Чтение онлайн

– Да, да, я что-то такое слышал. Расскажите подробнее.

С трудом верилось, что представитель центра, приехавший поглядеть на него как на будущего прокурора, не знает подробностей нашумевшего дела. Об этом же было во всех газетах. И если бы не звонок своего человека, которого Плонский не только знал, а просто обязан был доверять, то столичному гостю он ничего говорить бы не стал.

– Да рассказывать-то особенно нечего. Один из охранников, что были в том разбившемся вертолете, остался жив. И когда прилетели бандиты, он...

– Начал стрелять?

– Нет, он принял их за своих. Это они начали стрелять по нему, а он, обороняясь, обстрелял их вертолет и серьезно повредил его. Так что далеко они не улетели, упали возле Никши, поселок у нас такой. А там участковый въедливый - лейтенант Грысин. Да и люди набежали - свободные же все, без работы сидят.

– Задержали бандитов?

– Двоих. Третий убежал. Это-то и насторожило Грысина. Организовал наблюдение за оставшимися двумя и охрану вертолета.

– Почему же до сих пор не взяли третьего?

Плонский не поднял глаз, не подал виду, что понял прокол гостя. Говорил, что ничего не знает, а, оказывается, знает-таки, что третьего, и верно, до сих пор не нашли. Оглянулся, будто в задумчивости, будто там, в поселке, что-то его заинтересовало.

Поселок был, как поселок: панельные дома, выстроившиеся подобно фишкам домино, за ними, загораживая горизонт, - омертвевшие корпуса комбинатов. А здесь, внизу, у громадного серого камня, лежавшего посередине площади, оживленная толпа.

– Что там такое?
– заинтересовался гость.

– А ничего. Мужики зубоскалят.

Гость привстал, заглянул через перила.

– Там и женщины. Чего это они?

– Камень рассматривают.

– Камень?

– Местная достопримечательность.

Довольный представившейся возможностью переменить тему разговора, Плонский начал рассказывать историю, похожую на анекдот.

Камень был тут всегда, выпирал из недр острым углом высотой в три человеческих роста. Когда-то, еще до поселка, стояла на нем тригонометрическая вышка. Партийные планировщики быстро сообразили, что сам Бог сотворил здесь фундамент для памятника вождю мирового пролетариата, и на плане будущего поселка сразу начертали центральную площадь. Поселок рос, на площади возведены были административные здания, а на памятник все не хватало денег. Тогда по чьему-то велению одну грань камня отшлифовали и на ней выбили бессмертное пророчество: "Поколение, которому сейчас семнадцать лет, увидит новую эру - эру коммунизма. Ленин".

Но вот заварилась демократическая каша, и пророчество лишило покоя новых мечтателей. Сначала срубили слово "Ленин", затем изуродовали слово "коммунизма", оставив только его окончание. И тут же на освободившееся место кто-то мелом вписал слово "паразит". Его затерли. Тогда на это место, уже масляной краской, было вписано слово "бандит". Получилось совсем весело: "Поколение, которому сейчас семнадцать лет, увидит новую эру - эру бандитизма".

– Надпись не раз закрашивали, но она появляется вновь и вновь, сказал Плонский.
– Сейчас, наверное, опять. Такую форму у нас приняла политическая борьба. Взорвать камень, что ли?

Гость снова привстал со стула, посмотрел на толпу возле камня, сказал:

– Взрывчатки много надо.

– Много. Да как взрывать? Дома же вокруг.

– А пускай стоит. Позубоскалят, позлятся, да и привыкнут. Пускай привыкают.

– Вы так думаете?

– Не только я. Человека можно ко всему приучить. Вы же смотрите телевизор, слушаете радио. Делайте выводы.

Он сел, поднял бокал, в котором налитое шампанское давно уж перестало пузыриться.

– Выпьем?
– обрадовался Плонский.

– Выпьем. И продолжайте рассказывать.

– О чем?

– Вы же не договорили. Золото, что было в бандитском вертолете и что собрали возле того, разбившегося, все цело?

– Двух пудов недостает.

– Тот, сбежавший, унес?

– Возможно. Поймаем, выясним.

– Надеетесь поймать? А если он отречется?

– Не получится. Охранник, что в живых остался, видел его.

– Издалека?

– В том-то и дело, что совсем близко. Опознает.

– А он, этот охранник, сейчас где? Его самого не придется искать?

– Не придется.
– Плонский засмеялся.
– У него в кармане нашли самородок из тех, что были в вертолете.

– И что же?

– Сидит, суда ждет.

Гость помолчал. И тоже заулыбался.

– Может, и в самом деле, попробовать вашей таежной?

– Обязательно, - обрадовался Плонский.

Поманив пальцем официантку, стоявшую в дверях и все время поглядывавшую в их сторону, он заказал графинчик женьшеневой.

После первой же рюмки скованность, мешавшая Плонскому увидеть в столичном госте своего человека, пропала, и он заговорил откровеннее.

– А вообще-то, не будь я служителем Фемиды, сказал бы: толково придумано. Имей я столько золота, весь район скупил бы. Сейчас только и разворачиваться предприимчивым людям.

Сказал он это не без умысла. Захотелось спровоцировать гостя на встречную откровенность.

Гость посмотрел ему в глаза, прямо посмотрел, не отводя взгляда, усмехнулся одними губами и произнес фразу, на первый прикид загадочную:

– Можно скупить. А можно и не скупать.

– Да?

– Можно просто приватизировать. Со связями прокурора все можно.

Плонский заметил эту якобы оговорку - "прокурора", - обрадованно схватил графинчик, налил по второй.

– Но полтонны золота в кармане не помешали бы.

– Не помешали, - согласился гость.

Он помолчал и сказал неожиданное:

– А того, третьего, надо все же найти. Профилактика в нашем деле - не последнее.

Плонский опять насторожился и опять никак не выдал своей настороженности. Не будь того телефонного звонка, он заподозрил бы столичного гостя в соучастии. Хотя придраться было не к чему. Кому, как не служителям Фемиды, говорить о профилактике. Но тот звонок все менял. Рекомендация оправдывала даже и соучастие.

– Возьмем...

– У меня к вам просьба. Как найдете, сразу не берите, а сообщите по известному вам телефону.

– Если надо...

– И еще одно. Этот охранник, как его?..

– Красюк.

– Этот Красюк тянет на статью?

– Вполне.

– Нам хотелось бы знать, куда его после суда отправят. Это не затруднит?

– Нисколько.

– Я знал, что мы поймем друг друга.
– Гость неожиданно встал, протянул через стол руку.
– Мне пора, господин прокурор. Нет, нет, не провожайте. У меня своя колымага.