Чтение онлайн

Он привстал, спросил, не поднимая головы:

– Сумку мою не забыл взять?

– Не забыл, Александр Евгеньевич. В вертолете она.

Там, в сумке, был мелкокалиберный пистолет, который он всегда брал с собой. Если договориться с Толмачом, посадить его с пистолетом недалеко от бункера. И когда они с Сизовым подойдут к грохочущему зеву... Выстрела никто не услышит. А он, Плонский, будет рядом, подтолкнет падающего куда надо... Никакая экспертиза не определит, что было первопричиной, поскольку в бункере от человека ничего не останется...

– Значит, помнишь о долге?
– спросил он, покосившись на сидевшего рядом Толмача.

– Что-то надо сделать?
– тотчас отозвался тот, даже не повернув головы, будто ждал этого вопроса.

Плонский промолчал, и Толмач, правильно поняв это молчание, махнул рукой пилоту.

– Сейчас вылетаем. Иди, проверь там все.

– Мешает мне один человек, - сказал Плонский, когда пилот ушел. Можешь помочь.

– Что за вопрос!

– Дело абсолютно безопасное.

– Тем более.

Он рассказал о грохочущем бункере, о пистолете, о том, что будет делать он и что должен сделать Толмач.

– Обязательно я?
– спросил тот.
– Может, закажем?

– Некогда. Это надо сделать сегодня, сейчас же, как приедем на комбинат.

– Этот человек уже там?

– Он придет потом, как я позову.

– Значит, у нас есть время немного порубать?

– Конечно!
– воскликнул Плонский, обрадованный таким обещающим оборотом разговора.

* * *

Сизов проснулся в первом часу пополудни. Удивился, что так долго спал. Накопившееся в тайге утомление брало свое.

Чумбоки не было, всего скорей, он встал рано и ушел по своим делам. Красюк крепко спал, разметавшись на шубах, постланных вместо постели на чисто вымытый пол.

Сашу Ивакина он нашел сидящим на крыльце. Присел рядом.

– По-моему, Плонский прилетел, - сказал Ивакин.
– Вертолет сел на площадке за комбинатом.

– Так быстро?

– Значит, торопится.

– Куда ему торопиться?

– Вот и я думаю - куда?

– Что ты хочешь этим сказать?

– Подумай сам. Это же зампрокурора, его, хоть все леса вокруг сгори, с места не сдвинешь. А тут всего и делов - сактировать принятое золото и передать его в банк. Это что - дело большого начальника?

– Так ведь и золота немало. К тому же он сам сподобил меня сопровождать Красюка. На вахту приезжал.

– Это тоже странно. Не его это дело. Если только не личное его...

– Я и сам думал...

– С другой стороны - что ему это золото? Говорят, все окрестные леса и земли скоро будут его собственностью.

– Это как?
– удивился Сизов.

– Покупает.

– Откуда у него такие деньги?

– Какие деньги? Сейчас все, бывшее ничейным, продают за бесценок. Своим, конечно. А кто у нас в районе и свой, как не Плонский.

– Все равно нужна куча денег.

– Подкинут. Может, Плонский - подставное лицо какого-нибудь иностранца. Но для нас это ничего не меняет. Будем вкалывать на новоявленных капиталистов, искать для них новые месторождения касситерита.

– О том, у Долгого озера, ты, случаем, не доложил?

– Не знаю кому и докладывать.

– А золотой ручей?

– На нем мы сами попробуем разжиться. Мы же вчера с тобой обо всем договорились.

– Ну, жизнь настала!

– Она, такая, давно уж настала. Только мы никак к ней не привыкнем.

– А я там, в заключении, об этом беспределе и вовсе забыл.

Ивакин грустно усмехнулся.

– Говорят, в тюрьмах - беспредел. А он тут, на воле.

– Дожили!

– Да, брат, дожили!..

Они повздыхали. В точности так же, как миллионы других работяг в стране, ошалевшей от перемен, не укладывающихся в наивные представления людей о жизни.

Из дома выглянула Татьяна, воскликнула радостно:

– Вот вы где! А ну быстро умываться и за стол.

Сизов вскочил, улыбаясь во весь рот. Его всегда удивляла и восхищала способность Сашиной жены обо всем говорить с подкупающей интонацией восторга в голосе.

Второй рукомойник летом всегда висел во дворе. Они молча, по очереди поплескались под ним и так же, ни слова не говоря, пошли в дом.

Красюк вышел навстречу взлохмаченный, настороженный.

– Что, Иваныч?
– спросил он.
– Чего делать-то будем?

– Я попросил милиционера позвонить в прокуратуру. Должен кто-то приехать.

– Ты что, сказал менту, что у нас двадцать кило золота?!

– Юра, зачем кому-то знать об этом раньше времени?

Красюк промолчал.

– Иди умывайся. И приходи завтракать.

– Я еще покурю.

– А мы пошли.

Но и за столом Сизов не мог ни о чем другом думать, кроме как о золоте, которое лежало в мешке вместе с другими сваленными в угол вещами.

– Не нравится мне это, - сказал Ивакин, не притрагиваясь к еде.

– Что не нравится?
– спросил Сизов, хотя понимал о чем речь.

– Почему Плонский так торопится? Давай-ка спрячем куда-нибудь это золото.

– Зачем?

– На всякий случай. Нам ведь надо, чтобы была комиссия, понятые, акт соответствующий, как полагается. А Плонский, я чую, приедет и просто заберет мешок. Иди потом доказывай, что в нем было.

– Не отдам. Пусть вместе со мной забирает.

– Давай-ка мы лучше в куклы поиграем.

– В какие куклы?

– Если получится как я говорю, отдадим ему другой мешок, в который положим камни, тот же касситерит.

– Разберется же.

– Пока будет разбираться, мы тоже разберемся, увидим, чего он хочет. Давай приготовим сверток, подходящий по весу, положим его в вещмешок и затянем лямки так, чтобы не развязать сразу.

Они перекладывали вещи, присев в углу, когда вошел Красюк.

– Чего вы?!
– спросил с вызовом, застыв на пороге.

– Не паникуй, - сказал Сизов.
– Лучше погляди во дворе, куда бы спрятать золото.

– Спрятать?
– обрадовался Красюк.
– Значит, сдавать его не будем?

Сказал он это с придыханием, с затаенной радостью. Всю дорогу, пока шли через тайгу, его разрывали сомнения: с одной стороны, Иваныч прав, золото надо сдать, а с другой - каким же идиотом надо быть, чтобы так вот запросто отдать богатство неизвестно кому?..