошо. Пока днем какая-нибудь старушка из курортниц не отлавливала меня, чтобы как бы невзначай поинтересоваться:

– А что это вас нынче не было на пляже?

Сердце мое сжималось:

– Так ведь тучи…

– О-о, молодой человек, вы многое потеряли! – с укором восклицала она. – Тучи раздуло ветром. Рассвет был изумительной красоты, лазоревые, в алых лучах небеса. Это что-то!

Она блаженно прикрывала веки, как если бы солнечный диск все еще сиял перед ней.

Я был взбешен – вот старая карга! Все настроение только испортила.

И на другой день решительно шел на пляж. Небо с утра было ясным, заря – желтой. Ну да, красиво, – думал я, прислушиваясь к себе, пытаясь вызвать из глубин сознания восторг, ну или хотя бы нотку умиления. Но эти чувства, видимо, дремали где-то очень глубоко.

Я пожимал плечами: солнце как солнце. У нас дома рассветы не хуже. И уходил досыпать.

Близился день отъезда. Чтобы успеть к парому, пришлось встать пораньше. Над морем вспухал гигантский багряный шар, обрамленный шлейфом золотистых облаков.

Я любовался причудливой игрой света и тени, и во мне закипала обида. Вот так всегда! – досадовал я, – только начнешь что-то чувствовать, как – хоп и уже конец. Game over. Пора по домам. Нет, две недели – это возмутительно мало. Месяц отдыха, вот что мне нужно!

Однажды я так и сделал. Нарисовал в уме картинку идеального отпуска, купил билет и улетел в тропический рай. Я предвкушал, что в этот раз погружусь в нирвану по полной.

И надо ж такому случиться, в первый же день, купаясь в море во время шторма, я повредил ногу – оцарапал вынырнувшей из пучины доской. Страховки у меня не было (как обычно, понадеялся на русское авось). Впрочем, даже если бы и была, я вряд ли бы ею воспользовался. Царапина совсем крошечная, заживет, как на собаке, – подумал я.

Но прошла неделя, а ранка и не думала заживать, наоборот, стала глубже и загноилась.

Боли я не испытывал, поэтому как ни в чем ни бывало продолжал купаться и загорать.

И лишь когда зараза распространилась по всей ноге, помчался в аптеку за бинтами и йодом. Вечерами, после примочек, все было как будто в порядке, но наутро я, как библейский Иов неизменно просыпался с пузырящейся пеной на язвах, которые теперь исчислялись десятками. Врач (мне все же пришлось обратиться к нему), выписал мазь и посоветовал как можно скорее лететь в Россию, предположив, что холод и покой инфекцию убьют, иначе дело мое – дрянь.

Отдохнул, называется! – ворчал я про себя. – Дернула же нелегкая искупаться!

Проклиная все на свете – тропический влажный климат, жару, комаров, я в каком-то полубреду перебрался в другую провинцию. Надеялся, там станет легче. Но болезнь и не думала отступать. Мазь не спасала. Мне даже начало казаться, что у меня заражение крови, и я скоро умру. А может, подсознательно мне этого и хотелось. Подозреваю, последние годы я только и делал, что всюду искал смерти и вот, похоже, нашел…

Я не полетел на Родину, решил: раз уж мне суждено погибнуть, то какая разница, где – дома или на чужбине это случится. На море оно может даже и лучше, и я бросил по этому поводу дергаться и переживать. У меня не было ни книг, ни ноутбука, ни интернета, я ничего не делал и никуда не спешил. Лежал целыми днями на пляже в тени кокосовых пальм или валялся в бамбуковой хижине с распахнутыми настежь окнами. Никогда прежде мне не было так спокойно и так легко. Я просыпался от звонкого щебета птиц и долго слушал шелест пальмовых листьев, по верхушкам которых пролегала обезьянья тропа – это означало, что макаки вышли на утреннюю охоту. Меня не терзали мысли, что нужно куда-то идти и встречать рассвет – на пляже, где я жил, «показывали» только закаты. Язвы на ноге со временем затянулись, так что напоследок я даже смог немного поплавать и понырять. Пожалуй, это был лучший отпуск в моей жизни.

– Примерно то же самое произошло и со мной в Белой комнате, – сказал Остин, когда я закончил свой рассказ. – Перепробовав все, я задумался – а какая в сущности разница, сидеть в пустой комнате или на берегу океана?

– Ну, у океана все-таки лучше, – заметил я.

– Когда в душе пустота – нет.

– И ты выбрал Белую комнату?

– Да.

– И тебе не было страшно?

– А разве тебе было страшно в бамбуковой хижине?

– Но я-то думал, что умираю.

– А я уже был мертв! Правда, если бы я не угодил в ловушку Тени, пытаясь сбежать в придуманный мир, то сейчас был бы совсем в другом месте. Но дело в том, что если бы я тогда был другим, «они» бы меня не взяли. Я уже был у «них» на крючке.

– Ты говоришь, как Рэнди, загадками. Кто такие – «они»?

– А кто, по-твоему, Тень?

– Понятия не имею.

– Она служит тем, кто охотится за такими, как мы.

– Опять загадки… Хорошо, а кто тогда мы?

– Неужели ты до сих пор не понял? Мы – зависимые. Те, кем легче всего управлять.

Признаться, заявление Остина меня ошарашило. Я – зависимый? От чего? Я не пью, не курю, других вредных привычек тоже вроде бы не имею.

– А разве зависимость бывает только от водки и сигарет? – сощурился он.

– Слушай, раз уж я такой тупой, может, объяснишь для примера, за что «они» взяли тебя?

– Какое это имеет значение? Если я здесь, значит, не таким уж хорошим парнем я был.

– Нет, ну а все-таки.

– Ну окей. Допустим, я скажу, что резал младенцев и что? Ты отшатнешься от меня, как от чумного и вряд ли даже захочешь выслушать до конца. А если выяснится, что я погорел на денежных махинациях, то все нормально, с кем не бывает. Ведь так?