Чтение онлайн

К вечеру Паря совсем затих. Рыжий проверил пульс и ничего не нащупал. Неуверенно предположил:

– Закопать бы надо.

– Он же в бегах!
– заорал Хопер. Такое предложение его разозлило. Найдут закопанного, поймут: не один был. Дотумкал?

Рыжий пожал плечами, зажмурился. Золотая птица, мотнувшая хвостом перед глазами, превратилась в обыкновенную ворону, и ему очень захотелось вернуться в барак, где все определено, все ясно и понятно.

* * *

Cизов смотрел на темный край обрыва, вспоминал.

Было это прошлым летом, когда они с Сашей ходили здесь, искали выходы касситерита. Вместе тогда подошли к обрыву, заглянули вниз. Он не в миг сообразил, что случилось, когда почувствовал, что земля уходит из-под ног. Уже падая, понял, что не удержится на краю, словно кошка, вывернулся в падении, откинул тело назад и в сторону. Толкнул что-то мягкое и тяжелое, услышал стук камней, улетающих туда, вниз, и короткий жуткий вскрик...

Этот вскрик до сих пор стоял в ушах. А сколько раз потом он снился ему, заставлял просыпаться в холодном поту...

Некоторое время он висел над пропастью, уцепившись руками за траву, ловя сапогами узкие уступы камней и замирая сердцем в ужасе от случившегося. Крик резко оборвался, послышался всплеск от падения в воду чего-то тяжелого, и все стихло.

Сизов тогда чуть следом не прыгнул. Наклонился над краем и отпрянул, испугался высоты. Сбежал вниз на зыбкую илистую отмель, что была возле серой стены, вертикально уходившей в воду, скинул телогрейку, сапоги и поплыл. Плавал под скалой, задыхаясь от озноба, кричал, звал. Тишина была немая, страшная. И вода была гладкая, мертвая. И ничего не плавало на поверхности, совсем ничего...

Ему и теперь захотелось туда, на отмель, словно там остались какие-то следы трагедии. И он полез на гору, нашел то место, где все случилось. Но склон, по которому он спускался прошлый раз, был размыт дождями, и Сизов пошел левее, рассчитывая подойти к скале с другой стороны, от водопада.

К своему удивлению, ни лощины, по которой должна была стекать речка, ни самой речки не обнаружил. Оставалось предположить, что это подземный поток и вырывается он из земли где-то посередине склона. Сам этот факт не мог не заинтересовать. Если бы они с Сашей в прошлом году знали это, то надолго задержались бы возле водопада: по осадкам, вынесенным подземным потоком, можно было бы определить, из каких пород сложена сопка.

Да ведь они и шли тогда к водопаду. Шли, да не дошли. А вот теперь он дойдет и посмотрит и этим как бы выполнит часть дела, начатого вместе с Сашей.

Нескоро, но все же Сизов нашел то место, откуда мощным ключом выбивался ручей. Небольшой, но стремительный, он вырыл глубокую яму под нависающим скальным карнизом и, уже успокоенный, переливался через край ямы с другой ее стороны, падал с обрыва. Осторожно подойдя к краю, Сизов увидел изумрудную россыпь водопада высотой метров двадцать. Спуститься здесь не было возможности.

Сизов хотел было подняться по склону, чтобы поискать для спуска другое место, но вдруг увидел в воде желтый блик, остро свекнувший на солнце. Такое часто бывает у родников, возле которых тешатся бездельники-туристы, не дающие себе труда убрать пустые бутылки, а то и осколки стекол.

Но здесь туристов не могло быть. Заинтересованный, Сизов подошел к воде и, стараясь не замутить ее, принялся шарить рукой по дну. Он сразу нащупал это и еще до того, как достал, понял - золото. Самородок был крупный, размером с наручные часы.

Походив возле ямы, он нашел еще два самородка, поменьше. Это была удача, о какой мечтают все, кто хоть раз углублялся в тайгу. Река вымывала из горы золото. Сколько же она намыла за многие годы? Сколько его в этом омуте? А сколько там, внизу, у озера?

С бьющимся сердцем Сизов опустился на камень. Мысли разбегались. Не терпелось сразу же начать мыть золото. Здесь его может оказаться куда больше, чем там, в заначке Красюка.

Но нельзя было говорить об этом Красюку. Во всяком случае, не сейчас. Пусть все идет, как шло. Отыщут они ту заначку, отдадут государству, вымолят прощение, а потом, освободившись, зарегистрируются законным порядком как золотодобытчики и придут сюда...

Эх, был бы жив Саша Ивакин!..

Он вернулся к костру только вечером. Не говоря ни слова, принялся жарить мясо.

– На гору, что ли, лазил?
– спросил Красюк.

Сизов не ответил. Помолчав, заговорил о том, что надо как следует обжарить все мясо, иначе оно быстро испортится и тогда снова придется голодать, поскольку дорога не близкая.

– С утра пойдем?

– Погоди. Еще кое-что отыскать надо.

– Склад?

– И склад тоже.

– Ищи скорей. Соли хочется. Эта пресная свинятина уже опротивела.

Сизов не стал говорить, что, возвращаясь, он нашел этот склад высокий помост, укрепленный в развилке трех сосен. Но продуктов там не оказалось. Это могло означать только одно: человек, воспользовавшийся складом, был в крайне бедственном положении. Иначе бы он не тронул или возобновил запас. Так требует неписаный закон тайги.

– А как его выковырять-то?
– спросил Красюк, когда они, заготовив кучу хвороста, чтобы хватило на ночь, стали укладываться спать.

Ветер порывами проходил над тайгой и снова затихало все вокруг, рождая в душе смутное беспокойство.

– Что выковырять?

– Ну, золотишко. Из той земли, что накопал. Ты же говорил, его тут много.

Сизов помолчал, вглядываясь в темневший, исчезавший в дымке дальний берег озера.

– Во-первых, я говорил: может быть. Это надо еще узнать.

– Так узнавай!

– Для этого следует изучить месторождение касситерита, провести лабораторные анализы, собрать тонны промышленных проб. Нужна большая работа.

Красюк приподнялся озлобленный.

– Так чего ты мне голову дуришь?

– Это правда, Юра. Ты ждешь готовенького, но готовый продукт создается только общими усилиями... Вот в этом суть всего эгоистического и преступного - жизнь за счет готового продукта, созданного обществом.

Сизов лег, закинул руки за голову. Молчать было невмоготу, и он заговорил на отвлеченную тему. Только чтобы не думать о золотом водопаде.

– В мире, переполненном благами, кое-кому кажется, что блага эти существуют сами по себе, независимо ни от кого. И потому эти люди считают себя вправе хватать все, что им хочется, ничего не давая взамен. Но общество потому и общество, что каждый его член не только потребитель, но и производитель, создатель. Эгоисты же хотят только потреблять. Как крысы, они готовы жить объедками с большого общественного стола, но только не работать, не производить, не отдавать...