Чтение онлайн

– Тащить его, что ли?
– удивился Красюк.

– А как иначе?!
– закричал Сизов совсем не своим, а каким-то зычным, командирским голосом.

– Пойдем да скажем. Пускай хозяин лошадь дает.

– Некогда ходить. Клади его.

Носилки были длинные, но все равно раненый весь на них не укладывался. Пришлось положить его на бок, подогнув ноги и прихватив веревкой, чтобы не сваливался. Сизов натянул куртку на окровавленную спину и еще прижал брезентом, чтобы унять кровь.

– Вот смеху-то!
– ворчал Красюк, берясь за ручки носилок.
– Сами своего вертухая приволокем. Такого ни в одном лагере не бывало.

Сизов молчал. Беклемишев оказался тяжеленным, а нести было не близко. Праздная болтовня сбивала дыхание.

И Красюк тоже молчал. Он мысленно материл себя за то, что поперся за Мухомором, а не рванул в тайгу. Такой случай! Будет ли другой-то?

А рвать ему отсюда надо обязательно. Пару дней назад прищучил его Хопер за бараком и напрямую выложил: точи, мол, копыта, пока не пришили. Малява, мол, пришла, в которой прямо указано на Красюка по кличке Красавчик, будто брус он легавый, заложил, сука, знатного вора. Он пытался доказывать: ошибка, дескать, никого не мог заложить, поскольку сел полтора месяца назад. А Хопер свое: сваливай, пока на правеж не поставили, там признаешься...

Бежать. Об этом Красюк и сам подумывал. Да ведь лучше затаиться, а уж потом, отсидев свое и освободившись, купить ружьишко и - будто на охоту в тайгу. Но раз такое дело... От этих блатарей не отговоришься. Сначала зарежут и лишь потом будут соображать за что. А то и не будут...

Не-ет, надо драпать. Благо есть куда. С золотишком-то можно от любой вины откупиться.

Он все ругал себя и все шел как заведенный, не решаясь кинуться в тайгу так вот с бухты-барахты, не приготовившись...

* * *

– Ну-ка, фраеры, отбахайте еще раз вашу сказку?

Старшой по кличке Хопер приглашающе улыбался одними губами, но все знали цену этой улыбки и помалкивали. Хопер не был ни законным паханом, ни лагерным бугром, так - барачный авторитет, и брал не силой, не злобой блатаря, а змеиным взглядом своих пустых глаз, которого почему-то все побаивались.

– Ну, чего заткнулись? Давай ты, Красавчик, пой, как вертухая спасали.

– Это все Мухомор!
– взвился Красюк.

– Ему одному этого борова не дотащить.

– Дурак ты, Юрка, - сказал Сизов.
– Чего оправдываешься?
– И, всем телом повернулся к старшому, произнес с выражением, растягивая слова: - Мы че-ло-века спасали.

– Дракона!

– Человека. Раненого. Если тебя медведь в тайге задерет, мы и тебя вынесем, чего бы это нам ни стоило.

Такой оборот озадачил Хопра, и он некоторое время молчал, думал. Наконец спросил:

– А если мент?

– Что - мент?

– Если мент подстрелит. На деле. На хазу меня потащишь или сдашь?

– Раненому нужен врач, а не мент.

Объяснение, похоже, удовлетворило Хопра, и он переменил тему.

– Откуда ты такой добренький?

– Из леса, вестимо, - усмехнулся Сизов.

– Из какого леса?

– Который вокруг.

– Лесник, что ли?
– заинтересованно спросил Хопер.

– Геолог. Полжизни по этим лесам шастал.

– Золото искал?

Сообразив, что этот бородач может сказать что-то интересное, Хопер ткнул кулаком в бок сидевшего рядом шестерку.

– Хиляй отседа.

И приглашающе показал рукой на освободившееся место.

– Почему золото? Тут всего много, - ответил Сизов, не пошевелившись.

– А чего еще?

– Железо, медь, олово...

Зэки, сидевшие рядом и заинтересованно слушавшие перепалку, захохотали.

– Зря смеетесь, - серьезно сказал Сизов.
– Земли тут богатейшие. Воровская власть не всегда будет. И тогда на этом самом месте, - он обвел рукой вокруг себя, - город встанет. Магазины, школы, детские сады...

– И пожарная вышка будет?
– засмеялся кто-то в темноте барака.

– Конечно.

– И трамвай?

– Тоже будет.

– А тюрьма?

– Будет...

Опять дружно заржали вокруг. Сказанное воспринималось как сказка, но она, похоже, всем нравилась.

– Складно поешь, - сказал Хопер.
– Только треп все это. Тайга она и есть тайга, сегодня, и завтра, и во веки веков.

– Не треп. Мне здесь каждая сопка - сестра родная.

– Ага. А каждый вертухай, значит, - братец родимый? Это мы уже знаем.

И опять смех. Разный. Раздраженно-злой и добродушно - умильный. Хопер недобро ухмылялся. Длинный парень, которого так и звали - Паря, ржал открыто и громко, как застоявшийся жеребец. Коротконогий увалень с бычьей шеей и типичной бандитской, перекошенной шрамом мордой смеялся высокомерными короткими "хе-хе" и смотрел так, словно хотел сказать: "Не выпендривайся, все мы тут одинаковые, никому не нужные, забытые Богом и человеком сволочи". Обычный русоволосый мужик, по кличке Рыжий, потому что любимым его словечком, которое он с особым смаком повторял к делу и без дела, было - "рыжевье", сказал:

– Ври, да не завирайся. Вот лес вырубим, и будут здесь одни пни...

– Как бы не так!
– перебил его Сизов.
– Когда железо и уголь рядом лежат, знаешь, что бывает?

– Знаю. Тогда пригоняют нас, зэков.

– Вы тут - птицы перелетные. Потюкали, поклевали и в сторону.

– А ты?
– спросил Хопер.

– Я?
– Сизов судорожно вздохнул, словно собирался выпалить что-то важное, но остыл и сказал загадочное: - У меня тут свои интересы.

– У всех свои...

– Да он же выпендривается, сука!

Рыжий вскинулся медведем, черный, набычившийся, с опущенными до колен руками, надвинулся на Сизова. Но тут ему в грудь ударилось жестяное ведро. От неожиданности он схватил его обеими руками, прижал к животу.

– Сходи поостынь, - сказал Хопер.
– Заодно воды принесешь.

– Я?!
– свирепо выкрикнул Рыжий.

– Ты, ты, - ласково, как маленькому, сказал Хопер и повел взглядом, словно приглашая собравшихся поддержать его.

Зэки открыто ухмылялись, каждый считал справедливым такое решение, поскольку оно относилось не к нему, а к другому. Речка текла за стеной барака, но здесь она была грязная, взбаламученная, и за чистой водой идти не близко.