Чтение онлайн

– А я скажу, что это ты, - осклабился Толмач.

– Откуда у меня пистолет?

Они спорили громко, в голос, чтобы перекричать грохот бункера.

– А у меня откуда? Это оружие прокурора. Я просто рассматривал его, а ты толкнул, и пистолет выстрелил. Годится такая версия?

– Но я же видел: ты целился в Плонского.

– А кто еще видел?

– Ах ты, гад!..

Ивакин метнулся к Толмачу, но тот отстранился, отошел в сторону.

– Отойдем от бункера, а то еще кто-нибудь свалится.

– Но я видел!..

– Ничего ты не видел. Если на то пошло, то целился я не в Плонского, а вот в него.
– Толмач ткнул пальцем в сторону Сизова.

– Почему?

– Плонский приказал. Велел убрать

– Как это убрать? Зачем?

– Вам лучше знать, что вы с ним не поделили.

– Да?

– Да.

Ивакин покосился на Сизова, все еще неподвижно стоявшего в напряженной позе, и по глазам его понял, что тот верит.

Сам он поверить в такое не мог. Казалось бы, как не верить? В последнее время столько говорят и пишут про разборки и заказные убийства. Думалось: все это происходит где-то, не рядом. Но проклятые деньги - всюду проклятые.

– Врешь ты, - неуверенно сказал Ивакин.

– Чего мне врать?.. Так что для всех нас будет лучше, если он сам...

Подъехал самосвал. Приоткрыв дверцу, шофер заорал на них:

– А ну отойди! Дай развернуться!

– Глуши!
– крикнул ему Толмач.
– Прокурор в бункер сорвался.

Мотор самосвала мгновенно заглох. Шофер спрыгнул на землю, спросил:

– Как сорвался?

– Оступился. Вот при нас. Мы все свидетели.

Сизов с Ивакиным переглянулись и промолчали.

– А где он?
– спросил шофер, заглядывая в бункер.

Толмач что-то ответил, но за грохотом никто его не услышал. Он повторил, закашлялся от крика и матерно выругался.

– Выключи ты эту молотилку! Знаешь как?

– Знаю.

Шофер кинулся к закрытой двери корпуса, скрылся за ней, и почти сразу наступила тишина. Все трое застыли, прислушиваясь, вглядываясь в неподвижное каменное крошево на дне бункера. Ничего не увидели и не услышали. После долгого грохота тишина и неподвижность казались поистине мертвыми.

Как-то сразу набежали люди. То не было никого, а то объявились и электрик, отвечающий за рубильники, и экскаваторщик из карьера, и еще кто-то, неизвестно что делавший на неработающем комбинате. И участковый Грысин прибежал, бросив охрану машины, засуетился, закомандовал:

– Не подходить! Ничего не трогать!..

Заглянул в бункер, над которым еще не осела пыль.

– Раскопать надо. Может, живой?

– Да его и по частям не соберешь, - спокойно возразил шофер.

Грысин и сам знал это. Он достал блокнот, начал одного за другим опрашивать присутствующих. Люди равнодушно отнекивались: гибель районного начальника никого особенно не огорчила.

За всех охотно отвечал Толмач: - Сам упал. Заглянул в бункер посмотреть, как он работает, не рассчитал, оступился, сорвался. Все произошло так быстро, что никто ничего не успел... Присутствующие кивали головами, будто сами видели, что и как произошло.

В конце концов Грысин сообразил, что версия о несчастном случае выгодна и ему тоже, и успокоился.

– Бункер не включать!
– распорядился он. Будто у кого-то поднялась бы рука сделать это. Повернулся к Сизову: - А что в том мешке?

Похоже было, что этот вопрос все время занимал его.

– Какое это имеет значение?

– Все имеет значение. Будет расследование - спросят.

– Пойдем посмотрим, - предложил Сизов.

– Нет, трогать ничего нельзя, - подумав, сказал милиционер.
– Надо звонить в район, пускай присылают следователей.

Он быстро пошел к комбинату, где в административном корпусе был телефон. Остановился, махнул рукой Толмачу.

– Пойдемте со мной, вы подтвердите.

– А нам что делать?
– спросил Ивакин.

– Вы не уходите. Будем акт составлять.

Потоптавшись на месте, Грысин вдруг пошел назад. Подойдя к Сизову, спросил тихо:

– А все-таки, что в мешке?

– Касситерит.

– Почему касситерит? Зачем?

– Так ты же сам сказал, что Плонский велел захватить с собой.

– Касситерит? Что-то ты крутишь.

Вмешался Ивакин.

– Геолог всегда приносит из экспедиции образцы. Плонский захотел их поглядеть. Что удивительного?

– Точно?

– Чего спрашивать?
– сказал Сизов.
– Развяжи мешок да погляди.

– Я погляжу. Пойду и погляжу...

Собравшиеся рабочие все стояли у бункера, обсуждали случившееся, оглядывались по сторонам, явно жалея, что прибежали сюда, попали в свидетели и теперь не могут уйти домой.

– Пошли посидим где-нибудь, - сказал Сизов.
– Ноги не держат.

Они отошли в сторону, туда, где начинался крутой склон, сели на траву и долго молчали. Внизу под ними живописным корытом изгибалась долина, со всех сторон зажатая сопками. На дне городским оазисом лежал поселок: прямая линейка единственной поблескивавшей асфальтом улицы с двумя рядами трехэтажных белых домов. Когда-то горняки радовались своему поселку. Говорили, бывало: "Черта ли в большом городе? То ли дело у нас..." Теперь не говорят. Когда месяцами стали сидеть без зарплаты, поняли, что они в своем красивом поселке - заложники тайги. Ни выжить здесь, ни сбежать отсюда.

– Что будем делать?
– спросил Сизов.

– То и будем. Выкупим лицензию, пойдем к Долгому озеру, будем мыть золото.

– Я о другом золоте. Сдать бы надо...

– Поселок видишь?
– холодно спросил Ивакин.

– Ну.

– Люди голодают.

– Нечестно вроде, - помолчав, сказал Сизов. Он понял, что предлагает друг Саша.

Ивакину тоже было ясно, о чем подумал Валентин. Недаром они столько дней и ночей провели вместе в экспедициях, научились понимать друг друга не только с полуслова, а даже и с полумысли.

– Людям не подачки нужны, - сказал он.
– Надо, чтобы комбинат работал, а люди получали зарплату. А для этого нужен честный хозяин. А хозяину нужны деньги. Теперь без денег - никуда...

– А Красюк?

– Что Красюк?

– Мы же условились: он сдает золото государству...

– Какому государству?!
– воскликнул Ивакин.
– Бесхозное золото? Учтенное и то разворовывают, а это и до хранилища не довезут.

– Он должен сдать золото, - невозмутимо продолжил Сизов, - этим оправдать свой побег и выпросить прощение.